3 минуты

– Ты старая женщина, но я спрашиваю тебя, разве ты мудрая? Как можно было так поступить, прожив на земле почти век? Нет, ты сделала это специально. Ты мстишь мне! Не знаю, что сделал я, но это некрасиво. Ты же сама учила меня доброте! Так почему так? Почему? Я тебя спрашиваю. …Конечно, сейчас ты прикидываешься больной. Не нужно цирка, его в моей жизни предостаточно. И не закатывай глаза. Это невыносимо. Ты можешь хоть раз поговорить по-человечески? Ясно… Я всё понял. Хорошо. Как угодно. Оставайся тут одна. Я не приду больше. Ты добилась своего.

– Я вас не понимаю. Вы знаете моего сына? Он сейчас очень далеко. Так далеко, что встретиться с ним вновь я уже не смогу. Он где-то там, где-то далеко, там. А, может, его уж и нет. Да… думаю, его больше нет. Так почему же я ещё здесь? Ах, да, вы что-то хотели?

– Снова этот твой бред. Может, позвать врача? Он вколет тебе что-нибудь, и мы продолжим разговор?

– Уходите. Я прошу вас, уходите. У меня большое горе, я потеряла сына. Уходите, прошу вас.

– Я уйду. Я ведь действительно уйду.

И он ушёл. А она осталась сидеть в маленькой комнатке с большим окном. Она осталась сидеть на узкой кровати около тумбочки. Она осталась сидеть, как и прежде, одна.

– Вот ведь, совсем лишилась рассудка… Сказала, что я умер. Видимо, она уже не в состоянии переписать завещание. Пойдём отсюда.

И он ушёл. А она осталась сидеть в маленькой комнатке с большим горем. Она осталась сидеть на узкой кровати около тумбочки. Она осталась сидеть, как и прежде, одна.

Счастье близко, нужно лишь дотянуться рукой. Его не видит только тот, кто разучился смотреть. Я его вижу. Вот только длины руки не хватает.