Весна

Василий рвался наружу, но злобный автор не давал появиться ему на листках бумаги. Василий выглядывал ото всюду – из трамвая, из канализационного люка, из причёски какой-то странной красавицы. Он смотрел миллионами глаз и грустил – от чего ж так грустно ему? Наверное, это он портит мне аппетит, а сам ведь жрёт не в меру. И хвастается так просто, искренне, но стесняясь своего мнения, говорит всегда мало и получается, что-то что и все. А потом скачет по целлюлиту чьему-то. И смеётся! Я затыкаю уши, но смеюсь вместе с ним. Хочу спать, а он не даёт. Прицепился вот, зараза. Хочу заняться чем-то умным, а тут снова Василий. И рассказывает что-то, грустит о чём-то, что-то злобно осмеивает, придумывает глупые и неправдивые истории. А я слушаю его, слушаю и удивляюсь тому, как можно быть таким далёким, отчуждённым. Говорю, вся проблема в том, что ты ищешь что-то недоступное, ненужное тебе самому, а может, и никому ненужное. Подумай, говорю, о чём-то другом, ты вот за газ не заплатил. А он мне: "Неважно всё это, тут, понимаешь, мысль такая. Что-то в ней есть, что-то волнующее. Историю, кстати, одну знаю – очень хорошая". Замолчи, говорю ему, иди и живи себе, как человек, не цепляйся ко мне. У меня, мол, дела важные. А он не верит, скотина. И мне становится лень с ним бороться, и я соглашаюсь с ним, ведь порой умные вещи говорит, правильные.

Вот такой он, Василий – гнать его!