Агитпункт

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за сентябрь 2024:

 

На чтение потребуется 23 минуты | Цитата | Скачать файл | Подписаться на журнал

 

18+

 

 

 

Кто был ничем, тот станет всем

 

Интернационал

 

 

1.

 

Славик зигзагами приближался к нашему столику. Очередные сто грамм.

– Ты что-то толковал про агитпункт? – спросил я, подставляя рюмашку. – А ты знаешь, это ведь первое слово, которое я прочёл в моей жизни. Меня выводили гулять, и я читал вывески. АГИТПУНКТ, СЛАВА КПСС, ПАРТИЯ – НАШ РУЛЕВОЙ. Правда, мама сказала, что я просто запоминаю вывески, а букв не знаю. Разоблачила меня.

– Слушай, мудила, ты совсем готов? Я тебя спрашиваю, тебе нужна общественная нагрузка?

– Я дружинник. У меня отгулов на второй отпуск набралось.

– У меня тоже предостаточно. Но тебе, как СНС, нужна индивидуальная общественная нагрузка. Вчера на партхозактиве поднимали этот вопрос. Кстати, инициативу проявила ваша Захарова.

– Терпеть её не могу. Во все дырки затычка.

– Ваши чувства взаимны. Если не хочешь проблем, бери нагрузку.

– Ты хочешь что-то предложить?

– Наконец, дошло. Слышал, Семёнов из лаб-1 увольняется, в вуз доцентом идёт?

– Туда ему и дорога, пусть учит, раз работать не хочет.

– Чёрт с ним, но он мой зам. По агитпункту. Я – зав, а он – зам. Зав.

– Ты предлагаешь мне стать твоим замом?

– Какой ты сообразительный, однако.

– Моя очередь.

Я встал и, преодолевая качку, направился к бармену. Разлили.

– Ты забыл, что я беспартийный? – спросил я.

– Я в партии, этого достаточно. – Эти слова Славик произнёс по-партийному, жёстко и твёрдо. – Я напишу характеристику и представлю твою кандидатуру в райком. Всё будет тип-топ. Там агитпункты Николай курирует, мой кореш. Между прочим, если задумаешься о партии, поможет.

– Знаешь анекдот? Хаим приходит домой. «Сара, я в партию вступил». – «Вечно, Хаим, ты во что-то ступишь». Ха-ха. Правда, смешно?

– Не балагурь.

– Ты скажи, какие обязанности у твоего зама?

– Да, ерунда. Вместе составляем квартальный план мероприятий. По образцу предыдущего квартала. Час работы. Утверждаем в райкоме у того же Николая. И следим за состоянием агитпункта. Два раза в неделю уборщица приходит. Дежурные по агитпункту. Агитпункт должен быть открыт для посетителей с десяти утра и до восьми вечера. И всегда я, ты или дежурный должны быть. Когда лекция, повесить объявления. В предвыборную кампанию дел, конечно, прибавляется.

– А лекторы откуда?

– По плану мероприятий. От райкома. Успехи страны или международное положение. Не пожалеешь. Всегда есть повод смыться без шухера. Я – в агитпункт. Возрази, мать твою за ногу.

– Хер с ним, попробуем. Наливай по последней.

 

 

2.

 

Агитпункт – обычная двухкомнатная квартира на первом этаже многоэтажки. Прихожая, санузел, кухонька и две комнаты. Большая и маленькая. В большой – стол во всю длину, стулья, телевизор в углу, диван. На столе красная скатерть, на ней – подшивки: «Правда», «Известия», «Комсомолка», ещё всякая хренотень. Стопка журналов «Коммунист». И главное – стопка политбюро на толстой ламинированной бумаге самого высокого качества.

В маленькой – стол с компьютером, платяной шкаф со всяким и разным, сейф в углу с нашей бухгалтерией. Ключи от комнатки только у Славки и у меня. Всегда заперта.

Обычно нет никого. На окнах плотные шторы, тишина. Иногда – звоночек в дверь: «Дяденька, можно в туалет?» – «У тебя что, дома нет?» – «Не дотерплю, дяденька, пустите». – «Вот повадились. Иди». – «Спасибо, дяденька».

Прихожу, сменяю дежурную, та с радостью исчезает. Подремлю малость на диване, сажусь за компьютер, что в маленькой комнатке, вдвигаю свою дискетку и погружаюсь в работу, схемы, программы. Много продуктивней, чем на моём рабочем месте. Тихо, спокойно. Нет девиц с их ухажёрами и телефонными разговорами. Бесконечные чаепития, торты, дни рождений, сплетни. Надоело.

Только расположился, сосредоточился, как звонок в дверь. Открываю – Славик с Николаем. Тот самый, что нас курирует в райкоме. Мужик без булды, лет сорока, как и все мы. Залысины, взгляд острый, говорит по делу. Чувствуется райкомовская закваска.

 

 

3.

 

Николай огляделся. Чисто, порядок. На стене – план мероприятий. Чуть выше – политбюро крупным плакатом.

– Хороший компьютер? – спрашивает.

– Таких компьютеров во всём НИИ раз-два и обчёлся. Айбиэм-иксти. Мечта наукообразных, – закивал я головой.

– Пройдёт время, спишем. Вход у нас какой-то невзрачный, – продолжал он. – Надо бы стелу сделать. Яркую, чтобы огни бежали, загорались, гасли, внимание привлекали. Понимаете, о чём я?

– Понятно, понятно, – заспешил Славка, – как Лёха, справимся?

– Ничего сложного, контроллер и тиристорный блок, – ответил я, – но надо согласовать с начальством.

– Это я беру на себя, – произнёс Николай.

– А я дам людей для изготовления и установки, – вставил Славик.

– Ну и прекрасно. Буду ждать результатов. Ну так что, пара-тройка часов у меня есть, распишем, есть настроение?

Я уже знал, что Николай маниакально любит преферанс, и потому мы со Славкой изобразили на лицах радостное нетерпение.

Появилась пуля, распечатанная на принтере. Подшивки в сторону, на скатерть – политбюро, тыльной стороной вверх. Поле битвы подготовлено. – А блатные всё тусуют и тусуют, – приговаривает Николай, раздавая карты.

И понеслось: – вист – пас – двое нас – десятерная – мизер… Пуля заполнялась циферками, время шло незаметно.

Пришла верная девятерная. Сыграю её и окажусь в выигрыше. Десятерная – рискованно. Но я заметил, что Славка иногда неоправданно рискует. Когда играем без Николая, в другой компании, он много более осторожен. Объявляю десятерную. Бормочу: бляха-муха. Недобор. Игра окончена, Славка расписывает пулю. Славка в нуле, я проиграл, Николай выиграл. Расплачиваюсь, он доволен, похлопывает меня с отеческой улыбкой.

– Еще отыграешься, не последняя.

– Надо собраться, чтоб с коньячком, – произносит Славка с подобострастием.– Мизера пропивать, десятерные.

– Согласен, согласен, – улыбается Николай, – сопьёмся ещё, обязательно сопьёмся. С вами, ребята, можно иметь дело.

 

 

4.

 

Бегут буквы, светятся, переливаются всеми цветами радуги. Стела удалась на славу. Из райкома пришло указание изготовить ещё десяток, для всех районных агитпунктов.

– Впереди всей Москвы будем, – усмехается Николай. – Нет жалоб от жильцов?

– В контроллере – real-time. В семнадцать ноль-ноль включается, в двадцать два ноль-ноль отключается, – рапортую я. – Текст, динамика, цвета – устанавливаются программно. По требованию заказчика.

– Универсальная рекламная техника, и для агитпункта, и для универсама, и для борделя, – вставляет Вячеслав.

– Давайте-ка пройдём вовнутрь, перетрём кое-что.

Мы расселись за столом, и Николай продолжил:

– Скажу вам откровенно, я давно уже присматриваюсь, где бы открыть кооператив. На какой основе, с какой продукцией и с каким составом участников. Продукция должна быть широкого назначения и собираться из готовых узлов. Так вот, мне кажется, световая реклама в самое ближайшее будущее станет очень востребована. Ваше мнение?

– Я только «за», – ответил Вячеслав.

– Я, конечно, тоже, – произнёс я, – но комплектующие? Контроллеры, тиристоры? Светотехника с малым потреблением?

– Дай список. Поищу. Сейчас предприятия затоварены. Спрос упал. Нам контроллеры нужны, а у соседей, возможно, их целый склад, не знают, как избавиться. Полный трындец, план рухнул, а рынка нет.

– Предлагаю название кооператива: «Светлый путь», – заявил Вячеслав.

– Нет, нет, это что-то послереволюционное, – возразил Николай. – Светлый путь, Счастливый путь…

– Может, просто – «Светоч»? – предложил я.

– Отлично, – воскликнул Николай, – принято. Председатель – Вячеслав,

– Почему не ты? – удивился Славик.

– Пока что мне рано светиться.

Мы углубились в детали, учредительные документы, открытие счёта, юридический адрес. Сплошные проблемы. Раздался звонок в дверь. – Кого это несёт? – недовольно произнёс Николай.

– Уборщица, видно. Старая клуша уволилась, новая приступает, – пояснил Славик. И побежал открывать дверь.

 

 

5.

 

Они вернулись вдвоём – Слава, со странным выражением лица, и уборщица вслед за ним. Славино выражение лица, видно, передалось и нам. Потому что она оглядела всех нас и рассмеялась.

– Я дочь камергера, я чёрная моль, – пробормотал я, разглядывая её. Женщина нашего возраста, с ухоженным, миловидным лицом, чуть-чуть косметики, хорошая фигура. Одета со вкусом, модно, но не броско.

– О, нет, я дочь инженера, всего-навсего, и я пришла по объявлению. Вам ведь нужна уборщица.

– Именно, уборщица, – произнёс Славик.

– Ну, если нужна, то найдётся место, где я смогу переодеться? У меня всё с собой.

– Нет, нет, – возразил Николай, – давайте представимся для начала.

– Я – Ольга, – заявила она и протянула каждому из нас руку. Мы представились по очереди.

– Присаживайтесь к нам, расскажите о себе. Мы как раз собирались слегка перекусить. Вам чай, кофе, коньяк?

– Ну, раз уж вы такие гостеприимные, то не откажусь от кофе с коньяком. И схожу приведу себя в порядок.

Николай взглянул на меня, и я помчался на кухню. Славик поспешил за мной. Из холодильника – армянский коньяк, грузинское вино, запас сочников. Пирожки с капустой и мясом – в духовку. Электрочайник.

– Ой, ребята, как всё у вас быстро, оперативно, – засмеялась Ольга, когда мы собрались за столом, – а я, в самом деле, чуть-чуть проголодалась.

– Коньячок или вино? – спросил Николай.

– Для начала коньяку, только, чур, немного. А то ведь обопьюсь и не смогу прибраться.

– Поможем, поможем, – загалдели мы.

– И вот что, – заявил Николай, – хватит выкаться, будем тыкаться. Вы согласны?

– Конечно, конечно, только тыкаться, – рассмеялась Ольга.

– Так расскажи о себе, какими судьбами ты у нас оказалась в роли уборщицы?

– Я окончила финансовый институт, работала бухгалтером в НИИ-3. Последнее время платили с перебоями, и по совету моей подруги я перешла в кооператив. «Палыч», может, слышали о таком? Мы взяли в аренду место на овощной базе, скупали оптом фуры с овощами и продавали развозчикам. С хорошей выгодой для себя. Я ведала всеми финансами. Мы расплатились с банком и под очередную партию товара взяли новый кредит. И тут вдруг выясняется, Пегин, это наш директор, обналичил всю сумму, а это около десяти миллионов, и исчез. Меня как бухгалтера, конечно, затаскали. Но мне и сказать-то нечего. Я – с носом, как и все остальные. Об этом деле даже в газетах писали. Пока нигде не устроилась, а деньги нужны. Вот я и здесь, пьянствую с вами.

– Какой подлец, – произнёс Вячеслав, – ведь за ним коллектив.

– У тебя семья, дети? – спросил Николай.

– Мама и сын-подросток. С папулей мы давным-давно расстались. Платил алименты, потом пропал, не могут найти. Живём сейчас на мамину пенсию. А ты не бывал в нашем НИИ? Что-то знакомое.

– Я работаю в райкоме. Был период, когда бывал у вас частенько. Теперь курирую другое предприятие, – он кивнул в нашу сторону.

– Вот я и вспоминаю, видела тебя с нашим руководством в столовой. Вы обедали за отдельными столиками. И в очереди не стояли, официантка вам приносила, – засмеялась Ольга.

– Не думай плохое, меню у всех общее, – в тон ей ответил Николай.

– Да мне не жалко, жуйте свои рябчики. Лишь бы и нам перепадало.

– Ольга, твоя история меня заинтересовала. Мы ведь тоже хотим создать кооператив. Видела нашу вывеску?

– Очень красивая, обратила внимание.

– И у меня заказ ещё на десяток подобных. Может, пропустить через кооператив? Как ты думаешь? Изготовят в их мастерских, а передадим заказчику по совсем другим ценам.

– Надо всё просчитать. Сколько стоят закладные, изготовление. Налоги, прибыль. Налоги такие, что всю прибыль съедят. Надо минимизировать налоги, для этого работягам платить наличкой в тёмную, кэшем называется. Тогда можно выйти на прибыль. Видишь, сразу риск появляется, надо иметь надёжный банк для обналички.

– Оля, все решаемо. У меня хорошие связи в банковской сфере. Идёшь к нам бухгалтером?

– Ох, Коля-Николай, ты пользуешься моим безвыходным положением. Уборщица и по совместительству главный бухгалтер. Только платить мне надо прямо сейчас. Меня ждёт голодная семейка. Знаешь, Коля, производственный кооператив в наше время очень непросто. И рискованно. Если есть доступ к финансам, то лучше начинать с торговли или импорта.

– Импорта?

– Да. Крупнооптовый. С твоими связями ты потянешь. А производственный? Не советую.

Мы со Славой посмотрели друг на друга. Он слегка подмигнул.

­– Прошу прощения, но мне пора, супруга заждалась, завтра созвонимся, – произнёс он, протягивая руку Николаю и Ольге. Я поспешно повторил его манёвр. Николай нас не задерживал.

 

 

6.

 

Некоторое время мы шли молча.

– Какая она шустрая оказалась. Где ты её выкопал? – спросил я.

– По объяве позвонила, кто ж думал, что такая фифа явится.

– Сладкая парочка. Николай-то семейный?

– В процессе развода.

– Ё-моё. Встретились два одиночества. Сдаётся, Николай нас вполне может побоку.

– Вполне, она его явно заинтересовала. Вот уж не знаешь, где ногу сломаешь. Ну, бывай.

– Бывай.

 

Время шло, от Николая никаких известий. По словам Славы, у него «пертубации», как он ему сказал. Видно, в райкоме какие-то перемены. Да, похоже, и во всей стране.

Вчера сижу на работе, пытаюсь сосредоточиться. Рядом гудит девичий рой. Пришли ухажёры. Когда-то и я хаживал в такой вот раёк. А тётки судачили: и к кому-то Лёшка ходит, к Катьке или Надьке? К обоим хожу. Э, нет, их не проведёшь, всё подмечают…

Звонок. Марина.

– Я на дежурстве, придёшь?

– Какая неожиданность, по замене?

– Ну, да. Скучаю.

– Бегу.

– Небось, уже возбудился, не сломай чего-нибудь по дороге.

– Хулиганка.

Хихикает.

С Мариной мы сошлись пару лет назад, ездили в командировки. Вначале порознь, а потом – вместе. Она в нашем отделе, но в соседней группе. Разведёнка, на несколько лет моложе меня.

А началось у нас с небольшой неприятности. Мы тогда уже целовались украдкой, были в командировке и написали продление ещё на неделю. Дела, мол, дела. Вечером пошли в парк, выбрали укромную скамейку и целовались, и тискались, не помня себя. И тут я почувствовал, что мой предел наступил. Одним словом, я кончил. На светлых брюках – тёмное пятно. И сидел понуро. Ну что, пойдём, спросила она. Не могу, брюки испорчены. Это был ужасный момент, такой конфуз. Она взглянула и рассмеялась.«Ой, Лёшка, да мы же взрослые люди, нас тянет друг к другу. Пока мы тискались, я десять раз кончила». – «Физиология любви?» – «Конечно». Мне сразу стало легко и радостно, будто гора с плеч. – «В некрологе напишут, он пал жертвой физиологии любви. И люди будут гадать, что же с ним случилось». Мы долго сидели, придумывали всякие глупости, смеялись в голос и нежно-нежно целовались, одними кончиками губ.

А назавтра мой номер оказался пустым, командировочные разъехались, и она пришла ко мне.

 

Полюбовался у входа в агитпункт нашей стелой. Увы, о новом заказе Николай – ни слова.

Марина сидит на стуле, поджав под себя ноги, выпятила зад и склонилась над книгой. Нет, я в самом деле её жутко люблю. Подбежал, книга в сторону… Ничего не помню, каким-то образом мы оказались на столе, прямиком на подшивках, на журналах, на стопках политбюро.

Наконец распались, отдышались.

– Мы с ума сошли, – говорит она, – смотри, что наделали. Газеты все смяты, ой, да мы политбюро перепачкали. Фу, какая гадость, прямо ему в лицо.

Она аккуратненько свернула испорченный лист в газету. Не забыть бы, когда будем уходить, подумалось мне. Прихватив одежду, мы перебрались на диван. Она закурила, как всегда.

– А ты какой-то невесёлый, – сказала она. – Что случилось? Дома что-нибудь?

– Нет, дома всё тоже и все те же.

– Так что? Телись, рохля.

– Я тебе рассказывал про Николая, куратора из райкома. Понадеялись, а он, похоже, нас кинул.

– И вы лапки кверху? А без него никак нельзя? Давайте вместе поработаем, ты, Слава и я. Ты же знаешь, я ходила на бухгалтерские курсы, так, на всякий случай. Вижу ведь, что в стране творится. Позвоню подруге, возьму у нее учредительные документы. Лучше не кооператив, а малое предприятие с ограниченной ответственностью. А зарабатывать на всём можно. У тебя машина, прицеп. У Славки тоже. Набрали продуктов на базе и в магазины.

– Чёрт, всё у тебя просто. А ребята, знаешь, как попадают. Магазины берут продукты с рассрочкой платежей. И деньги не отдают, резину тянут. Крыша нужна, лучше всего – чеченская, и начальный капитал.

­– Лёшка, под лежачий камень вода не течёт. Делаем МП и начинаем крутиться. Звони Славке.

– Ну, нет, вначале продолжим. Потом позвоню, обещаю.

Марина не возражала.

 

 

7.

 

Я кручу в руках новенькую печать «ООО СВЕТОЧ».

Рядом, в сейфе – учредительные и банковские документы, реквизиты для налоговой. Даже не верится. А юридический адрес – наш НИИ. Ходили на приём к Генеральному. Отнёсся с пониманием, подписывая, произнёс: «Главное, кадры сохранить. Выживайте».

Мне кажется, Пётр Семёнович был рад что угодно подписать, лишь бы мы с Мариной ушли от него. Он настоящий учёный, академик, и я понимаю, как ему неприятно заниматься всей этой ерундой.

 

Прохожу вчера мимо строения-5. Там наш производственный корпус, самый большой корпус в НИИ. Идёшь и идёшь мимо него, никак не кончается. Весь последний год стоит тёмной громадой, двери заперты, на воротах замки, вокруг безлюдье. Финансирование прекратилось, министерство дышит на ладан, смежники не поставляют продукцию. А ведь какая жизнь здесь бурлила. Самый современный электрогенератор в мире, невиданный КПД, детище академика Пеликова. Экспериментальный образец.

Наш отдел занимался сбором данных и их обработкой.

Тысячи датчиков, кабели связи, мощные ЭВМ, зал с мониторами. Часто приходил сам академик, моложавый, подвижный, во всё вникал.

Всё в прошлом. Когда я прохожу мимо строения-5, всегда вспоминаю картину (вот, чью только?) – старая, укутанная в плед барыня в кресле на фоне барского дома-развалюхи. Рядом столь же древняя прислуга, у ног старая собака. Барыня дремлет, у неё всё в прошлом.

Как так случилось, что вся наша страна в одночасье одряхлела и превратилась в развалину? Не знаю. Не верю в зловредные внешние силы. Нет, скорее, внутренняя тяжёлая застарелая болезнь. Подтачивала и подтачивала страну, лечить не хотели, мол, на наш век хватит, а может, и болезнь неизлечимая, и вот пришло время, и болезнь вырвалась наружу. В пору застоя всем хотелось перемен, ох, как хотелось. И они наступили. «Не дай вам бог жить в эпоху перемен», сказал какой-то мудрец. Чуть ли не Конфуций. Сказал на все времена.

 

 

8.

 

Звонит Славка, приходи с Маринкой. Скоро Николай с Ольгой подойдут. Перетрём ситуацию. Прихвати все документы по МП.

У Славки, как у замначальника, неплохое помещение. Расселись. Спрашиваю:

– Объявился Николай?

– Не то слово, – отвечает. – Он теперь наш замдиректора по коммерческим вопросам. И Ольгу пристроил – начальник отдела по маркетингу и рыночным отношениям. Всё уже подписано, штатное расписание согласовано. И приступает он буквально завтра. Но пока у него нет помещения, они разместятся в моей стекляшке.

– Так он что, ушёл из райкома? – Марина спрашивает.

– Перевёлся. Они не увольняются, они переводятся. У них в трудовой – одни переводы.

Вот и Николай с Ольгой. Представили им Марину.

– Рада познакомится, – проворковала Ольга, – нам предстоит много работать вместе. У вас есть финансовое образование?

– Всего лишь, бухгалтерские курсы.

– Да что вы? Очень жаль. Но ничего, буду вам помогать.

– У меня дискетки с бухгалтерскими программами. Я их уже освоила. А вы владеете компьютером?

– Как-то мало приходилось, – со смущением ответила Ольга.

– Ничего, я вам помогу, если что, – произнесла Марина с умильной улыбкой.

– Две стервочки, – прошептал мне Вячеслав.

– Итак, друзья мои, – произнёс Николай деловым тоном, – вам Вячеслав уже рассказал о моей новой должности? Крутая перемена, не правда ли? Сознаюсь, не сразу решился. Мы со Славкой в партию в Афгане вступили. В самый разгар боёв. Вячеслав – мой боевой друг, значит, его друзья – мои друзья. Поэтому буду с вами откровенен, как ни в какой другой компании. Настали трудные времена, но будет ещё трудней. Нет, нет, партия не погибла, партия бессмертна. Придёт время, появится лидер, и партия воскреснет, я уверен. Но сейчас партийные кадры перетекают в другие структуры. В банки, корпорации, госструктуры. Туда, где можно делать деньги, делать быстро и эффективно, не наши деревянные, а зелёные, только они и ценятся. И когда у меня созрел план, как действовать в этом направлении, и я понял, что план реален, я принял решение, задействовал свои связи, и вот я здесь, на новой должности.

Чем хорош наш НИИ? Наука? Да, самая передовая. Но кто сегодня вкладывает в науку? Когда придёт прибыль? Нет, ценность нашего НИИ не в науке. Ценность – в территории. Большая территория, ограждённая, на окраине Москвы. Рядом Минское шоссе, кольцевая. Будем работать по импорту. На территории НИИ создадим Склад временного хранения с таможенной службой. Сейчас их остро не хватает. Часть товаров пойдёт дальше энд-юзерам, часть останется в нашем распоряжении, фирма «Светоч» займётся их реализацией.

– Так НИИ совсем ликвидируют? – спросил Вячеслав.

– Нет, пока об этом речь не идёт. Только строение-5. На его основе создадим склад и таможенную службу.

– О боже, – воскликнул я, – а как же детище академика Пеликова, будущее нашей энергетики?

– Работы в этом направлении признаны нецелесообразными. У меня заключение Академии наук. Ваш Генеральный тоже подписал. Экспериментальная установка подлежит ликвидации. Так и сказано.

– Так ведь весь корпус буквально забит оборудованием. С ним как быть? – Я не мог прийти в себя.

– Этим и займёмся в первую очередь. Предварительная оценка уже проведена. Чермет, цветной металлолом, медь, бронза, никель, редкоземы, драгметаллы можно реализовать на сумму 500 тыс. долларов. Покупатели из Эстонии завтра прибудут. Подпишем контракт, а дальше – работа. Газорезка и взвешивание. Всё оприходуется и оплачивается. Они ушлые ребята, нужен будет глаз да глаз. Так что людей потребуется много. Платить они будут «Светочу», а «Светоч» – НИИ. Так что часть выручки, и не малая, осядет у нас.

Друзья, где мы будем через пару лет? В стане победителей или в стане нищебродов? Вот этот вопрос и решается именно сейчас. Решается жёстко и круто, без сантиментов.

Да, кстати. Агитпункты закрываются, так что поезжайте и заберите компьютер, сейф, всё, что считаете нужным. На днях помещение опечатают. И стелу снимите, она ещё нам пригодится. Только название будет другое – «ООО Светоч».

 

 

9.

 

С металлоломом уходила часть моей жизни. Возможно, лучшая, самая насыщенная и продуктивная.

Крепкие ребята тащат куски труб, оборудование, кабели, шкафы с аппаратурой. Режут, взвешивают. Наши и эстонцы проверяют друг друга, иногда спорят.

Собрались зрители из других отделов. Стоят мрачные, молчаливые. Знают, НИИ расплатится с долгами по заработной плате. Вроде бы, радоваться надо. Но радости нет. У всех мысль: кто следующий? Отдельной группкой собрались наши небожители, Генеральный и его замы.

Запомнилась сценка. Въезжает машина, из неё выходит сам академик Пеликов. Постаревший, с серым лицом. Подходит к Генеральному. Что-то говорит. По губам я прочёл: «Ну и сволочь же ты продажная. Иуда». Но, может, мне всё это показалось. Повернулся, сел в машину и уехал. Наш Генеральный долго молча стоял, опустив голову.

 

Синева, кругом синева. Морская, небесная. Мы – на берегу в шезлонгах. Песок тёплый и очень чистый. Вот он, стан победителей. Он таков, он наш. Нищебродами здесь и не пахнет. Приятная дрёма, Марина под зонтом и читает книжку, Славка ходит по бережку, пробует воду.

– Славка, когда твоя жена прилетает? – Это Ольга просыпается. – Ходишь тут, молодой и одинокий, соблазняешь своим достоинством.

– Скоро будет, можешь не соблазняться.

– Слышь, Марина, он тебя своим достоинством соблазняет? Меня так очень.

– Отстань.

– Марин, ты «Отцы и дети» читаешь? – подключается Николай.

– А ты ничего другого не знаешь.

– Нет, почему. Есть ещё «Мать» Горького.

– Какой начитанный, а ведь не скажешь.

– Слушай, Лёха, она много читает, это признак недотраха.

– Скорее, перетраха, – произнёс я.

– Сексологи-самоучки, – откликнулась Марина. – Я читаю, потому что там люди умнее.

– Ой, Коль, какая дерзость, – взвизгнула Ольга. – Уволь её без выходного пособия.

– Я читаю, как прохиндеи нахапали денег, поехали отдыхать, их нашли и убили, а их вожак остался жив и попал в тюрьму. Все его женщины давно его покинули, а он всё сидит и сидит. И вот выходит, пустой взгляд, и ни копейки денег. Очень поучительное чтиво. Особенно, для кое-кого.

– Сломался чувак, не выдержал, – сказал Николай, – я выдержу.

– Коленька, ты не волнуйся, я сяду у окошечка и буду тебя ждать, конфетки кушать. Дождусь, Коленька.

– Оля, я буду тебе трюфеля с ромом приносить, – сказала Марина, – будем чаи попивать и былое вспоминать.

– Вчера в новостях читали, губера повязали? – произнёс я, меняя тему. – А до этого – зама премьера. Экономические преступления. Денег у них полно, а отбывать будут в обычных зонах. А вот на диком западе существуют частные тюрьмы. Содержание – как в хорошем отеле. Номер с ванной комнатой. Пинг-понг, бильярд.

– Солярий, массаж, – хихикнула Марина.

– Конечно. Оплата по прейскуранту. Мани, мани. И кому плохо? Человек не звереет. Владелец тюрьмы получает доход, государство – взимает налоги. Все в плюсе. Понимаете, о чём я?

– Понимаем. Можно и категории ввести, по звёздочкам. Пятизвёздочная тюрьма, самый шик, – произнёс Слава.

– А какие знакомства, – встрепенулась Ольга, – входишь в пятизвёздочную, здравствуйте, Роман Аркадьевич, как ваше самочувствие, какие пожелания? Скоро ведь юбилей, год, как вы у нас пребываете.

Наши взоры обратились к Николаю.

– Что скажешь? – подтолкнула его Ольга. – Скажи своё веское слово, гений местного разлива.

– А что? Отличная идея, Лёха. Жаба заела, перестал платить, тут же на зону. А там так обработают, что вдвойне заплатишь, лишь бы обратно. Но связи нужны большие, в самых верхах. В этих делах чуть ошибёшься и хана. На такую кормушку со всех сторон прихлебатели набегут.

– Слова не юноши, а мужа, – произнесла Ольга. – Тебе бы в думу, дорогой мой.

– О-о, вот и конкурентная идея, – засмеялась Марина, – нам есть чем заняться.

– Идеи ставим на очередь, – произнёс Николай, принимая телеграмму у мальчика-курьера. – Хорошее известие, наш первый танкер загружается нефтью. Точно по графику.

– Ура, ура, ура! – прокричали мы вместе. И запели:

 

Как хорошо, что мы не нищеброды,

как хорошо, как хорошо,

что мы удачливой породы,

как хорошо, как хорошо.

 

Кто был ничем, тот станет всем. Вот и свершилось.

 

 

П. С. А вскоре приехала эта прошмандовка и вертихвостка, Люба, жена Славки. Я её давно знаю, изнутри и снаружи. До сих пор жалею, что познакомил с ней Славку. Она его сразу оценила, молодой перспективный интеллигент и, что весьма существенно, с хорошей жилплощадью. И со всей яростью хищницы, почуявшей добычу, бросилась в бой, последний и решительный…

Вот и теперь. Начались ссоры, раздраи, и всё наше благополучие пошло прахом. Но это, как говорится, совсем другая история.

– Не падай духом, – потрясла меня как-то за плечо Марина. – Ещё не вечер. Наш бизнес, как американские горки. Вверх-вниз, снова вверх. Лёшка, начнём всё сначала – ты, Славка и я. И чтобы никакой Любки и близко не было. Понял?

– Понял, – произнёс я со вздохом. – Может, вернёмся к световой рекламе? Ведь неплохо пошло.

– А почему бы и нет? И не вздыхай, пожалуйста. За одного битого двух небитых дают. Принимаемся за дело. Звони Славке.

 

 

 

Конец

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» сентябре 2024 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: