Нонеоматеренное

Утром я выпил лекарство, и стал думать, чем бы мне таким интересным заняться? Лекарство я уже выпил, и заняться было нечем. И я решил нарисовать женщину, но лысую. И я стал рисовать лысую женщину. Женщина получилась лысой и грустной. И я решил нарисовать лысой женщине какую-нибудь прическу, чтобы хоть как-то ее приободрить. Я нарисовал сначала прическу, потом специальную подставку для прически, повесил прическу на подставку, принес стул, сел, и стал смотреть на женщину. Женщина по-прежнему оставалась лысой и грустной. Тогда я решил нарисовать лысой женщине еще одну прическу, но красивую. Вторая прическа получилась очень красивой. Даже было жалко такую красивую прическу надевать на совершенно лысую женщину. Я нарисовал еще одну специальную подставку уже для второй прически, и повесил прическу на подставку, а не на лысую женщину. И стал думать, какую бы мне нарисовать прическу, чтобы ее не жалко было надеть на лысую женщину. Я нарисовал еще одну прическу, отвратительную и без подставки, чтобы сразу надеть на лысую женщину. Нарисовав прическу, я сразу надел ее на лысую женщину. Был март, ночи холодные, прическа отвратительная; и я решил оставить на лысой женщине отвратительную прическу для тепла. Потом я подумал, что на женщину в отвратительной прическе может что-то сверху упасть. На женщин с такими прическами всегда что-то сверху падает. И я нарисовал лысой женщине в отвратительной прическе очень прочную каску. И надел очень прочную каску поверх отвратительной прически. Потом принес стул, сел на стул, и стал смотреть на лысую женщину в отвратительной прическе и прочной каске. Несмотря на то, что я все время что-то рисовал для лысой женщины, лысая женщина оставалась грустной. Впрочем, подумал я, не исключено, что на лысую женщину в отвратительной прическе и прочной каске не с той стороны падает свет. Если бы на лысую женщину свет падал с нужной стороны, она бы, скорее всего, не была такой грустной. Но свет падал на нее пока только с этой стороны, и пока он падал не с той стороны, я нарисовал лысой, грустной, в прочной каске женщине совершенно немыслимую шапочку. Такие шапочки уже давно никто не носит, просто курам на смех. У лысой женщина поверх лысой головы была отвратительная прическа, прикрытая очень прочной каской на случай, если на нее что-нибудь упадет сверху, а немыслимую шапочку я надел поверх каски, чтобы смягчить удар об каску, если на нее что-нибудь сверху упадет. Потом я опять сел на стул и стал смотреть на женщину. И тогда я с удивлением обнаружил, что ничего не изменилось. Что я только ни делал! Женщина оставалась лысой и грустной. Лысой, грустной, прическа – отвратительной, каска ей совершенно не шла, шапочка поверх, хоть и смягчила бы, конечно, удар, но пока только сильно ее старила;

я смотрел на женщину.

Смотрел-смотрел, смотрел-смотрел, потом подумал:

Бедная! Бедная женщина.