Записи Имбо Дауна

 

 

Крещенский проснулся ебальником кверху и понял, что его вчера кто-то пиздил. Всю свою жизнь он искал позитива. Он думал, что все должно быть заебато... А тут его вдруг внезапно отпизидили по полной программе.

Пиздили зверски, без шуток... Зверски.

Правая рука Крещенского окровавленным удавом лежала на подушке и дергалась. Крещенский подволок ее к распухшим губам и зачем-то поцеловал. Боль, кружа около всего тела, сказала пару загадочных фраз и схватила Крещенского за сердце. Оно стало бешено колотиться и кровоточить фиолетовой кровью. Крещенский двинул ногой, попытался подняться, но не смог; открыл рот и стал тихонько стонать.

Через какое-то время к Крещенскому подошла жена.

Она принялась прикладывать к его телу мокрые полотенца, дышать в его ноздри нашатырем и плакать.

– Где я? – спрашивал Крещенский, не находил ответа и нырял в пульсирующую боль.

Когда все это кончилось, Крещенский встал, побрился и пошел искать своих обидчиков.

Улицу заливало желтое солнце. Оно жарило тело Крещенского и ласкало его раны.

Крещенский чувствовал прилив бодрости и злости. Он купил сигареты в ларьке и вдруг почувствовал, что тело его растет и превращается в огромную движущуюся глыбу.

– Вот он я! – воскликнул Крещенский и пошел по городу.

Он наступал на автомобили огромными темными ботинками и автомобили хрустели под подошвами, как майские жуки. Милиционеры прыгали по штанинам Крещенского, пытались что-то сделать, стреляли, но Крещенский сбрасывал их щелчками своих огромных пальцев и смеялся, разгоняя хохотом голубые облака на небе.

– Я есть! – кричал Крещенский.

Приехали омоновцы. Они жарили Крещенского из огнеметов, и от этого ему становилось лучше и смешнее.

Громко и весело сплевывал Крещенский через два зуба и поднимал, как Моисей, обе руки вверх.

– Боже! Боже! – кричал он, – О, Боже! Зачем так все прекрасно?! Зачем я тебе, Боже?

Споткнувшись о башенный кран, Крещенский пошатнулся, рухнул...

Его огромное тело накрыло город, порвав электрические провода.

– Позитив! – воскликнул Крещенский и слегка пошевелился.

Воздух наполнился разреженным электричеством и засверкал. Красно-коричневая радуга появилась на небе, потом слилась на Крещенского и испачкал его белую рубашку...