Картошка с укропом, с цибулею, хиба не

Ни до, ни после Кира так не бегала. Она не замечала ни взрывов, ни пылающих домов, ни мечущихся в панике людей. Она летела к своему мальчику, сыночку, оставшемуся дома с бестолковой свекровью. Лишь однажды она замешкалась, оценивая преобразившуюся, заваленную разрушенным домом улицу. Вперёд, она с детства слишком хорошо знала все уголки этого района, чтобы сейчас останавливаться. Это был двадцать первый дом по Первомайской. Там жили родители одноклассника Эдика, и их уже нет, а Эдик недавно письмо прислал с фронта, невредимый пока.

Ну же! Цел, цел четырнадцатый дом! Геночка, живой! Уже открывая входную дверь, Кира ощутила удар, ее просто вжало в дверь, всё задрожало, зазвенело, заскрипело. Взрыв был совсем близко, плевать, дверь открыта.

– Гена!

– Мама!

Наконец-то они вместе, ребёнок вскочил к матери на руки. Он дрожал и плакал. Одной рукой держа сына, другой Кира взяла из комода стопку документов, сунула в свою сумочку, глянула на свекровь.

– Едешь?

– А Коля?

– Как знаешь.

Всё, собираться некогда, теперь в убежище. Это ближе, чем до работы. Совсем ничего. И вот опять взрыв, близко. Кира инстинктивно упала, накрывая сына собой. Она вжалась в землю. Сырая, ещё недавно бывшая какой-то грядкой. Грязь в мирное время и спасительница миллионов приникающих и вгрызающихся в неё, укрывающая от осколков и пуль. Она уберегла и их. Это потом можно будет, чертыхаясь, отряхиваться, умываться и чиститься. А в эти несколько секунд надо обнимать и прижимать её, родимую, как можно крепче. Тогда у тебя есть шанс выжить в этом аду. И чем крепче ты с ней, для мирного времени грязью, обнимешься, тем больше у тебя, чистюли, шансов. Они выжили, добрались до убежища, долго отряхивались, оттирались. Они были вместе, они покинут город, они выживут. Это сейчас главное. В путь.

Что же случилось, почему безумный Адольф развернул половину частей Клейста на Сталинград? Он хотел что-то доказать себе или Сталину? Толстяку Черчиллю или «японскому солнцу» Хирохито? Зачем он отправлял лучшие части Вермахта с уже поверженного Кавказа к Волге? Ведь это ему, Клейсту, а не топчущемуся на берегу Волги бездарному Паулюсу, нужно подкрепление, чтобы продолжить победный марш. Но напрасно Клейст посылал фюреру обещания через неделю войти в Грозный, а через месяц – в Баку. К Новому году танки могли дойти до Багдада или Тегерана. Турции уже ничего не останется, как присоединиться к странам Оси. Арабы непременно бы восстали против опостылевших англичан и стали громить их в тылу. А главное – нефть! Нефть, основной порох той войны. Отняв Грозненскую и Бакинскую, прекрасную, лёгкую нефть у Советов, можно сразу решить исход войны. Чего стоит нынешняя армия без танков, машин и авиации? Чего стоит вся техника без топлива, вырабатываемого из нефти? Ведь это так очевидно! Сначала надо брать нефть, а потом диктовать условия. Англичане давно это поняли. А Германия вынуждена оглядываться на Румынию и Венгрию, поставляющие нефть. Ну зачем надо было поворачивать с тёплого, сытого, уже практически занятого Кавказа в заснеженные, безлюдные и безжизненные поволжские степи, где замерзали топливо и двигатели? Всё тщетно, фюрер не внял никаким доводам, отправляя всё больше и больше дивизий Вермахта под Сталинград, готовя катастрофу будущего гибельного котла. Почему так произошло? Что творилось в воспалённом мозгу этого гения смерти? Политическая ситуация, упорство защитников Сталинграда, облёт с чудотворной иконой Богородицы вокруг него, недооценка противника, глупое упрямство, что-то ещё? Теперь ответ у каждого свой, точно не знает никто. Так или иначе, но здесь, перед самым Грозным, уже поверженным и практически беззащитным, часы перевернулись. Ещё долго и обильно рай будет пополняться душами советских людей, но именно здесь, у Грозного, был поворот истории войны и всего мира. Что могло помешать взять город? Сентябрьское контрнаступление, захлебнувшееся и съевшее все резервы? Оно лишь притормозило безудержный фашистский вал. Противотанковые рвы, отнявшие столько сил и здоровья наших женщин? Инженерные бригады гитлеровцев научились легко их преодолевать. Минные поля? Их обезвреживали военнопленные, ценой своей жизни. Наспех собранные и необученные новые советские части, в первом же бою теряющие больше половины своей численности? Зенитные расчёты, состоящие из молодых девчушек, бессонными сутками дежуривших у слабеньких зенитных установок? Горское ополчение, ещё до боёв разбегающееся и прячущееся в родных горах? Город, а с ним и весь Кавказ были обречены, это было ясно всем. Но безумный Зверь, управлявший и так гениально заразивший своим безумством немецкий народ, стал вести его к ещё далекой, но неизбежной катастрофе. Немецкие войска остановились на подступах Грозного, отправив лучшие части в бойню Сталинграда и дав противнику собраться с силами. Это и было началом конца смертоносного рейха. Никто тогда не мог этого предвидеть и знать. Простые, беззащитные люди старались покинуть Грозный, не желая гибнуть под бомбами и оказаться в оккупации. Они отправлялись в путь. Далёкий и непредсказуемый, отнявший жизни тысяч людей и разделивший тысячи семей. Но другого выхода для многих просто не было.