HTM
Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2021 г.

Павел Парфин

Мексиканская любовь в одном тихом дурдоме

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 26.02.2008
Оглавление

7. *7*
8. *8*
9. *9*

*8*


 

 

 

Титры: "25 мая. Центр города, Театр драмы".

 

Павел Парфин. Мексиканская любовь в одном тихом дурдоме. ИллюстрацияЗа три дня театр оброс строительными лесами, как Андрейченко щетиной во время недавней болезни. Но сейчас Витек был как огурчик, нет, как настоящий щеголь: гладко выбрит, в не очень дорогом, но модном костюме с батистовым треугольником, выглядывавшим из нагрудного кармашка, со счастливым блеском в глазах. Лиля так же блистала рядом с ним, сверкая перламутром обнаженных плеч. Она казалась подозрительно загоревшей, нежной бронзой отливал даже ее бесстыжий взгляд.

Люди оборачивались, глядя им вслед, пока они шли к театру.

У них был партер, третий ряд, прямо напротив сцены. Лиля была воодушевлена театральной сутолокой, громкими звуками, запахом классного английского одеколона, который она подарила Андрейченко. Ей захотелось пива, самого грубого. Она сказала об этом: – Гюго, возьми мне в буфете пива... черного-черного.

– Зачем? Давай лучше бренди-колы?

– Нет, только темного пива. Я хочу резче врубиться, как я счастлива!

Лиля пила прямо из горлышка. Несколько темных капель скатились по ее губам, подбородку, шее... Андрейченко, быстро нагнувшись, поймал их языком на пути к скрытой лишь тканью вечернего платья груди.

– Гюго, что ты делаешь? Разве можно... здесь? Пошли в зал – я так пьяна...

Погас свет, началось действо, но люди еще долго рассаживались, переругивались с теми, кто занял их места. Андрейченко наклонился и долго целовал напитанный вкусом пива Лилин рот.

 

Голос: "Краткий пересказ спектакля "Сельская дорога на кладбище Пер-ла-Шез".

 

Конец лета. Хохловка – село на границе России и Украины. В крестьянском дворе собрались люди. Мужики держат в руках полотняные картузы и бейсболки. Бабы в черных платках. Жалеют убиенную Надежду, говорят, что убили из-за денег. Из дома выносят гроб, за ним выходит муж Надежды, теперь вдовец, здоровый, рослый русский кузнец Федор Гапон.

Внезапно похороны перерастают в скандал: вдруг выясняется, что Гапон решил похоронить жену не на кладбище, а... в своем саду. Люди ругаются, проклинают Гапона и уходят со двора. Федор волочит гроб по саду и кое-как сам опускает его в яму. На могиле ставит деревянный крест. Напивается и засыпает, растянувшись у крыльца.

Ночью во двор залезает подросток, оборванный и худой, находит корзину с яблоками, жадно грызет и неожиданно спотыкается о спящего Федора. Очнувшись, Гапон ловит подростка, который оказывается... молоденькой девушкой. Ее зовут Маша, она из семьи музыкантов. Полтора года тому назад семья бежала из Грозного, но в дороге Маша потерялась и с тех пор нигде не может надолго приткнуться.

Гапон оставляет Машу у себя: после смерти жены ему край нужны работящие женские руки. Обращается с ней грубо, но без ненависти, ни минутки не давая передохнуть в светлое время, но после захода солнца со странной, почти отцовской суровостью приказывает: "А ну-ка марш спать... Грозный Беспризорник!" А Маша, наконец-то обретшая крышу над головой, трудится не покладая рук и отвечает на беззлобную грубость Федора светлой улыбкой. Забывшись за работой, она мурлычет песенки по-французски.

Во двор один за другим приходят односельчане. Приходит соседка – дородная, статная хохлушка Катерина. Соболезнует горю Федора, одновременно восхищаясь его хозяйской сноровкой и трудолюбием. Видно, она положила глаз на вдовца-соседа. Но тот глух к ее затаенным признаниям, знай, стучит себе по наковальне, выполняя заказы крестьян. Катерина срывается, кричит Федору, что тот, видать, спит со своей беженкой-золушкой, так она вмиг опозорит их на все село.

Наведывается Степан Кириллович, председатель местного сельсовета, ходит по двору, сует нос во все углы, интересуется, не нужна ли какая помощь. Потом вдруг зло предупреждает Гапона, что когда тот получит свои 25 процентов, чтоб не забыл с ним поделиться. За содействие. Федор в ответ лишь мрачнеет да от бессилия мычит.

Затем вваливается Бориска, известный на все село пропойца и бездельник, просит в долг у Гапона. Тот грубо отказывает. Бориска начинает стращать, напоминает Федору о смерти жены, замученной местной братвой за то, что отказалась рассказать, где муж прячет клад. Взбешенный Федор избивает Бориску, Маша насилу оттаскивает кузнеца.

В тот же день Федор застает Машу за разговором с Сережкой, 16-летним сыном Катерины. Маша просит позволения пойти с Сережей вечером на танцы. Гапон недовольно ворчит, но все же отпускает.

Ночью за гапоновскими воротами останавливается автомобиль, в ворота громко, нетерпеливо стучат. Кричат, что лопнула рессора, так они готовы отвалить хорошие бабки, лишь бы Гапон выковал замену. Гапон посылает их подальше вместе с их бабками. Чужаки просят Федора сжалиться: мол, жена у одного из них вот-вот должна родить и пора везти ее в роддом. Гапон открывает калитку, бандиты – а это они – врываются, бьют Федора, пытаясь выведать, где он прячет клад. Переворачивают дом вверх дном, громят кузницу, хотят добить Федора, но потом передумывают и обещают еще вернуться. Но уже в последний раз.

В сопровождении Сережки возвращается с танцев, напевая по-французски, Маша. Удивляется, что калитка распахнута среди ночи. Уже во дворе целуются на прощание. Вдруг Маша натыкается на еле живого Гапона. С большим трудом они пытаются с Сережкой перенести Федора в дом, но безуспешно: уж больно он тяжел. Маша умывает Гапона. От холодной воды и легких прикосновений Машиных рук Федор приходит в себя. Слышно, как Катерина зовет сына. Сережка уходит.

Гапон запрещает Маше обращаться к сельскому фельдшеру, сама, мол, справишься. Маша с любовью выхаживает кузнеца, поет ему по-французски и одновременно успевает управляться по дому. Федора разбирает любопытство: что ты все, мол, поешь на французском? Маша смеется, читает ему на языке оригинала и по-русски стихи Гюго, Бодлера, Рембо, Верлена... Она говорит, что любовь к Франции ей привили родители. Нет, они не дворянских кровей – простые русские интеллигенты... Хотя бабушка рассказывала ей в детстве про каких-то дальних родственников, уехавших из России в Париж в годы гражданской войны. Федор в ответ лишь ворчит: он не понимает прелестей Франции – чужой страны, где ему, русскому человеку, и умереть-то негде. Маша не соглашается и рассказывает Гапону о русском кладбище Пер-ла-Шез в Париже, где нашли вечный покой такие известные русские люди, как Бунин, Мережковский, Тарковский... Федор глубоко задумывается.

Убирая в кузнице, Маша находит чудесные кованые иконостасы с иконами и без, кованые рамы, вероятно, для картин. Спрашивает о них Гапона. Федор светлеет лицом, в голосе звучит нежность. Эти иконостасы – его давняя страсть. А иконы писала его покойная Надя. Два года тому назад она даже ездила в Киев, выставляла на Андреевском спуске несколько своих картин в мужниных рамах. Одну картину купил француз-негр... Гапон впервые после смерти жены плачет.

Он рассказывает Маше, как месяц тому назад решил выкопать новый погреб и, роя яму в саду, наткнулся на самовар, набитый золотыми червонцами образца 1923 г. Пошел к председателю сельсовета, тот посоветовал сдать золото государству, а сам вызвался помочь Гапону оформить его законные 25 процентов. Федор так и поступил, а на следующий день поехал в районный центр: дела у него там были. Когда еще был в городе, его настигла страшная весть: сельская братва замучила насмерть его Надежду. Наденьку, которую он боготворил вот уже 12 супружеских лет и неустанно называл своим бесценным кладом. Вернувшись в Хохловку, Федор твердо решил похоронить жену там, где нашел червонцы – вместо одного клада отдать земле-матушке другой.

Стараясь всячески утешить Гапона, Маша показывает ему графический портрет Надежды, написанный девушкой с маленькой фотокарточки. Растроганный Гапон просит Машу научить его французскому языку.

Стараниями Маши и благодаря огромной внутренней силе самого Гапона он поправляется после жестоких побоев, встает на ноги, и вот его молот вновь звенит в кузнице. Вскоре Федор мастерит для портрета жены изящную рамочку.

Заходит председатель сельсовета, говорит, что к ним нагрянула делегация каких-то французов. Особенно энергичен из них один негр, он то и дело произносит имя "Гапон", но остальное, что он бормочет, никто не может понять. Кузнец приглашает к себе французов, мол, Маша переведет, что иностранцам нужно от них.

Машина останавливается за воротами. Вваливается направляемая Степаном Кирилловичем гурьба французов. Рослый, под стать Гапону, негр смеется и смачно целует Федора. Негра зовут Анри. Он восхищается искусством Федора и справляется, как поживает его замечательная супруга. Маша бегло переводит, но спотыкается об имя "Надежда". Федор говорит, что жена погибла. Анри выражает свои соболезнования, распоряжается внести ящик бордо, а цветы, предназначенные Наде, дарит Маше.

Маша отпрашивается у Федора и уходит к Сережке, а мужчины начинают пить. Приходит Катерина и принимается назойливо ухаживать за Анри. Тот с удовольствием тискает ее пышную грудь. Когда заканчивается бордо, Федор выносит две банки самогона. Уже изрядно выпивший Степан Кириллович вдруг задирается к Федору, дескать, тот теперь сельская "зирка" и запросто обойдется без своих 25 процентов... Вскоре все, кроме Федора и Анри, напиваются и засыпают прямо за столом. Федор ведет Анри в кузницу, показывает ему свои новые работы. Среди них портрет Нади, он очаровывает Анри. Гапон дарит портрет негру. В ответ Анри вручает ему свою визитку и приглашает Гапона с Машей на осеннюю выставку в Париж.

Неожиданно Федор заводит разговор о кладбище Пер-ла-Шез, говорит о том, что хотел бы перезахоронить прах Наденьки на этом парижском кладбище. Анри обещает посодействовать.

Утром Анри с помощью Гапона сажает еще не протрезвевших французов в авто, и те уезжают. Катерина напрашивается в машину к французам проводить их. Федор не замечает, как во двор проникает пьяный Бориска. Схватив со стола недопитую банку, он прячется за крыльцом. Тем временем Гапон грубо приводит в чувство Степана Кирилловича и напоминает ему о его пьяных намеках про законные Федора 25 процентов. Председатель сельсовета нагло смеется кузнецу в лицо и заявляет, что за свои труды он заслуженно взял 20%, а 5, так и быть, достанутся Гапону. Степан Кириллович вынимает пачку денег и кидает ее в банку с самогоном: мол, пусть самогон на долларах еще настоится. Федор бьет председателя по лицу и выливает на него самогон.

Председатель, чертыхаясь, уходит, Федор поднимается в дом, а из-за крыльца выскакивает Бориска, хватает мокрые деньги и бежит к калитке. Там он сталкивается нос к носу с Машей.

Маша, как никогда, возбуждена: она встретила почтальона – тот принес телеграмму. Маша читает, радостно вскрикивает и убегает в дом. Кричит на бегу, что Анри обо всем договорился.

Федор с Машей, перебрасываясь счастливыми восклицаниями, готовятся пить чай на дворе. Вбегает сильно напуганная Катерина: ночью бандиты убили Степана Кирилловича. Люди говорят, что председатель с недавнего времени хранил у себя дома большую сумму денег. Откуда он их взял, никто не знает, но кто-то донес на него, и вот – 14 ударов ножом. Знающие люди судачат, что здесь не обошлось без Бориски. Федор крестится и беззлобно вспоминает председателя. Вдруг совершенно некстати спрашивает Катерину, не хочет ли она две недели пожить в его доме – через три дня они с Машей уезжают в Париж.

На дворе стоит гроб, спеленутый свежим голубым атласом. Гапон и Маша нарядно одеты. Они все в ожидании. За воротами останавливается автомобиль. Входят два француза. Один вместе с Федором уносит гроб, другой помогает Маше вынести багаж и кованые иконостасы. Французы рассказывают, что Анри пришлось пойти на хитрость: гроб повезут в дипломатическом вагоне.

Проводить соседей пришли Катерина и Сережка. Катерина, утирая слезы, предупреждает Федора о том, что все француженки – вертихвостки. А иначе и быть не может! Сережа, волнуясь, спрашивает Машу, вернется ли она. Маша на прощание целует мальчика в щеку.

Слышен шум удаляющегося автомобильного двигателя. В этот момент раздвигается дальний занавес, и за гапоновским садом и забором вдруг возникает... Эйфелева башня, возносящаяся к самой крыше театра. Видны силуэты Елисейских полей, люди, неспешно прохаживающиеся по вожделенному центру Парижа. Слышен голос, который сообщает, что Федор Гапон благополучно перезахоронил прах своей жены на кладбище Пер-ла-Шез, а Анри преподнес Маше сюрприз: отыскал ее дальних родственников в Париже. Компаньон Анри предложил Федору работу в строительной фирме, на что кузнец ответил...

 

Остальные слова утонули в жутком грохоте, раздавшемся сверху".

 

Лиля ерзала, наконец, не выдержала: – Гюго, проводи меня в туалет, иначе я обоссусь.

Они встали и, извиняясь перед сидящими, направились к выходу.

– Пойдем на воздух, – выйдя из туалета, предложила Лиля. Они вышли из театра. Витек подошел к лесам, потрогал покрытые известковой пылью доски, дунул на руку.

– Все-таки странно видеть эти леса, – заметил Андрейченко. – В них театр напоминает готовящуюся к старту ракету.

– Разве это ракета, Гюго? Это же настоящая уродина! – хмыкнула Лиля и неожиданно полезла на леса.

– Ты куда это, негодная девчонка? – весело закричал Витек. – Сейчас же слезь! Ты пьяна и можешь упасть!

Видя, что его уговоры не действуют, Андрейченко скинул пиджак и споро полез за Лилей.

Никто из них не заметил, как от стены отделилась тень и кинулась их догонять. Это был Колумб. За его плечами, накинутый на застиранную майку с Че Геваре, развевался кусок черно-зеленой ткани. Доморощенный плащ делал Колумба похожим одновременно на киногероя и злодея – Зорро, Дракулу, Рошфора или на теперь мало кому памятного Черного Тюльпана. Для пущей убедительности Колумбу не хватало совсем малого – эффектной шляпы и бутафорской шпаги. Зато решимости в нем было хоть отбавляй.

Колумб принялся бодро карабкаться по лесам, быстро нагоняя Андрейченко и Лилю. А те по-прежнему не подозревали о его присутствии, беззаботно соревнуясь друг с дружкой во влюбленном безумии. Часто дыша, Колумб неумолимо сокращал расстояние. До беглецов оставалось еще метров шесть-семь, когда Лиля невзначай оглянулась. Может, лишний раз хотела подзадорить взглядом Андрейченко, лезшего за ней по пятам, может, еще зачем, но этот взгляд, пронзительный, задиристый, неожиданно достался Колумбу. Застигнутый врасплох шальным блеском Лилиных глаз, он коротко ойкнул и, потеряв равновесие, сорвался с лесов.

Его бесславное падение кто-то вдруг прокомментировал музыкальной фразой из раннего Карлоса Сантаны. Из невидимого окна в ближайшей девятиэтажке или из салона безымянного авто внезапно вырвался на театральную площадь фрагмент забойной композиции 70-го года "Black Magic Woman":

Ты свела с ума меня, черная детка,

Превратила сердце в горящую ветку.

Я возьму тебя грешной, волшебная женщина,

Не отстану ни в пекле, ни в небе развенчанном.

 

Мелочь, которая никак не задержала падение Колумба, зато кое-кого вдохновила. За считанные мгновенья воспрянула зеленым духом затоптанная клумба, что слева от входа в театр: наполовину осыпавшиеся пионы вновь дружно раскрыли солнцу тяжелые бутоны; ожил дохлый голубь, лежавший тут же поблизости; задумчивый прохожий подождал, пока вернется черная кошка и перебежит ему дорогу, – теперь, улыбнувшись, можно продолжить путь…

Плащ зацепился за крюк или штырь, торчавший из стальной этажерки лесов, смачно затрещал – и Колумб беспомощно выпал из него, будто кусочек фарша из виноградного голубца. Ударившись спиной и плечами о нижние доски, он поднял гулкое облако пыли.

Андрейченко и Лиля, словно и в самом деле ослепленные суматошной страстью, как ни в чем не бывало рвались вверх.

Упав, Колумб какое-то время лежал неподвижно. Потом, точно бессмертный терминатор, восстал из мусора и пыли. Не поднимая головы, тихонечко чертыхаясь, заковылял прочь…

Андрейченко догнал Лилю только у самой крыши.

– Гюго, мне так страшно... и холодно. Здесь такой ветер. Обними меня покрепче!

Андрейченко поднял девушку на руки и, осторожно ступая по шатким доскам, пошел в сторону слухового окна. Оно оказалось открытым. Нырнув в озвученный снизу мрак театрального чердака, они привыкали к темноте и, как неудержимые, целовали тела друг друга. Лиля потянула к себе Андрейченко, оступилась, и они, визжа и хохоча, полетели куда-то вниз.

Публика ахнула, когда после страшного шума и криков, сверху на Эйфелеву башню обрушились какие-то люди. Проломив крышу башни, они упали на ее верхнюю площадку и тут же обнялись. Актеры недоуменно таращились на взасос целующуюся парочку, а зал ликовал и вопил: "Браво!!"

 

 

 


Оглавление

7. *7*
8. *8*
9. *9*
Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.




Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 года

 

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?

 

Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Эксклюзивное интервью первой в мире актрисы, совершившей полёт в космос, журналу «Новая Литература».
Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!