Устричный пират из Окленда

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за сентябрь 2026:

 

На чтение потребуется 25 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

В двадцатых числах ноября 1916 года газеты США, а за ними и газеты всего мира сообщили, что в Калифорнии в своём доме умер Джек Лондон. Знаменитый, широко издающийся и широко читаемый писатель.

В Европе уже третий год полыхала война, постепенно становящаяся Мировой. США склонялись к необходимости вступить в неё на стороне Антанты, поэтому сообщение о смерти писателя не стало громкой новостью. Война – это такая «новость», которая перекрывает все остальные.

Причиной смерти многие газеты назвали самоубийство. Такое мнение высказал даже один из врачей, пытавшихся реанимировать писателя. Другая версия – непреднамеренная передозировка анальгетика. Третья версия – болезнь, которой он давно страдал, которую заглушал анальгетиками. И самая правдоподобная версия – сочетание болезни, анальгетиков, снотворного, плюс общее состояние организма, подорванного многолетней алкогольной зависимостью. Официально причина смерти до сих пор считается неясной.

Неясного в биографии Джека Лондона вообще немало. Например, неясно, почему он – Джек, если мама его назвала Джоном и таковым он назывался первые десять лет жизни. Но в школе он ни с того ни с сего заявил учительнице, что его зовут Джеком, и настоял, чтобы в классном журнале он был записан как Джек Лондон. Да и Лондон – не его природная фамилия, её он получил от своего приёмного отца.

Кто был его отцом, он так и не узнал, вот нам ещё одна неясность его жизни. Предполагаемый отец своё отцовство решительно отрицал – как сразу, так и много лет спустя, причём отрицал саму возможность своего отцовства, отвечая на вопрос уже взрослого двадцатилетнего Джека, пытавшегося выяснить своё родство. Трудно представить, чтобы такое прискорбное обстоятельство не повлияло на формирование личности, психологии будущего писателя.

Неясность с рождением, неясность с именем, неясность с уходом из жизни. Такой вот печальный замкнувшийся круг жизни. Да и сама его жизнь для нас, читателей и почитателей, отмечающих в этом году 150-летие со дня его рождения и 110-летие со дня смерти, сама его жизнь содержит множество не до конца ясных обстоятельств. Многочисленные биографы Лондона то и дело вынуждены прибегать к оборотам вроде «наверняка», «скорее всего», «можно предположить», «похоже на то, что…», «мы точно не знаем, но…», «нам остаётся только гадать». И касается это не только конкретных фактов, но также их истолкования.

Вот, например, на кой ляд он баллотировался в мэры Окленда, да ещё дважды, в 1901 и в 1905 годах, когда был уже известным писателем, активно публиковался, уже были написаны и изданы «Морской волк», «Зов предков», «Дочь снегов», «Люди бездны», многие рассказы. Неужели он впрямь собирался оставить только-только начавшееся и успешно развивавшееся творчество и заняться административно-хозяйственной деятельностью? Или с чего он вдруг (да, именно «вдруг») женился в апреле 1900 года на женщине по имени Элизабет Мэддерн, по которой не вздыхал, за которой не ухаживал, а напротив, вздыхал и ухаживал за другой женщиной (Анна Струнская), сделал ей в марте 1900 года предложение, но получил отказ. В марте одна ему отказывает, в апреле он женится на другой. Разве можно считать такую женитьбу серьёзной? Её и не считали таковой большинство близких ему людей.

Или задумал он совершить кругосветный вояж на собственной яхте, которой у него ещё не было, а сам он не был ни олигархом, ни опытным мореходом. Идея сама по себе отдаёт авантюрой, но в принципе осуществима. Если позволяют средства, надо купить пригодное для такого дела судно, лучше уже испытанное, проверенное в морях и сертифицированное. Но Лондон решил, что судно должно быть воплощением его мечты, то есть, его воображения, и стал яхту строить. По его собственному проекту и под его руководством работали нанятые плотники-корабелы, но руководил всем именно он. Результат – плавание едва не закончилось трагически, а яхту пришлось доводить до ума, переделывать на Гаваях, прервав для этого путешествие на пять месяцев. Денежный результат: при начальной смете в 7 000 долларов яхта обошлась Лондону в 30 000, а круиз так и не был осуществлён каким был задуман. Единственное, что извлёк Лондон из своего морского приключения – две написанные книги, это «Мартин Иден» (писал его по ходу плавания) и «Путешествие на «Снарке», самокритичное описание плавания.

Драматичным символом неудачливости всех больших проектов Джека Лондона стала гибель от пожара только что построенного, готового к заселению дома, особняка, почти замка, возведённого опять же по проекту и под руководством хозяина, названного им громко и почти угрожающе – «Дом Волка». И вот ещё одна неясность в биографии писателя – то ли это была роковая случайность вроде залетевшей искры от костра, то ли в доме заночевал и поджёг его местный бродяга, то ли его умышленно поджёг кто-то из политических или литературных врагов, и даже – и такая, представьте, была версия! – дом поджёг сам Джек Лондон в минуту депрессивного отчаяния.

Позднейшие исследователи считают, что дело было много проще. Коробка дома – из камня, внутренние конструкции и отделка – из дерева, а дерево обильно пропитали скипидаром для предохранения от плесени и жучка-древоточца. От жучка дом защитили, а от огня нет, потому что скипидар огнеопасен в высшей степени. Оставленная на полу пропитанная скипидаром ветошь, с помощью которой натирали деревянные конструкции, от жары самовоспламенилась, и дом сразу превратился в гигантский костёр. Это случилось уже ближе к концу жизненного пути писателя, в августе 1913 года. Внимательным и крайне осторожным нужно было быть в году, порядковый номер которого заканчивался на 13.

Закопчённый каменный скелет бывшего «Дома Волка» по сей день стоит на своём месте памятником неосуществлённой домостроительной мечте Джека Лондона. В 60-х годах эту достопримечательность посетил Евгений Евтушенко, и так был впечатлён, что тут же написал стихотворение «Дом Волка» – об этом пожаре, об этих руинах.

 

И пожар, словно меч Дамокла,

Над твоей головою висел,

И он съел сначала Дом Волка,

А потом и хозяина съел.

 

Литературным же творениям погорельца, к счастью, не были страшны никакие пожары, ибо они несгораемы по определению.

 

 

*   *   *

 

Ни Джон Лондон, отчим будущего писателя, ни мать Флора Уэллман не принадлежали к интеллигентному слою, но не были и пролетариями, обитателями трущоб. Отчим – мелкий фермер, мать – надомная преподавательница музыки (фортепиано). Набираться больших знаний и высоких идеалов малышу было неоткуда. Семья жила скудно, фермерство отчима часто было убыточным, уроки музыки выпадали для матери не всегда. Будущему писателю пришлось начать работать очень рано и очень много, но вначале, как положено, он пошёл в школу.

В тогдашней Америке школа была трёхступенчатой: начальной, средней и высшей. «Высшая школа» (high school) вовсе не означала университет, это просто заключительные классы школы. Так вот, высшей школы Джек Лондон не закончил, только среднюю. По нашим понятиям, образование он получил семилетнее. Он поступал и в высшую школу, поступал и в университет (Беркли!), но очень скоро учёбу там бросал, причём везде показывал незаурядные способности. Вполне мог иметь блестящее университетское образование, но не пожелал. Именно так – не пожелал. Натура одинокого волка, скитальца и бунтаря и в дальнейшем всегда брала в нём верх над доводами рассудка.

Чтением заинтересовался лет в 10–11, и с тех пор читал постоянно. Домашней библиотеки у Лондонов не было, зато в Окленде была хорошая публичная библиотека, а заведовала ею поэтесса Анна Кулбрит, относящаяся к своему делу как к высокой миссии. Заметив необычную для того времени у подростка охоту к чтению, она стала для Джека наставником и учителем. Библиотека была «взрослая», но Джека она всё же записала и даже стала выдавать ему книги на дом, что вообще противоречило правилам. Позже Джек Лондон, известный уже писатель, слал ей проникновенные благодарственные письма за ту поддержку. Быть благодарным он умел всегда.

Не прочитав в раннем возрасте книг больших мастеров, своей книги никогда не напишешь. Во всяком случае такой, которую стоит читать. Понятное дело, кроме начитанности необходимо ещё то, что иногда называют талантом. Он у Джека вскоре обозначился, причём довольно убедительно, хотя и по случайному поводу.

В 1893 году газета «Сан-Франциско колл» объявила конкурс на художественный очерк. Объём такой-то, тема любая, приз – 25 долларов. Мать уговорила Джека принять в конкурсе участие. Он отнекивался, но мать настояла. Ему было уже (или только) семнадцать лет, он работал на джутовой фабрике, смертельно уставал, но очерк в три приёма всё же осилил. Никто сразу не поверил, не поверил поначалу и он сам – его очерк «Тайфун у берегов Японии» взял первое место и те самые 25 долларов. Выяснилось, что за него проголосовали все пять членов жюри, и в своём решении жюри отметило «масштабность, глубину проникновения и выразительность, которые отличают молодого автора». А ведь в конкурсе также участвовали выпускники университета, газетчики, журналисты, молодые литераторы. Так впервые заявил о себе его незаурядный природный литературный талант.

 

 

*   *   *

 

Да, но какой такой тайфун, и при чём здесь Япония?.. Был и тайфун, была и Япония, был Тихий океан, и всё это Джек испытал на себе, видел воочию. Чтобы узнать это, надо вернуться на полгода назад.

Склонность к приключениям, а правильнее сказать, к авантюрам, проявилась у Джонни (свой победный очерк он подписал Джон Лондон) очень рано. Ещё будучи школьником двенадцати лет, обзавёлся небольшой лодчонкой, и в ней отважно бороздил воды залива Сан-Франциско, а это водоём совсем не маленький, с открытым выходом в океан. Позже с помощью отчима приобрёл лодку побольше и посерьёзнее, с мачтой и с парусом. На этой лодке он втянулся в авантюру очень небезопасную. Устричное пиратство – вовсе не браконьерство, это именно пиратство, то есть грабёж на море. Браконьеры ставили на устриц незаконные садки, а пираты похищали устриц из садков, то есть, грабили браконьеров. Опасность для браконьеров была только от властей, опасность для пиратов была от браконьеров, от властей, а также от конкурирующих пиратов. И те, и другие, и третьи разделали бы Джонни и его подельников как устриц, попади они к ним в руки. Однако повезло: несколько месяцев пиратства закончились для Джонни благополучно, он вовремя расстался с этим рискованным промыслом. А вскоре ушёл в море по-настоящему и надолго.

В январе 1893 г. нанялся матросом на промысловое судно, отправлявшееся в северные воды Тихого океана для охоты на морских котиков. Ему только-только исполнилось семнадцать, но он был не по возрасту развит физически, выглядел старше своих лет. Плавание длилось полгода. Там он увидел берега Японии, там пережил тайфун, который талантливо описал в своём очерке.

Работать начал очень рано. В детском возрасте вначале подрабатывал по мелочам – разносил газеты, помогал торговцу льдом, в местном кегельбане подавал игрокам шары и устанавливал кегли. Платили, конечно, гроши, но для десятилетнего пацана, родители которого постоянно бедствуют, и они были деньгами. После окончания средней школы пятнадцати лет отроду поступил рабочим на консервную фабрику. Это уже была школа жизни, какой не было ни до, ни после. То, что он увидел там и испытал на себе, достойно отдельного большого рассказа. Он и написал такой рассказ, только не сразу, а позже несколькими годами. Один из лучших в мировой литературе рассказ о детском труде при «диком» капитализме. Рассказ в русском переводе называется «Отступник» («The Apostаte»). Читать этот рассказ трудно, настолько он мрачен, но прочесть его необходимо, чтобы понять, откуда у Джека Лондона появились социалистические убеждения и ненависть к физическому наёмному труду в современной ему Америке.

Герою рассказа мальчику Джонни двенадцать лет, работает на фабрике с семи. На ребёнка он мало похож – неулыбчивый, бледный, худой, узкоплечий, сутулый, потому что работа у него хотя и физическая, но сидячая в согбенном положении ‒ этакий маленький болезненный старичок. Приходит на работу засветло, уходит домой затемно. Выходной воскресный день весь уходит на то, чтобы отоспаться, отлежаться. Детства в привычном для нас смысле у Джонни нет, он даже плохо представляет, что такое детство, ведь сколько он себя помнит, он – фабричный рабочий. Но постепенно он начинает задумываться. И однажды поистине прекрасным для него утром он отказывается вставать по гудку и идти на работу. Мать в смятении, она уговаривает, укоряет его, для неё это как бунт против властей, как святотатство, а кроме того, он ведь кое-что зарабатывал в дом. Но Джонни непреклонен, он уходит с фабрики, а заодно уходит из дома, где его заставляют работать. Идёт к железной дороге, там украдкой забирается в порожний товарный вагон, и поезд уносит счастливого, свободного теперь Джонни в неизвестную даль. Мы понимаем, что он, скорее всего, сделается бродягой, одним из сотен тысяч, против которых вскоре был принят в США закон о бродяжничестве.

Дальше у Джека Лондона была работа на джутовой фабрике, не прибавившая ему любви к капитализму, была работа в трамвайном депо помощником электрослесаря, была работа в прачечной, описанная впоследствии в романе «Мартин Иден» как выматывающая, убивающая человека физически и психически каторга.

Было участие в марше безработных на Вашингтон (апрель 1894 г.), бродяжничество по восточным штатам, посещение Ниагарского водопада, там задержание полицией за бродяжничество, суд и приговор: месяц тюремного заключения. Этот эпизод из своей жизни он описал потом в рассказе «Сцапали» («Pinched»).

Весь этот опыт – изнурительный труд то здесь, то там, но неизменно за гроши и неизменно с максимальной эксплуатацией человека, безработица, бунт безработных, многотысячный марш на Вашингтон, арест, тюрьма – весь этот опыт делает его убеждённым социалистом. В апреле 1896 года он делается социалистом уже и формальным, вступает в Социалистическую партию США. Становится активистом партии, участвует во всех её акциях, выступает на митингах, показывая при этом хорошие ораторские способности, пишет заметки в партийную прессу. До конца своих дней Джек Лондон – убеждённый социалист.

 

 

*   *   *

 

Самая масштабная, самая продолжительная и, что важно, самая опасная авантюра Джека Лондона, это, конечно, бросок на Аляску за золотом. Золотая лихорадка охватила Америку весной 1897 года. Биографы расходятся в том, поддался ли, заразился ли он лихорадкой, или же его уговорили отправиться за золотом друзья. Как бы там ни было, в июле 1897 года он в составе небольшой компании отплыл на судне из Сан-Франциско в Сиэтл. Золотая эпопея Джека Лондона длилась чуть больше года. В сентябре 1898 года он возвратился домой в Окленд измождённый, истощённый, переболевший цингой (и ещё не излечившийся), без гроша и без золотинки в кармане, но переполненный впечатлениями, которые обогатили его щедрее всякой золотоносной жилы и дали ему сюжеты для большинства последовавших вскоре произведений. Северная тема стала основной темой его повестей и рассказов на долгие годы, она возвращалась к нему даже в завершающем периоде его жизни.

Позже была серия «южных» морских рассказов, был большой роман-утопия «Железная Пята», были «звериные» повести и рассказы («Белый клык», «Зов предков», «Майкл, брат Джерри»), были повести об «отношениях», такие как «Лунная долина», «Маленькая хозяйка большого дома», «Сердца трёх», было много статей и эссе социалистической направленности, но Север оставался в его творчестве темой номер один. Северные рассказы и удавались ему лучше, и нравились читателю больше других. Неоднократные попытки навсегда отойти от темы Севера и вообще от темы мужества и противоборства заканчивались, как правило, неудачей. «Железная Пята» при всём её, казалось бы, грандиозном сюжетном замысле была встречена читателем с недоумением. Прохладно были встречены «Маленькая хозяйка» и «Сердца трёх». Сам автор данных строк не сумел в своё время осилить ни «Железную Пяту», ни «Сердца трёх», и даже вторая попытка в позднейшие времена не увенчалась успехом.

Совсем другое дело «Мартин Иден», «Морской волк», «Время-не-ждёт», «Белый клык», «Майкл, брат Джерри», «За тех, кто в пути!», «Мужество женщины», «Белое безмолвие», «Воля к жизни», «Тысяча дюжин», «Мексиканец», «Кусок мяса», «Страшные Соломоновы острова» – одни уже названия этих рассказов и повестей будоражат воображение и тянут поскорее раскрыть книгу. Впечатление от этих произведений огромное. Особенно когда тебе шестнадцать, восемнадцать лет, и ты ещё носишь в себе юношеский романтизм. Кстати, так и воспринимали советские критики и издатели этого автора – как писателя для юношества, самое большее, для молодёжи, писателя, который учит мужеству, стойкости да ещё пролетарской ненависти к миру капитала.

Прохладно или не прохладно была принята читателем и критикой та или иная вещь Джека Лондона, но отказа от издателей автор не знал. Всё выходящее из-под его пера незамедлительно шло в набор, сбыт печатной продукции под брендом JACK LONDON был обеспечен в любом случае. Это приятное вроде бы для автора обстоятельство не могло не повлечь за собою такого неприятного последствия как снижение качества литературных текстов. В конце творческого и жизненного пути Лондона это становится очень заметным.

 

 

*   *   *

 

Парадоксально: заклеймив потогонную капиталистическую модель труда, для себя самого как писателя именно эту модель он принял за образец. Тысяча слов в день – вот был его девиз, его железный принцип и ежедневный план действий. И никаких отступлений от плана. Где бы и в каком бы настроении (состоянии) он ни находился – дома за письменным столом, на яхте, на круизном судне, на Гавайях, на островах Фиджи, в отеле, в больничной палате, в хижине на берегу моря – тысяча слов должна быть.

Многие его биографы утверждают, что писал он ради денег. Некоторые утверждают, что писал исключительно ради денег, что литература как таковая интересовала его мало. С последним согласиться трудно, первое выглядит правдоподобно. С этим в целом согласен и такой авторитетный биограф Джека Лондона как писатель Ирвинг Стоун, написавший о нём роман-биографию «Моряк в седле» («Sailor on Horseback»). Деньги в жизни Лондона занимали очень важное место, он к ним всегда стремился, он их получал в большом количестве. Ещё в большем количестве он их тратил или просто терял, постоянно был в долгах, из-за чего стремился к новым и новым деньгам, а получалось – всё к новым и новым долгам, выход из которых для него был только один: новые сочинения, новые договоры с издателями, новые гонорары, чаще всего авансом. Отсюда потогонная литературная работа и та самая обязательная тысяча слов в день.

Тысяча слов в день – как «тысяча дюжин» из одноимённого его собственного рассказа. Герой того рассказа вёз на север, в Клондайк, тысячу дюжин куриных яиц в надежде выручить за них большие деньги и нажиться. Герой кончил очень плохо, но и автор рассказа кончил не лучше в погоне за своей тысячей слов. Этот рассказ выглядит автобиографичным не меньше, чем роман «Мартин Иден». И там и здесь герой, чьи мечты не сбылись, кончает самоубийством; в самоубийстве по сей день подозревается и автор рассказа Джек Лондон.

Истощение его как литературного творца дошло до того, что писать было необходимо, и он готов был писать, но не знал, о чём. В голове не было новых сюжетов. Очень и очень опасный для литератора симптом. Из положения он выходил весьма сомнительным способом – стал покупать сюжеты у молодых начинающих авторов и вообще у всякого, кто мог предложить что-то оригинальное. Грустно признать, но от творчества начал переходить к ремесленничеству. Хорошо хоть, это происходило уже на самом последнем, завершающем этапе его жизни.

 

 

*   *   *

 

Немало пишут и толкуют о расистских мотивах в произведениях Дж. Лондона. Основания к этому как будто имеются. И в текстах «северного» цикла, и в «южных» морских рассказах (более в «северных», поскольку их больше) то там, то здесь проскальзывает как бы ненароком мысль о превосходстве белого человека над прочими, о бремени, об особой ответственности белого. Роман «Морской волк» вообще посвящён проблеме ницшеанского права сильного. Главный герой романа Вольф Ларсен – явная «белокурая бестия», его рассуждения, его обоснования верховенства сильнейшего над слабейшим поданы автором вроде бы полемически, но с явным уклоном в сторону, что поделаешь, практической правоты Ларсена. Так что обвинения Дж. Лондона если и не в прямом расизме, то в некоторых отдельных расистских поползновениях не лишены оснований.

В литературе – да, возможно, но не в жизни. Достаточно одного факта, что кормилицей новорождённого Джонни была негритянка по имени Вирджиния Прентис, причём негритянка она была чистокровная, «чёрная как уголь», подчеркнул в своей книге Ирвинг Стоун. И дальше взрослеющий Джонни, и уже совсем взрослый писатель Джек Лондон относился к своей чёрной бывшей кормилице как родному человеку, как, допустим, к тёте, и так же по родственному относились к ней мать, отчим, две сводные сестры Джека Лондона. Никакого бытового расизма за ним, как мы видим, не водилось. Что же касается инстинктивных, не всегда осознанных побуждений…

В январе 1904 года двадцативосьмилетний писатель в качестве военного корреспондента газеты «Сан-Франциско экзэминер» едет на театр военных действий только что начавшейся русско-японской войны. США сочувствовали и помогали в этой войне Японии, а вовсе не России, поэтому Лондон находился в расположении японской армии. Писал и слал в свою газету он исключительно комплиментарные, хвалебные для японцев корреспонденции. Но вот однажды он увидел пленных русских солдат и пережил потрясение. Он написал об этом в корреспонденции совершенно открыто:

«На меня смотрел белый человек с голубыми глазами. Он был грязен и оборван, он побывал в тяжёлом бою. Но его глаза были светлыми, как у меня, и кожа была такой же белой. С ним были другие белые, много белых мужчин. У меня перехватило дыхание, я чуть не задохнулся. Это были люди моего племени. Я внезапно остро осознал, что был чужаком среди этих смуглых людей (японцев – В. П.). Я почувствовал, что моё место там с ними, в плену, а не здесь, не на свободе с чужаками» (01.05.1904 г.).

Как расценивать этот его газетный пассаж – как проявление латентного расизма, как сочувствие к пленённым или же как инстинктивное соединение того и другого, – пусть это решает каждый читатель в отдельности.

 

 

*   *   *

 

Писать о нём нечто порицающее несложно. Кроме упомянутого ницшеанства с малой примесью расизма и литературного ремесленничества ради денег значительную часть «слабостей» Дж. Лондона составляет многолетнее пристрастие к спиртному, которое, однако, он не считал алкоголизмом. Не считал настолько, что написал о своих отношениях со спиртным целую книгу, которую назвал «Джон Ячменное зерно», обыграв народное прозвание виски. В книге он упорно отстаивает версию о том, что не является и никогда не являлся алкоголиком, просто он «употребляющий», причём употребляющий по своему свободному хотению и по необходимости, когда нужно поддержать жизненный тонус.

А спиртное он впервые попробовал в шестилетнем возрасте, ещё дошкольником. Мать поручила ему отнести отцу на фермерское поле бидон, полный пива, и по дороге он этого пива нахлебался, потому что видел, с каким удовольствием его пьют взрослые. Потом ему стало так плохо, что вполне мог отдать богу душу, но ничего, оклемался. Позже, сделавшись взрослым, отхлёбывал уже помногу и часто, и не пива, а того самого «Джона Ячменное зерно». Отчасти оправдывает его разве что факт, что все его ближайшие друзья были людьми пьющими, притом ещё круче, чем он.

Не был он также ни примерным супругом, ни хорошим родителем. Женившись непонятно почему на женщине, которую не любил, прожив с нею четыре года и нажив двух дочерей, расстался с нею так же легко, как сошёлся. С дочерьми общался мало и поверхностно, а после ухода из семьи интереса к их жизни не проявлял. Новая его жена с редким именем Чэрмиан была ближе ему по духу, с нею ему было комфортнее, что, однако, не мешало ему то и дело хаживать «налево». Мечтал о сыне в новом браке, но это, увы, не состоялось.

Можно ли считать такие недостатки человека существенными? Можно, разумеется, но только если этот человек твой муж, твой брат, твой сын или отец. Но если он писатель с громким именем, и книги его мы все читаем, ценим, любим, что нам до того, каков он в частной жизни? Да и недостатки, подобные вышеуказанным, присущи если не решительно всем, то значительной части творческих сложных натур. «Когда б вы знали, из какого сора…» Сам себя Дж. Лондон не идеализировал ни в коей мере, был самокритичен, и в своих автобиографических писаниях над собою часто подтрунивал.

 

 

*   *   *

 

«Фома Гордеев» – это не только название известной повести Максима Горького, это ещё и название статьи Джека Лондона о той повести и о М. Горьком. В 1906 году М. Горький совершал большую поездку по США с выступлениями и сбором средств на революцию в России. Американский писатель-социалист Джек Лондон обратил внимание на творчество русского писателя-социалиста М. Горького, высоко его оценил и горячо похвалил в своей статье.

Среди нынешних биографов Дж. Лондона можно встретить утверждение, что он в конце жизни отказался от социалистических взглядов, о чём свидетельствует его выход в марте 1916 года из Соцпартии США. Полностью ошибочное утверждение. Достаточно прочесть его опубликованное заявление по этому поводу. В нём он говорит, что выходит из партии как раз по той причине, что остаётся убеждённым социалистом, а вот партия скукожилась, полиняла, отошла от своих прежних позиций, и ему с такой партией не по пути. Как видим, не столько разошёлся Джек Лондон с партией, сколько партия разошлась с Джеком Лондоном. Убеждения его, повторим уже сказанное, оставались незыблемыми до конца жизни.

Социалистические убеждения, ницшеанские мотивы в творчестве, проскальзывающие полурасистские инвективы, и при этом полная встроенность в капиталистическую современную ему систему, да притом встроенность более чем успешная – и всё это один и тот же человек, американский писатель Джек Лондон…

Даже благожелательно настроенные современники упрекали его в непоследовательности, в том, что, будучи социалистом, громогласно клеймя капитализм, он в то же время ведёт образ жизни абсолютно капиталистический: запрашивает и получает от издателей огромные гонорары, строит дома, покупает фермы, является крупным землевладельцем, имеет прислугу, совершает круизы на яхтах и океанских лайнерах, месяцами проживает на райских островах и т. п. Он пояснял, то ли с юмором, то ли на полном серьёзе, что пользуется преимуществами капиталистической системы только для того, чтобы ему было сподручнее и результативнее с нею бороться.

 

 

*   *   *

 

Очень хочется закончить рассуждения о его жизни и творчестве горестным сожалением, что преждевременная смерть – и действительно преждевременная! – не позволила ему осуществить многое из задуманного, написать и издать новые книги, сюжеты которых он долго вынашивал, готов был уже выплеснуть их на бумагу… Увы, что-то мешает автору данных строк завершить текст так торжественно и хрестоматийно. Мешает прежде всего сам Джек Лондон.

В марте 1906 года он пишет программную по форме и содержанию статью «Что значит для меня жизнь» – краткое описание и анализ прожитых им к тому времени лет.

Статья начинается словами «Я родился в рабочей среде» и завершается таким пассажем: «Я сохраняю веру в благородство и величие человека. Я верю, что чистота и бескорыстие духа победят господствующую ныне всепоглощающую алчность. И наконец – я верю в рабочий класс».

Замечательная вера, замечательные слова. Между первыми словами статьи и завершающими писатель рассказывает о своих ранних и позднейших идейных заблуждениях, о своих прошлых метаниях, о мытарствах, о том, как его «засосала опасная трясина», как он сумел из неё выбраться, как решил разбогатеть, и это ему в конце концов удалось (только вот не указывает, каким образом, а ведь разбогател писательством), как поначалу вжился в мир богачей, сделался среди них своим, но вскоре понял, что ему не место в этом фальшивом, порочном мире – покинул его и твёрдо стал на путь социалистических идей и принципов, поверил в чистоту и правоту рабочего класса.

И почему-то ни единого слова о литературе, о своём писательском труде, о темах, о творческих принципах, о книгах состоявшихся и намечающихся…

 

 

июль 2026 г.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в сентябре 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: