Два часа до смерти

17:30

"К черту! К черту тебя! – в ярости думал Сатоши, шагая по улице – Я, я любил такую… такую… идиотку!"

Он шел широким, размашистым шагом, не обращая внимания на прохожих, которых он то и дело задевал плечами. Для него сейчас важно было одно – скорее забыть все то, что было между ними.

17:25

Кики горько плакала, сидя, скорчившись в углу кухни. Ей было невыносимо больно, эта пронзающая боль не давала ей дышать; Кики то и дело тяжело хватала ртом воздух, как рыба на пустом берегу моря. Слезы промочили насквозь все платье, но она этого не замечала, она думала только об одном – как он, такой всегда-вежливый-внимательный-заботливый-любящий мог так поступить? Как?..

17:15

– Я не могу больше этого выносить! Слышишь, не могу! – Сатоши с силой ударил кулаком по столу, – Ну раз, ну два, но ты же… ты же уже стала законченной наркоманкой! Как ты могла так пасть?

– Прости меня, любимый, – тихо сказала Кики – я исправлюсь, даю слово, исправлюсь!

– Да ну? И как же ты думаешь это сделать? – гнев Сатоши поутих и он с иронией, и даже с некоторым намеком на жалость поглядел на нее.

– Я лягу в клинику, – так же тихо сказала Кики.

– В третий раз? Нет, хватит клиник! Хватит с меня всего этого! Я не могу! – закричал он, – понимаешь, я не могу так жить! Я хочу иметь нормальную семью, хочу детей – а что мне можешь дать ты? Что?

– Любовь, – еще тише сказала Кики, – пусть мимолетную, пусть недолговечную, но счастливую… любовь. И наркотики тут ни при чем… Я буду любить тебя… всегда.

– Да плевать я на это хотел!! – разъярился Сатоши, – Я же объяснил тебе, чего я хочу! Ты – ты не можешь мне это дать! Зачем я вообще с тобой связался!

– Потому что когда-то ты любил меня…

– Это прошло! Все! Все кончено! Понимаешь? Кон-че-но!

– Уходи, – неожиданно твердо попросила Кики.

Это было столь неожиданно, что Сатоши на мгновение замер и со злостью посмотрел на нее.

– Ах, так? Значит, сама выгоняешь? Что ж, счастливо оставаться! – и Сатоши встал, пнул стол, вышел и с такой силой захлопнул дверь, что посыпалась штукатурка.

Минуту Кики просидела без движения, а затем вдруг сползла со стула и горько-горько зарыдала, уткнувшись в колени и всхлипывая.

16:00

– У нас ведь все будет хорошо, правда?

Они сидели на камнях у берега моря. Ветер трепал ее волосы, недалеко от них кружили чайки, а у ног беззаботно плескались мелкие рыбешки. Они были счастливы.

Все вокруг были счастливы. И Кики была счастлива. Она сейчас здесь, рядом с ней ее любимый Сатоши, у них все хорошо. У них обязательно все будет хорошо!

Он обнял ее и они сидели так долго-долго. По крайней мере, ей казалось, что долго. Затем до ее сознания внезапно дошло, что Сатоши как-то совсем не нежно ощупывает ей руку.

– Что ты делаешь, любимый?

Лицо парня внезапно побелело, он схватил ее за рукав и с силой разорвал его на две части.

Руку выше локтя покрывали следы от уколов с засохшими пятнышками крови.

– Господи, Кики… Ты опять? Ты опять принялась за старое…

Она поникла. Сколько уже раз она давала слово завязать – и каждый раз срывалась. Она надеялась, что ее любовь поможет ей победить этот разрушающий душу и тело порок – но нет.

Не получилось.

Сатоши схватил ее за руку и потащил.

– Куда? Куда ты меня ведешь? – с мольбой спрашивала она.

Он молчал.

17:45

Кики все еще сидела в углу. Слезы уже высохли и ей больше не хотелось плакать. Она знала, что дальше так жить не сможет. Шестое чувство подсказывало ей, что Сатоши уже не вернется. А жизнь без него она себе не представляет. Она поднялась с полу, подошла к шкафу и открыла ящик, в котором сверкнули в лучах солнца шприц и ампулы.

18.00

Солнце все еще светило, дети на улице играли, люди шли куда-то по своим делам; спешили, торопились. На рынке шел ожесточенный торг между продавцом рыбой и покупателем.

Кики было уже все равно.