Однажды… (Зарисовки из жизни российского обывателя)

 

 

 

Однажды Валерьевич решил постричься. В парикмахерской. Встав рано утром в середине весны, он тщательно вымыл руки, почистил зубы, побрился, но причесываться не стал: «Все равно состригут». Одевшись в спортивную форму, отправился в парикмахерскую, что располагалась на краю города.

– Как будем стричься? – спросила улыбчивая парикмахерша.

– Ножницами, – констатировал Валерьевич.

– А какую стрижку будем делать, – не унималась улыбчивая.

– Модную, – Валерьевич сохранял невозмутимость.

– Давайте я с боков уберу под полубокс, а сверху подравняю на полтора пальца. Челку вам оставить?

– Не нужно, у меня от челки на лбу пятна остаются.

Парикмахерша начала стричь. Помолчали.

– У вас руки теплые, – вдруг смягчился Валерьевич.

– А у вас голова холодная.

Помолчали.

– Мне кажется, вы недавно стали работать здесь.

– С чего вы взяли?

– Вы стрижете несколько неуверенно. Как будто боитесь сделать что-то не так. Нет свободы движения, зато есть выверенность каждого шага в снятии волос.

– Мне кажется, вы проницательный человек.

– С чего вы взяли?

– У вас голова холодная.

Помолчали.

– А вы хоть раз стригли сами себя?

– Только челку равняла. Самой себя неудобно стричь («Что за банальность», – подумал в это время Валерьевич).

– Наверняка вы все время остаетесь недовольной тем, как вас стригут другие. Вы часто думаете о том, что сами бы сделали гораздо лучше и вообще по-другому. Разве не так?

– Наоборот, мне нравится взгляд со стороны. Мне кажется, что другим лучше видно, какая прическа мне подходит. Поэтому я никогда не указываю парикмахерам, как меня стричь, отдаю себя во власть их фантазии.

– В этом ваша ошибка.

Помолчали. Стрижка подходила к концу.

– Сколько с меня? – Валерьевич доставал кошелек из кармана.

– Двести пятьдесят, – ответствовала девушка.

– Спасибо.

– Заходите к нам еще… Как обрастете.

– Я больше не хочу к вам заходить, у вас в салоне дурно пахнет (Валерьевич врал).

– А я буду вас ждать, от вас пахнет приятно (улыбчивая говорила правду).

Валерьевич вышел на улицу, где была середина весны. Тихо закурил. Ему почему-то вспомнилась мама, которая стригла его одной машинкой. Он всегда помнил: «С боков тройкой, сверху шестеркой». «Больше не буду ходить в парикмахерскую», – решил он.