Церковь Удивления

Очень личное. Мало слов. А нужных – вообще нет. Как-то все…

Вчера она не ушла, осталась со мной на ночь. В смысле близости интимной. После того, как она отбросила свой напускной цинизм и строгость, оказалась очень мягкой, очень ранимой, бесконечно нежной и трогательно-доверчивой. Секс – ерунда (то есть не ерунда, конечно, но тут не только секс), дело в том, что она открылась мне. Я увидел её настоящую, а это очень дорогого стоит.

Она удивительная и потрясающая. Всё, что произошло, похоже на фантастический сон с безумным антуражем, очень тревожный, но невероятно чувственный и эротичный. И всё, что будет происходить теперь с нами двумя на фоне нашего всеобщего положения, ужасающе неуместно и лишне. Это, если сравнивать, похоже на то, как если бы человеку, который падает с крыши, вдруг сообщили, что он выиграл в лотерею бессмертие, надо только зайти за призом…

Знаю, что случившееся с нами, конечно, не к добру, но ни с кем и никогда мне ещ` не было так хорошо. Так спокойно и так… ТАК…

В суматохе повседневных дел, разговоров и планирования грядущих мероприятий я уже начал было забывать обо всём, что привело меня сюда, обо всех приключившихся со мной несчастьях и неприятностях. С появлением в моём личном мире Софьи будто пелена упала с глаз. Будто кипятком обожгло и вернулось всё явственно и вещественно, весь ужас, привычное ощущение ранимости, ничтожности, бренности. Вся моя ненависть к личностям, перетасовывающим судьбы и изменившим до неузнаваемости мою суть. И страх перед внешним миром вернулся, и отвращение. И опять злость, и ярость, и желание убивать ИХ за то, что они сотворили походя с Сонькой, со мной, со всем этим сонмом разнообразных неудачников, нашедших здесь своё прибежище и сплотившихся вокруг воли Учителя.

А с другой стороны… Мог ли я рассчитывать на то, что встречу такую же, как ОНА, там, во внешнем пространстве? Ох, вряд ли… Притянутые непонятной слепой силой, не в состоянии сказать друг другу ничего интимного, ничего долговременного, никакого «ЛЮБЛЮ». Врезанная в сознание навсегда картина: мы просто лежим в проступающем из тумана рассвете, глядим и глядим, не отрываясь, глаза в глаза, и бьёмся сердцами друг в друга через хрупкие рёбра, враз ослабевшие мышцы и тонкую кожу. И никого в ближайшем обитаемом мире нет настолько близких и одновременно настолько далёких. Над пропастью, в коротком мгновении равновесия, с застывшим именем на губах. Сооооонька…

И вот ещё какой вопрос вызывает недоумение: почему я? Не скажу, что это не тешит моё самолюбие, но несправедливо это как-то, кажется.