Записи Имбо Дауна

 

 

Александр сидел на кухне, глядел в телевизор и плакал.

Александр плакал от одиночества. Он хотел увидеть в телевизоре себя, но его там не показывали. Александр нервно вставал с табуретк, отпинывал ластяющуюся к нему кошку по имени Игнат и поскуливал...

Александр уже даже и не знал, чего такое сделать... такое, бля, чтоб от одиночества избавиться, он уже хотел покуситься на свою жизнь, но тут вдруг к нему подлетел Ангел.

– Здравствуй, Сашенька, – пропел он.

Александр встрепенулся и ответил:

– Ебать и резать! Ты – кто?!

– Я – Божественный Ангел. С небес мы увидели твое благородное одиночество и решили послать меня, чтобы я его сгладил.

– Чтобы что ты сделал?

– Чтобы сгладил, Сашенька.

Александр Лезвиев встал с табуретки помотал головой. Попил воды из-под крана и продолжил беседу:

– Ангел... Да?

Ангел не исчезал.

Его крылья трепетали под желтой люстрой.

Он пару раз утвердительно качнул своей кудрявенькой головой.

– Ну, хорошо.... – Александр Лезвиев сел на табуретку, закинул ногу за ногу и закурил. – А можешь ли ты превратиться в женщину, с большими титьками?

– В молодую женщину или в старую? – спросил Ангел и нежно прикоснулся к слипшимся волосам Александра.

– Блятть! Ну нихуя ж себе! – воскликнул Александр. – Ясный же хрен, что в молодую! Со здоровыми...

– Я понял, понял... – прошептал Ангел и прикоснулся к губам Александра. – Со здоровенными титьками.

– Да, мать твою! Да! С огромными...

– Хорошо, Сашенька.

Пепел с сигареты упал Александру Лезвиеву на колено, он попытался его стряхнуть, но у него ничего не получилось – рука Александра стала вдруг прозрачной. Все его тело стало невесомым. В клубах сигаретного дыма оно приподнялось над кухонным столом и полетело к потолку. Кошка Игнат дико завизжала, а перед глазами Александра летали две огромные титьки.

Александр прикасался к ним, и одиночество вроде как исчезало.

 

Кошка Игнат прыгнула на стол, лизнула Александра в щеку, потом свернулась калачиком около сахарницы и замурлыкала. В окно било солнце и огромные мухи радовались его лучам.