Кнут и Пряник

 

 

 

Петров изловил Пряника после второй пары:

– Кнута забрали!

– Кто?! – Взревел Пряник, преображаясь в быка.

– Из посольства. Приехали, показали какую-то бумагу и на вокзал повезли, – сообщил активист. – В Берлин его переводят. До папаши дошли слухи, что он тут спился и одичал.

– Кто настучал?!

– Гадом буду – не я! – Поклялся комсомолец.

– С какого вокзала поезд?

– С Белорусского, в два часа дня…

Пряник метнулся в общежитие. Действительно, из комнаты исчезла вторая кровать и все вещи Кнута.

«Оперативные, сволочи, – подумал Пряник. – Я их догоню и займу Берлин…»

Трезвым умом он понимал, что возвращение друга уже нереально: единственное, что можно сделать – это по-человечески проститься. Пряник решительно сорвал с двери табличку «не влезай, убьет», сунул ее под брючный ремень, и посмотрел на часы: стрелки показывали «час-десять». Надо было торопиться…

Пряник побежал к станции метро. Внезапно змеи молний перекрестили небо, послышался гром, и хлынул холодный ливень. Хлесткие капли ударили в лицо; дождь окатил прохожих с головы до ног. Пряник бежал, перепрыгивая через большие лужи, образовавшиеся за считанные секунды; расталкивая локтями беспечных людей; слыша за спиной «смотри куда прешь», «разуй глаза»…

Электричка шла медленно. На одном из перегонов она и вовсе остановилась на пару минут. Пряник не выдержал и спросил у сидящей рядом толстой тетки:

– Что случилось?

– Ща поедем, – зевая, ответила она. – Не психуй, деревня!

Часы показывали половину второго…

…Выскочив на «Белорусской», Пряник побежал вверх по эскалатору. Крепкие выражения сограждан сопровождали его нелегкий путь наверх. Наконец, он вырвался наружу и бросился к вокзалу. Поезд «Москва – Берлин» стоял на третьей платформе. Пряник несся вдоль вагонов, стараясь заглянуть в каждое окно. Он уже не обращал внимания на то, что промок до нитки: главное было в последний раз пожать руку другу. Государственная машина под дипломатическим прикрытием, избравшая своим оружием нечеловеческую внезапность, вызывала в нем отчаянное возмущение…

…Заглядывая в окна, Пряник едва не сбил с ног невзрачного очкарика в сером костюме, заявившего «вот плят».

– Кнутище! – Обрадовался Пряник и собрал в охапку пострадавшего.

Кнут чуть не расплакался:

– Как ты узнать?.. Я не успеть сообщить!..

– Петров сказал, – возвращая друга на землю, ответил Пряник. – Переводят, значит?..

– Я не хотеть ехать, – признался Кнут. – Но фатер приказать.

– А что ты жрать в дороге будешь? – Спохватился Пряник. – Хочешь, я сгоняю в буфет? Здесь куры продаются. Говно, конечно, но – жареное.

– Теперь у меня все есть, – грустно улыбнулся Кнут.

– А деньги на постель?.. У меня трешник где-то был…

Кнут продолжал безысходно улыбаться. Пряник достал из-под брюк заветную табличку, сорванную с двери общежитской комнаты:

– Вот, держи. Это на память.

– Тумаешь, сработает? – спросил Кнут, вертя ее в руках.

– Не сработает – мне напишешь. Я нарушу границу и приведу войска.

– Я обязательно буду написать, – грустно пообещал Кнут.

По громкоговорителю сообщили: «Поезд «Москва – Берлин» отправляется с третьего пути…»

Вагон тронулся; Кнут запрыгнул на подножку и помахал правой рукой. В левой же крепко держал табличку «Не влезай, убьет»…