HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2022 г.

Григорий Салтуп

Ныкалка, или Как я был миллионером

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: Карина Романова, 2.06.2009
Оглавление

10. Одиннадцатая весна
11. Рейд на Товарную станцию
12. Настоящее богатство и милитаризм

Рейд на Товарную станцию


 

 

 

После занятий на пленэре я помог Наде Курочкиной отнести мольберт в нашу студию на второй этаж. Обычно от неё ни на шаг не отходила её подружка Танька Бакаева, но сегодня её не было. Я набрался смелости и сказал:

– Надя, можно мне проводить тебя до дома?

Надя от удивления захлопала выгнутыми длинными ресничками и внимательно посмотрела на меня сверху вниз. (Она была выше меня почти на голову).

– Ты? – хлоп-хлоп ресничками.

– Меня? – она невольно отступила пару шагов назад, озирая меня всего в полный рост: от ботинок и до вихров на темени.

– Пр-роводить? – воркочущим и милым звуком «Р-р-р».

– Да. Проводить, – наверное, я покраснел до невозможности. Всем своим лицом, всей своею кожей я почувствовал цвет «алой светлой», самой яркой краски в наборе акварельных красок «Ленинград». – Можно?

Хорошо, что в студии никого не было. Другие мальчишки не видели, как меня скрутило от смущения.

– А зачем? – придавила она меня самым нелепым в такой ситуации вопросом.

– Ну… Ну… – не нашелся я, и готов был позорно сбежать с нашего второго этажа в полуподвал, под защиту «Будущих капитанов», зорко следящих в бинокль за девчонками.

– Ладно, Бор-ря. Пр-роводи… – вдруг разрешила Надя и улыбнулась.

 

Надя жила на другом конце города, в квартале «немецких домов» около товарной станции. Квартал так назывался за то, что эти шесть домов построили из кирпича после войны пленные немцы. Красивые пятиэтажные дома с водопроводом и канализацией. А у нас-то, в Шанхае, у всех «удобства» во дворе и на весь район один родник у леса и только три колонки с очередями за водой.

Я нес её портфель и слушал.

Всю дорогу я только слушал и слушал Надю, и многое узнал…

Я узнал, что у Нади фамилия «Курочкина» от папы, а её мама в девичестве носила фамилию «Петухова», и что когда ей будет шестнадцать лет, и ей будут выдавать паспорт, она может взять двойную фамилию «Петухова-Курочкина», и это будет очень забавно; что в её классе есть еще «Цыплаков», «Наседкина» и «Кукарекина», а классный руководитель по фамилии «Птушко», и поэтому их класс в школе шутливо называют «Птицефабрикой»; что Надя, кроме студии «ИЗО», еще занимается художественной гимнастикой и имеет второй юношеский разряд; что летом она ездила вместе со студией ИЗО в пионерский лагерь в Сайнаволоке, и там было прекрасно и увлекательно, и они там писали пейзажи; что у неё есть старший брат и младшая сестричка, которая ходит в третий класс; что этим летом она будет сдавать экзамены в художественную школу при Академии Художеств в Ленинграде, в которую принимают после пятого класса; что когда она вырастет, она хочет стать художником-иллюстратором, чтоб рисунки для детских книг делать; что папа у неё работает машинистом в депо, а мама диспетчером; что она очень любит собачек, но дома собачки нет, а есть только у соседей пожилая желтая болонка Кашка; что, кроме Тани Бакаевой из студии «ИЗО», она дружит с какой-то Любой из гимнастической секции… и еще очень, очень многое я услышал и узнал от Нади Курочкиной за долгую дорогу до её дома.

Я нес её портфель и слушал.

Только один раз я попытался вклиниться в её безостановочный монолог и сообщить, что на следующий учебный год я, наверное, запишусь в фото-студию… – но она меня перебила продолжением рассказа о полуслепой соседской болонке Кашке, у которой болят старые зубы, и от этого она злится на всех, гадит в подъезде и может укусить совершенно беспричинно, просто так, от старческой злости.

Я про себя подумал, что слава Богу, что у меня не болят зубы, и что я не пожилая болонка, а так бы точно кого-то укусил или нагадил бы в подъезде!

– Ты что-то хотел сказать? – вдруг остановилась и спросила Надя, искоса разглядывая меня.

– Нет. Молчу-молчу. Просто…

– А эта Катерина! Такая вообр-ражала! Ты пр-реставляешь?! Она чашку держит в р-руках и пальчик в стор-рону оттопыр-ривает! Ужас! Вообр-рожала… Вот… – вдруг умолкла Надя, заморгала выгнутыми ресничками и посмотрела вниз, на свои красные резиновые сапожки.

Наступившая пауза вдруг перешла тишину.

Мы просто шли молча рядом, чуть замедлив шаг.

Сквозь дырчатые кроны деревьев с мелкой молодой листвой сыпались на нас, как из сита, слепящие струйки солнечных лучей. В воздухе пахло прелыми прошлогодними листьями, клейкими почками и газировкой.

Ошалевшие от весны воробьи сбивались в кучки шаловливой малышни, и самые смелые из них прыгали по лужам и смешно трясли крылышками, разбрызгивая искры капелек вокруг себя.

Казалось, что воробышек на какую-то долю секунды создавал вокруг себя блестящий новогодний зеркальный шарик из мельчайших капелек – …

– Бор-ря! Смотр-ри, как он… – тихо сказала Надя, мотнув волнистой челочкой.

– Да! Красиво! Как внутри радужки! Как в шарике цветном! – согласился я, удивляясь и радуясь тому, что мы вместе смотрели на одного и того же воробьишку и подумали об одном и том же.

– Вот… Мой дом. Мы уже пр-ришли…Спасибо, Бор-ря, пр-роводил…

– Уже? – глупо спросил я. Мы стояли у подъезда.

– Да… – Надя взяла у меня свой портфель.

– А на каком этаже ты живешь?

– На пятом.

– Можно, я с тобой поднимусь? Хочется посмотреть все вокруг с высоты.

– Конечно! – улыбнулась Надя.

Я никогда еще не поднимался так высоко – на пятый этаж. Ведь у нас, в Шанхае, все бараки и дома одноэтажные. А с крыши сарайки далеко не видно…

Окно на лестничной площадке пятого этажа смотрело как раз на Товарную станцию, опоясанную со всех сторон забором с колючкой наверху. Множество путей, разъездов, каких-то сараев, длинных складов без окон, штабелей бревен и досок, будок, шлагбаумов, наклонных пандусов, кирпичных крашеных зданий и кочегарок.

Сновали по железнодорожным путям паровозики, перетасовывая с места на место вагоны с бревнами и пустые платформы. Стояло в очередь под выгрузку несколько лесовозов.

Высоченный козловой кран, лязгая цепями и колесами на рельсовых стыках, опускал на платформы пакеты досок. Трудились рабочие-такелажники в ватниках и железнодорожники в черных тужурках, сидели на вышках охранники в фуражках с малиновыми околышками.

Сверху все было видно хорошо, как на макете или на карте военных действий.

– Там твой папа работает? – спросил я.

– Там. Видишь, двухэтажное депо? Он там садится на тепловоз. Машинист. Скор-ро все пар-ровозы спишут и будут только дизельные, как у папы, – объяснила Надя.

– А где же здесь баня для железнодорожников?

– Зачем тебе? Все р-равно на станцию только по пр-ропускам?

– Так просто, интересно…

– Интер-ресно? Что интер-ресного может быть в бане? – удивленно захлопала она ресничками.

Конечно, пацаны-обмылки с улицы Промышленной могли бы ей рассказать, что для них «интересно» в бане. Мои же пивнухи и разговор толстяка с саквояжем осенью, – все это для Нади показалось бы откровенной ерундой! Как для меня чьи-то там оттопыренные пальчики и больные зубы старой болонки…

– Так просто… Так, ты знаешь, где баня?

– Конечно. Вот, видишь, в самом дальнем углу кр-расный дом из кир-рпича? Еще тр-руба над ним? Там баня для р-рабочих… – почему-то обиженно сказала Надя.

– Интересно… Как же к ней можно подобраться? – в задумчивости прошептал я, следя за тем, как трое охранников с винтовками проверяют груженый лесоматериалом состав, который стоял у шлагбаума «на выезд». Один из них залез на платформу сверху и осматривал пучки бревен. Другие шли вдоль состава с двух сторон и заглядывали под вагоны.

– Ты за этим меня пр-ровожал? Чтоб дор-рогу в баню р-разведать? Тебя – что? Пар-ртизаны подослали? Им – что? – в лесу помыться негде? – звонко засмеялась она.

– Нет конечно! – воскликнул я. – Просто так! Просто, один мужик об этой бане рассказывал…

Словно застигнутый за нехорошим делом врасплох, я смутился и побежал вниз по лестнице, крикнув на ходу:

– Пока, Надя! Спасибо! До встречи в студии!

– Пока!… Увидимся, пар-ртизан лохматый! – смеялась она мне вслед, и её переливчатый звук «р-р-р» долго рокотал в моих ушах. Очень хорошая девочка, но…

Но как ей объяснить, что я в пух и прах проиграл в «шанхайку» все свои пивнухи, и мне – кровь из носу! – надо их где-нибудь надыбать!?

Иначе, – даже по своему родному району ходить стыдно…

Почти каждый пацан может спросить: – «Когда рассчитаешься?» «За тобой должок!» «Борька, ты помнишь, сколько с тебя?»

 

До позднего вечера я ходил вокруг высоченного и длиннющего забора «Товарной станции», осмотрел все три проходные с вооруженными ВОХРавцами, прикидывал, где можно через забор перемахнуть или под него подкопаться, или внаглянку проскочить на территорию станции, прячась за какой-нибудь грузовик и … ничего не мог придумать.

Когда я вернулся домой, мама уже давно готовилась меня пилить и читать нравоучения, но, увидев моё удрученное состояние, только спросила:

– Что с тобой случилось, Боренька? Что с тобой в последние дни происходит?

– Ничего, мама, ничего…

– Нет. Я вижу, что ты в последние дни ходишь как потерянный. Плохо кушаешь. Плохо спишь. Приходишь с улицы слишком возбужденный. Вы так кричите на улице, когда в свои рюхи играете! – ужас! Мне пришлось вчера даже окно захлопнуть! Уши из-за вашего крика разболелись. Разве можно так горячо делить какие-то крышки?

– Да, играли… Сапрыкин жилит. Не хочет честно играть…

– Вот, скажи мне: где ты пропадал столько времени? Ты должен был после Дворца пионеров в шесть прийти. А сейчас уже начало десятого! Хорошо, что отец на охоту уехал, а так бы всыпал тебе за то, что шляешься непонятно где… Ладно, ужинай и спать. Завтра в школу…

 

После уроков в школе наша классная Мара-Бара устроила классное собрание за апрель. Все по очереди вставали и говорили о своих отметках на других предметах. Потом она чихвостила отстающих и тех, у кого были замечания по поведению от других учителей. Досталось и мне в числе прочих нарушителей: «болтал на уроке» два раза, «перебивал учителя» три раза, «читал на уроке художественную литературу» шесть раз! Одиннадцать замечаний за месяц! Ужас!

Мара-Бара пригрозила лично мне, что за четверть мне светит «тройка» по поведению. Но книжки, отобранные другими учителями на уроках, она все же мне вернула.

Потом она принялась за подготовку к демонстрации.

– Это праздник и выходные лишь для негров в Техасе, а для вас «Первое мая» – обычный учебный день! Понятно? Только вы пойдете не на уроки, а на демонстрацию. Учтите! Явиться вы должны все чистыми и нарядными! В школьной форме. Девочкам – белые фартуки и белые бантики! Мальчикам – белые рубашки и отглаженные куртки и брюки. Бляхи зубным порошком надраить! Пионерские галстуки всем отпарить обязательно! Учтите! Все обязаны прийти на демонстрацию! Исключений не будет. Учтите! Кто не явится, – пусть пеняет на себя! Учтите! Всем «неуд» по поведению поставлю… Учтите!

И так далее… И тому подобное… Еще минут двадцать она распиналась и грозила, пока, наконец, не проговорилась, почему в этом году на первомайскую демонстрацию к нам такие жесткие требования:

– Меня самой в городе не будет, я уезжаю на несколько дней. За вашим классом будет следить ваша новая практикантка, Элина Элеоноровна. Она всех отметит по списку! Учтите!

«Интересно, – подумал я, – а негры у себя в Техасе на демонстрациях какого-нибудь своего негритянского товарища Простопонькина на палке таскают, или им из СССР присылают фотографии наших начальников?»

 

Разумеется, я «учел» все угрозы Мары-Бары, и первого мая явился на демонстрацию к школе одним из первых. Отглаженный, отпаренный, отдраенный и причесанный.

Выбрал себе из штабеля плакатик «Труд» полегче, чтоб опять не маяться с товарищем Простопонькиным, потолкался на глазах у начальства, – пионервожатой и завуча, – отметился у практикантки в блокнотике, заплатил Кольке Исаеву из четвертого «В» восемь копеек, чтоб он мой «Труд» через площадь Кирова мимо трибуны с начальниками перенес и потом выкинул куда-нибудь, а сам – кустами, кустами, закоулками, – смотался со всемирного праздника солидарности!

На фиг их всех!

Пускай они между собой солидарничают, сколько влезет! Вместе с их Марой-Барой, товарищем Простопонькиным, неграми из Техаса, членами Политбюро и всем начальством в придачу!

Дома я захватил свой старый ранец, с которым мы с Илмаренком осенью в первый рейд за пивнухами ходили, пустой картофельный мешок на всякий случай, переоделся попроще, чтоб праздничную одежду не испачкать, и рванул на откос у железной дороги.

Еще двумя днями раньше я приметил, что железнодорожники там отсыпают гравий для второй рельсовой линии, и потому порожняки с юга всегда снижают на откосе скорость.

Дежурил долго, часа полтора… Я сидел одинокий на откосе, смотрел вниз, на город, видел, как праздничная колонна нашей школы медленно, кусками продвигается к площади Кирова. Представлял наш класс, пацанов, которые стоят кучками, по пять – шесть человек, упирая древки плакатов и портретов в землю, переговариваются в полголоса и ждут, когда по колонне передадут приказ двигаться дальше… Им еще часа два продвигаться до апофеоза – трибуны с начальниками. Будет ли Женька Сапрыкин радоваться товарищу Простопонькину на трибуне, как в прошлом году?

 

Проходили пассажирские поезда, проходили товарные поезда с голыми платформами, на которых меня охранники на шлагбауме «Товарной станции» сразу же могли бы засечь. Наконец, показался порожняк из хлоппер-дозаторов. Это такие особые грузовые вагоны, в которых щебенку перевозят.

Я на ходу заскочил в тамбур хлоппер-дозатора, по лестнице забрался сверху в бункер и затаился до поры, до времени…

Внутри бункера стоял ужасный грохот!

Ну-дак!

Попробуйте отсидеть часик в пустой железной бочке, по которой кувалдой колошматят! Я почти оглох, но опупел, – точно! У самого голова, как пустая железная бочка гудела…

 

Наконец, мой порожняк куда-то приехал и надолго застрял на одном месте.

Я постепенно привык к тишине и услышал, как вдоль состава проходят железнодорожники, стучат по буксам молоточками и проверяют смазку в буксах. Постукивая и переговариваясь, они ушли дальше.

Я высунулся из бункера: никого нет.

Справа и слева только пустые товарные вагоны.

С вышки командовал динамик: «Третий состав на седьмой путь!» «Повторяю: третий состав на седьмой путь!»

Вышку с охраной я не видел, её загромождали высокие пустые вагоны.

Но я хорошо запомнил, где она примерно расположена, когда у Нади Курочкиной на пятом этаже всю Товарную станцию разглядывал. Я представил себя на месте партизанского разведчика-подрывника, – тайно, с риском для жизни прокравшимся на занятый фашистами железнодорожный узел. Вокруг колючего забора полицаи со «шмайсерами» и овчарками расставлены, они готовы меня растерзать и расстрелять. А у меня задание от самого командира Ковпака: поставить мину под штабной вагон для германских генералов и нажать секретную кнопку…

И, ориентируясь по голосу из динамика, я пробрался под пустыми товарными вагонами в дальний правый угол станции. Баня оказалось закрытой на первомайские праздники. Листок на двери гласил: «1, 2 и 3 мая баня выходная!»

Сначала я расстроился, мол, все мои усилия и риски напрасными оказались, и не видать мне пивнух, как своих ушей… Выживут немецкие генералы! На моей мине не подорвутся. Но потом я обшарил все вокруг бани, и на заднем крыльце обнаружил большой фанерный ящик с фантиками, мусором, бумагой, битыми бутылками и пивнухами.

Чувствовалось, что месяца полтора-два его не трогали, – вероятно, просто забыли о его существовании. Ведь для взрослых это был обычный мусор из буфета!

Я не спеша наполнил под завязку пивнухами ранец, потом по горстям нагрузил ими мешок почти до половины. Прикинул, что с таким грузом я еще справлюсь, но больше мне не донести, прибрал за собой вокруг ящика мусор и потащил мешок и ранец к запасным путям «на выезд».

 

Часа через два я заскочил в порожняк с хлоппер-дозоторами, которые теперь «следовали в южном направлении», – как сообщил динамик.

«ВольнО им вагоны с места на место порожними выгуливать!» – возблагодарил я в душе безалаберность железнодорожного начальства.

На подходе состава к Шанхаю я скинул мешок с пивнухами в кусты, а когда вагоны чуток притормозили на откосе, спрыгнул сам. Немного коленку ушиб, – а так, все нормально!

Никогда, ни один пацан в Шанхае еще не обладал таким несметным богатством, как я за один партизанский рейд на Товарную станцию!

Я стал настоящим богачом, шанхайским пивнушечным миллионером!

Я вернулся в кусты за мешком, закинул мешок на плечи поверх ранца и, сгибаясь под грузом, притаранил добычу домой.

Пока шел, загадывал про себя: «Никому! Никому! Никому не выдам места, где я пивнухами разжился! Они меня обокрали, так? Они портсигар с Мао-Цзедуном, деньгами и чешской пивнухой украли? – Так! Они меня обворовали, а я еще должен с ними делиться?! – Нетушки! Пускай сами достают, где хотят! Или покупают у меня!»

 

 

 


Оглавление

10. Одиннадцатая весна
11. Рейд на Товарную станцию
12. Настоящее богатство и милитаризм
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?..

Причин только две.
Поможем найти решение!

Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?.. Причин может быть только две. Мы поможем вам решить обе эти проблемы!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!



Свежие отзывы:


24.09.2022. Благодарю Вас за работу в этом журнале. Это очень необходимо всем авторам, как молодым, так и опытным.

Дамир Кодал


17.09.2022. Огромное спасибо за ваши труды!

С уважением, Иван Онюшкин


28.08.2022. Спасибо за правку рассказа: Работа большая, и я очень благодарен людям, которые этим занимаются. Успехов вашему журналу!

С уважением, Лев Немчинов


20.08.2022. Добрый вечер, Игорь! Сердечно благодарю Вас за публикацию рецензии на мою повесть г-на Лозинского. Дорожу добрыми отношениями с Вами и Вашим журналом. Сегодня же сообщу о публикации в "ВКонтакте". Остаюсь Вашим автором и внимательным читателем.

Геннадий Литвинцев



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!


Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Стиральная машина bosch wlx 20163oe. Инструкция по эксплуатации bosch wlx remochka.ru.
Поддержите «Новую Литературу»!