Притча о великом суфии Мухаммеде Биляди

Однажды в Москву приехал великий суфий Мухаммед Биляди. Однако, ни мусульмане, ни изголодавшиеся по восточной мудрости столичные ньюэйджевцы об этом не узнали. И даже соседи по плацкартному вагону Душанбе-Москва так никогда и не поняли, через чьи ноги им приходилось переступать по пути в туалет. А сам великий суфий тем более никому ничего не сказал.

По прибытию в Москву он вместе с остальными таджиками устроился работать дворником. Удача улыбнулась им, и они оказались не где-нибудь на окраине, а в самом центре города – на Моховой улице; жили они в бараке во внутреннем дворе и следили за чистотой на территории журфака и псифака МГУ. По утрам великий суфий мёл улицу и стриг траву, а днём и вечером ходил по прилегающим улицам и рассматривал людей. Когда он наталкивался на милицию, то выходило так, что его даже не замечали, хотя другим гастарбайтерам, бывало, приходилось довольно-таки туго от её поборов.

В одну из первых недель соседи по бараку, подвыпив, решили было поколотить великого суфия, однако не только замахнуться, но и придраться нормально у них не вышло. Он сам не приложил к этому никаких усилий – наоборот, великий суфий абсолютно не хотел, чтобы хоть кто-нибудь догадался, кто он на самом деле и даже часто пил со всеми водку с пивом; у них просто не получилось и всё.

Во время своих прогулок по центру города великий суфий очень часто подходил к разным людям и просил у них денег. Особенно он любил подходить к студентам. Иногда ему давали, иногда отмахивались, а иногда и грубо отталкивали – великий суфий ведь просил не просто так, а настойчиво лез, приставал, настырно протягивал руку. Однако он не унывал, и при следующей же встрече опять просил подаяния у того же человека, который ему отказал в прошлый раз. Более того, ещё наглее требовал он денег от тех, кто ему уже когда-то их давал. Терпение таких, в конце концов, тоже заканчивалось и они, кто менее, а кто и более жёстко его посылали. А некоторые даже, только его завидев, спешили укрыться от его алчущего взгляда. И не было таких, кто был бы рад встретить великого суфия.

Таким образом прошло около пяти лет. Город за это время успел измениться – сгорел и вновь восстал из пепла, словно сказочный феникс, Манеж, исчезла гостиница «Москва», обросло лесами старое здание университета. Исчезли и в своё время бушевавшие у Большого Театра молодые люди в майках с надписью «Идущие вместе», и загадочные белые кришнаиты, бывало, проходившие под стук колотушки через весь центр столицы. Их место заняла сосредоточенная на всеобщей предвыборной горячке молодёжь, раздающая прохожим листовки с лозунгами типа «Очистим Москву от грязи!» и «Голосуй за Родину, и Москва будет для москвичей». И только Салик, как прозвали великого суфия некоторые студенты, всё так же ходил по Большой Дмитровке и Моховой и стрелял деньги. Днём. Утром же и вечером он по-прежнему счищал грязь с уже знакомого ему каждым камешком тротуара.

Мысли великого суфия не были весёлыми – с каждым годом, несмотря на все его старания, люди не становились лучше. Скорее, даже наоборот. Если они и давали денег, то делали это или из жалости, или же и того хуже – чисто механически. Однако если он начинал тормошить их, пробуждать от того сна разума, в котором они пребывали, то и денег он уже от них не получал. Ведь дать денег человеку осознанно, возлюбив его, каким бы отталкивающим он ни казался, очень сложно; гораздо легче проявить слабость и дать волю своей злобе.

Но великий суфий Мухаммед Биляди не отказался от своей мысли разбудить москвичей. Почему? Да и почему вообще – именно их, а не, например, жителей Душанбе? Спросите его самого. Пока у Вас ещё есть этот шанс.