Ныкалка, или Как я был миллионером

 

 

 

Прошло двадцать с гаком лет от описанных событий…

Случилось мне быть на дружеском банкете среди художников, скульпторов и искусствоведов в мастерской скульптора Давида Карапетовича Карапетяна после торжественного открытия его персональной выставки.

Я работал фотографом, на его выставке сделал фоторепортаж для журнала, нащелкал пару катушек, и мы отмечали в дружеском кругу успех юбиляра.

После многочисленных тостов и здравниц Давид, (он старше меня, но мы давно были на «Ты»), уже порядком расслабленный от настоящего армянского коньяка, которым его снабдили земляки в знак особого уважения, отозвал меня в каморку и жарко зашептал в ухо:

– Боря! Только тебе покажу! И ты – никому-никому! Договорились?

– О чем речь?!

– Смотри!!! – с восторгом и придыхание заслуженный деятель искусств и лауреат полез в какой-то закуток и вытащил продолговатый сверток.

– Я эту вещь у одного …, ну, так скажем: бандита! – за семьдесят пять рублей купил! – (деньги были еще советские, с Ильичом на десятках).

Давид Карапетович размотал мешковину и на белый свет явилась во всей своей обрезанной с двух сторон красе моя берданка из далекого детства!

Боже мой! Какая радость!

Вот, – все тот же ствол кривовато опиленный по самое цевье!

И винтовочный затвор номер два!

И приклад также обрезанный, только на нем добавились три замысловатые зарубки в форме разукрашенных ромбиков…

 

Я не мог её не узнать, – ведь осенью того года, когда мы помирились с Илмаренком, и пошли в шестой класс, я записался в фотостудию и стал копить деньги на свой первый фотоаппарат «ФЭД». К своей берданке я давно остыл и потому попросил Игоря Кабанена найти на неё покупателя. Желательно, не из нашей школы…

– Это понятно! А за сколько? – деловито спросил тогда Игорек.

– Мне восемь рублей, а все что сверху, – тебе!

Игорек договорился с каким-то парнем из двадцать второй школы.
Покупатель, конечно, с первого взгляда влюбился в настоящую винтовку американского полковника Бердана. Он выслушал историю её происхождения, и, не торгуясь, вручил мне десятку. Я честно предупредил нового хозяина, что боек из слабого металла, иногда дает осечки, и надо выточить и закалить новый боек.

Новый хозяин сказал, что его двоюродный брат учится в машиностроительном техникуме и спокойно может сделать какой нужно боек на токарном станке из инструментальной стали-самокалки… Или, даже, из рессорной стали.

Почти полгода в далеком шестьдесят пятом я был гордым хозяином именно этой берданки, сам стрелял из неё шесть раз и пять раз выстрелили мои приятели. Еще один боек я так и не сделал. Одиннадцать выстрелов в итоге… Все равно больше выстрелов, чем из «Авроры». Главное, – вреда для людей меньше!

Я представил, как эта никчемная берданка вот уже двадцать с гаком лет путешествует по городу из рук в руки. Всегда тайно и каждый раз повышаясь в цене. Сначала она, вероятно, ходила по рукам пяти шестиклассников вроде меня по цене в десять, пятнадцать и двадцать рублей, но потом её социальный уровень повысился до более взрослых хозяев, учеников выпускных десятых классов и студентов университета, и вот она уже в руках известного скульптора и цена ей – целых семьдесят пять рублей! Завидная карьера!

Скольким мальчишкам, подросткам, юношам и мужикам она подарила ощущение тайны, силы, мужества и прикосновения к смерти… Пусть, даже, смерти простой консервной банки. Ведь у настоящих мужиков всегда остается в душе что-нибудь мальчишеское: тяга к приключениям, славе, машинкам, медалькам и пистолетикам…

 

– Давид! Давидушка! Знаю я эту винтовку как свои пять пальцев! – держа в руках берданку, как письмо из детства, я взвел затвор и щелкнул вхолостую:

– Храни её! Чини её! Береги её! Она тебе удачу принесет. А стрелять из неё нельзя, как и двадцать лет назад…

 

Не знаю, сохранил ли Давид Карапетович эту берданку, скорей всего нет. И правильно…

Вполне возможно, что однозарядная винтовка системы американского полковника Бердана с боковым винтовочным затвором, расточенная под охотничью гильзу двадцать восьмого калибра и обрезанная с двух сторон, до сих пор продолжает тайно путешествовать по нашему городу из рук в руки.
Ведь настоящие мальчишки и мужики до сих пор еще не перевелись на нашей земле и в нашем городе в частности…

 

 

Примечание: Инкери, Финны-ингерманландцы – субэтническая группа финнов, проживающая на территории исторической области Ингрии (Инкери). Язык ингерманландцев относится к восточным диалектам финского языка. Во время репрессий по этническому признаку в 1930-е гг., а также во время Зимней и Второй мировой войн численность резко сократилась. Так, наиболее массовые депортации финского населения в Сибирь и на Дальний Восток происходили в конце марта 1942 года. (Википедия).