Две жизни за одну

 

 

 

1.

 

Привет! Меня зовут Вера. Очень долго не решалась написать о себе. Но, кажется, настало время поделиться, потому что пришло понимание: моя удивительная история длиною, как совсем недавно выяснилось, в две жизни может изменить судьбы многих людей. А если быть точнее – любого, у кого появится такое желание!

Надеюсь, что мой пример поможет многим открыть глаза и сделать шаг в другую жизнь. Буду очень рада, если эта история вам отзовётся, вы задумаетесь и попытаетесь что-то изменить в своей жизни или жизни других.

Итак, я родилась в маленькой деревушке в 100 км от областного центра, в простой, как мне тогда казалось, семье. Да и многим, может быть, поначалу так покажется. Родители мои – деревенские люди, оба из многодетных семей. В семье мамы было шестеро детей, в семье папы – восемь. Я была вторым их ребёнком. Да, именно вторым, потому что умершие и даже абортированные дети имеют своё место в семье и влияют на дальнейшие судьбы всей семейной системы. Мой старший брат, будучи старше меня на три года, умер во время родов. Когда мне было четыре, в нашей семье появился ещё один человечек – младший братишка.

И, наверное, тогда в нашей семье всё было нормально и относительно спокойно. Хотя, как я сейчас понимаю, в моём раннем детстве в меня не закладывались предпосылки для создания собственной счастливой семьи. А ведь они закладываются родителями именно в раннем детстве. Любящими родителями. Любящими и уважающими прежде всего себя, друг друга и, конечно же, рождённых в любви и желанных детей! Любви, восторга и внимания я особо не чувствовала в свой адрес. За исключением тех моментов, когда болела. А болела я часто, желая хоть таким-то образом в этой семье быть!

Я помню установки моих родителей: «Ух, вся в бабку». Характер моей бабушки в нашей семье считался сложным. Так говорила в основном моя мама, перенося на меня свои совсем не дружеские отношения со свекровью. О том, что я красивая, умная, талантливая или хоть какая-то положительная девочка, мне никто в детстве так и не сказал. Я этого не знала. Уважаемые родители, говорите, пожалуйста, такие слова своим детям! От этих слов зависит вся их дальнейшая судьба. Мне очень хотелось услышать это от моего папы. Хотелось, чтобы у нас были какие-то минутки радостного общения, свои маленькие секреты. Наверное, я где-то это видела и как могла старалась быть хорошей...

Первые серьёзные столкновения с жизнью начались в школе. Я испытала то, что сейчас бы назвали буллингом. Поначалу меня дразнили за мой маленький рост. Потом на портфеле появились надписи: «дура, дура, тварь» и «ЛТПшница». Последнее слово мне было совсем непонятно, и я спросила у родителей, что это значит. Причём на тот момент так уже дразнили и брата. Родители ответили, что это просто нехорошее слово. И не стали выяснять, откуда в детских головах такие вопросы.

Но плохое слово оказалось в нашем словарном запасе совсем не просто так! Сначала мы наблюдали семейные драмы с пьяными выходками папы. Потом в этот «тихий омут» засосало и маму. К подростковому возрасту я была человечком, полностью «забитым» комплексами, страхами, обидами, стыдом. Это так стыдно и больно – поднимать голову и смотреть в глаза людям в маленькой деревне, где все друг друга знают. Где-то насмехаются, где-то сочувствуют, где-то просто любопытничают. Ещё больнее возвращаться домой в постоянном страхе: что там сейчас будет?

Все эти страхи и опасения не прошли бесследно и не оказались беспочвенны. В один из дней очередного запоя моего отца не стало. Трагедия. Я не буду рассказывать ужасных подробностей, чтобы не травмировать читателя, но первой этот ужас обнаружила я. Случилось это, когда мне было семнадцать.

Да, на тот момент я уже работала. Работать мне пришлось с шестнадцати лет. Я уехала из дома, и теперь мой братик-подросток остался с пьющей матерью один. Бабушки и дедушки уже тоже не стало. Что называется – свобода. Вы, наверное, уже догадались, в чём выражалась вся эта свобода и как она повлияла на его дальнейшую судьбу. Да. Он тоже пристрастился к алкоголю и ушёл из жизни так же, как и отец, трагично, в сорок два года, оставив сиротами двоих сыновей.

Ещё раньше не стало мамы. Я уже на тот момент была замужем. Наверное, вы уже догадались, кто был мой муж? Да, конечно, алкоголик. Судьба продолжалась! Когда моему сыну было семь месяцев, муж в пьяном угаре попал в аварию, и после нескольких лет скитания по больницам с маленьким ребёнком на руках, просиживания часами у дверей операционных, я наивно надеялась, что всё наладится. Не может же быть всю жизнь плохо!

Муж остался инвалидом и по-прежнему продолжал пить. Хотя нет, со временем он пил всё больше, запои были всё дольше, человеческого в нём оставалось всё меньше. На что я тогда надеялась? Почему всё это терпела? Но! Я же ещё и позволяла своему сыну наблюдать и терпеть процесс превращения его отца в нечто нечеловеческое. Какая модель семьи формировалась в его голове? Страшно подумать!

Я думаю, он боялся такой жизни. Как и я в своё время. Но другой – ни я, ни он не видели. И показать другую жизнь я ему не могла. Кроме той, образ которой видела сама в детстве. Только то, что принято называть семьёй. Проанализировав позже, я поняла, что в семьях моих родителей жили так же. И в мыслях у моих родственников не было разводиться. Так же живут почти все соседи. Напились, подрались – «день прошёл, и к смерти ближе». «Сырьё эпохи», как я сказала бы сейчас.

В двадцать один год я осталась с грудным ребёнком и инвалидом на руках. Сама в декретном отпуске, и это лихие девяностые. Если кто помнит, заработную плату не платили тогда по полгода. А у меня были огромные долги за лечение и операции мужа. Эх, если бы хоть кто-то тогда мне, молодой, бестолковой, деревенской девчонке показал, что есть другая жизнь. Именно показал, потому что сейчас я понимаю, что разговоры особой пользы не приносят. Должно быть желание. Твёрдое желание самого человека поменять свою жизнь! Что любить и уважать нужно прежде всего себя! И не спасать того, кто этого не хочет.

Если бы я знала тогда, как развивается мозг ребёнка – моего ребёнка! – какие процессы там происходят, я наверняка не писала бы сейчас эту историю. Но на тот момент я не знала! Я работала спасателем! Спасала взрослого, пьющего мужика, у которого не было такого желания – не пить. Я попала в созависимость. Я считала, что у меня растёт тихий, беспроблемный ребёнок. Подумать не могла, что причиной такого его поведения может быть невроз.

Занимаясь своими проблемами, я упустила самое важное во всей моей жизни! Я упустила жизнь своего сына! Буквально! Он принял решение не жить. Ему было шестнадцать. Смерть была такой же, как у отца. Трагедия! Нашла его тоже я. Чувства, эмоции и то, что творится в душе матери в этот момент, не передать. Он смотрел на меня и улыбался. Я в истошном крике, уже ничего не понимая, пыталась его вернуть. Мозг отказывался понимать происходящее. Я уже ничего не могла сделать. Самое страшное для матери – пережить своего ребёнка. И это со мной тоже случилось!

Единственное, что я могу сейчас предположить: мой мозг включил защиту. И я в это не поверила. Я думала: ну вот сейчас поплачем, и всё пройдёт. И всё будет как прежде. Я его заберу, и мы уедем. Не может, ну не может быть такой жизнь у одного человека! Кто я? Что я? Зачем я живу? Может быть, мои слова покажутся вам пафосом, но только в этот момент я поняла, что меня до сих пор держало на этом свете. Жить дальше смысла не было!

Я попала в клинику неврозов в глубочайшей депрессии, где выяснилось, что я бросила есть. Похудела на несколько килограммов. Как я сейчас понимаю, приняла решение не жить. На этом моя жизнь и закончилась. Первая.

 

 

2.

 

Я обнаружила себя стоящей у окна. За окном была уже весна. В палате я была одна, всех на выходные отпускали домой. Вдруг я себя почувствовала. В прямом смысле, я себя почувствовала. Ясное сознание. Вот весна, вот я, живая, что происходит?! Что? Что я творю? От того, что я перестану расчёсываться, умываться, я не умру. Если я до сих пор жива, значит, они меня кормят! Значит – или доживать в психушке, или на помойке? Нет! Не-е-ет!

И меня охватил ужас. Руки, ноги – всё тряслось или дрожало, точно не помню. Я поплелась к врачу и стала судорожно ему доказывать, что я понимаю, что происходит, я чувствую, меня качает, но я это понимаю! Побеседовав со мной, доктор назначил мне психолога. Тогда я первый раз узнала, что это за «неопознанный объект» такой – психолог.

Потом их в моей жизни было много. Не помню, сколько мы работали с первым психологом, но это дало результат. Меня выписали из больницы, но состояние было нестабильным. Я сама понимала, что вот-вот произойдёт откат. Жизнь за стенами клиники была другой. Но я же уже приняла решение жить. Пока только жить. Как – я ещё не понимала. И начала искать малейшие «крючочки», которыми я цеплялась за жизнь.

Приведу пример: вернувшись из больницы, я не могла находиться в том доме, где раньше жила, я не могла пойти на работу. А работала я в школе, где учился раньше мой сын. На асфальте на территории школы были ещё не стёртые после последнего звонка имена выпускников, в список которых мой сын не попал. В общем, сказать, что меня триггерило – это ничего не сказать.

Меня забрала из больницы к себе семья моего двоюродного брата, я была девятым человеком, проживающим в их семье. И когда у меня случались откаты, я говорила себе, что я просто не могу их подставить. Я не могла взвалить на них бремя вины, я заставляла себя каждый день возвращаться домой живым человеком! Так прошёл год. Эти люди были исключительно добры и внимательны ко мне. Поддерживали меня во всём. В том числе и мои походы к психологам. Хотя в то время это считалось признаком сумасшествия. Одним из таких психологов был врач-психотерапевт, академик РАЕН и РАМТН, доктор медицинских наук, профессор Владимир Николаевич Сгибов.

Я пыталась найти смысл в жизни, начать её заново. Помню наш разговор, когда я ему сказала: «Не хочу ничего, никого видеть».

– Что значит – не хочу видеть? Как ты себе это представляешь?

– Уехать на край света, чтобы глаза мои их не видели.

Их – я имела в виду окружающих меня людей. Заглядывающих в душу, дающих никому не нужные советы, которые у них никто не спрашивал. «Ну, что ты? Ну, как ты?» (у меня в голове проскакивал вопрос: «Жива ещё? И с ума не сошла? И не спилась? А так разве можно?»). Я себя чувствовала объектом исследования. Как дальше жить, по-прежнему не знала. И тут вдруг неожиданно для себя выдала: «Уехать!».

Так я и сделала. Причём отъезд мой пришёлся на конец октября, а я не взяла с собой даже зимней одежды. Жить пришлось, конечно же, на съёмной квартире. Не скажу, что всё сразу сложилось гладко. Помимо того, что мне пришлось учиться жить заново, я не учла, что это не только чужой город, чужие люди, но и другая республика со своими укладами, своим менталитетом. Где и на русском-то не каждый разговаривает. Ломка была в прямом и переносном смыслах. Тут вступили в силу поисковая активность и мышление. Мышление, как выяснилось, нам дано с рождения. И мы в процессе жизни выбираем сами, как им пользоваться. Назад пути не было!

Я продумала всё: с чего начать и к чему меня это может привести.

1. Я поняла, что Сгибова рядом нет и никто направляющий вопрос мне не задаст. Zoomа тогда ещё не было.

2. Что мне нужно научиться полагаться только на себя.

«Что будешь делать?» – представила я вопрос Владимира Николаевича. И ответила: «Научусь сама задавать вопросы и находить на них ответы».

Я поступила в Российский государственный социальный университет на отделение «Психология чрезвычайных жизненных ситуаций». Она меня просто завораживала! Я находила ответы на многие вопросы, которые мучили меня на протяжении жизни, а в последнее время особенно, понимала свои состояния, двигалась дальше, учитывая прошлый опыт.

Применяя полученные знания, я составила план своей жизни на последующие десять лет. Чего и как я буду достигать. Составила визуализацию, повесила её на самое видное место и начала нелёгкую работу над собой.

Я училась и работала в первое время просто сутками. К съёмной квартире прибавилась ещё плата за обучение. Но я была занята, и мне было некогда себя жалеть, мне было не до депрессии. Я была увлечена! Потихоньку я «приходила в себя». Я перестала винить себя и своих родителей в своих бедах. Поняла, что они всего лишь «дети войны». Их никто не воспитывал, и, наверное, их родители не показывали им свою любовь. Им было не до того. Оба моих деда ушли на фронт. А у бабушек была задача выжить и накормить детей, их было в одной семье шестеро, в другой – восемь. Вот такой вот психический текст.

Кстати, о психическом тексте. Он закладывается нам уже с рождения социумом, культурой, эпохой. Другими словами – это судьба. И судьбу мы можем изменить, если есть такое желание. Человеку зачастую бывает сложно самому разобраться в своих ощущениях, желаниях и эмоциях. Есть понимание того, что я терплю, терпеть не хочу, но что делать – не знаю. Не каждый человек способен приподняться над ситуацией и увидеть свою жизнь со стороны, поэтому в современном мире нет ничего страшного и стыдного, как было принято считать во времена моей молодости, в том, чтобы обращаться за помощью к специалистам. То есть к психологам. Ведь когда у нас болит зуб, мы эту боль не терпим, мы идём его лечить. А лечить свою душу, своё состояние – не менее важно. Ведь все процессы общеорганизменны, и все наши внутренние боли, обиды и переживания рано или поздно обязательно проявятся в психосоматике. Именно изменив мышление, мы кардинально можем поменять свою жизнь. Ведь если человек принял решение и пришёл к психологу, он уже прошёл половину пути к новой жизни.

Вот и моя жизнь менялась. Параллельно я окончила курсы дизайнеров в Москве у того самого Васильева, помните «Модный приговор»? Стала одним из руководителей в крупной для нашего города текстильной компании. Потом ещё курсы, ещё тренинги. Дом, машина, квартиры, не забывая про отдых. Теперь я замужем. У нас с мужем здоровые, гармоничные отношения. Я совладелица собственного бизнеса. Сама выбираю, с кем мне жить и с кем дружить. В бизнесе у нас чудесная команда, без которой я даже скучаю! Я с удовольствием иду на работу и с таким же удовольствием – с работы домой! У меня много планов на эту жизнь!

Два раза в год я бываю на родине, навещаю своих родственников и часами разговариваю с сыном. Делюсь с ним тем, что у меня на душе, рассказываю, как живут наши мальчишки, как изменилась моя жизнь, прошу у него прощения и совета. Заглядываю в то прошлое. Слушая его, мне становится, мягко говоря, не по себе от понимания того, где бы я сейчас могла быть, не прими я тогда решения изменить свою судьбу. И была бы вообще?

Оглядываясь назад, хочу ещё сказать про двух пацанов, моих племянников, которые остались без отца. Я хоть и крёстная, но всё-таки мама! Мальчишки удивительные, я их очень люблю. Я приняла решение быть ответственной за их жизнь, за их будущее. Понимаю, что моя задача – быть для них опорой, быть рядом, научить их жить уверенно, быть готовыми к неожиданностям в этой жизни и уметь наслаждаться ею, ценить каждый её момент!

Получив такой горький опыт, я стараюсь мудро подходить к вопросу их поддержки и, скажем так, «воспитания». Я не лезу полностью в их жизнь, но они твёрдо знают: есть за спиной человек, который вытащит, поможет, подскажет. Ну и, конечно, это материальная поддержка, тоже основанная на опыте. Бизнес старшего, его образование, личная жизнь – всё это мы проходим вместе. Обсуждаем, принимаем решения. Вернее, пробует он сам, а я рядом. Младший тоже получил образование.

Я внимательно слежу, чтобы они не повторяли моих ошибок. Ведь можно и на расстоянии быть ближе, чем находясь рядом. Надеюсь, они не наделают в жизни ошибок, подобных моим.

Старший сдал ЕГЭ с лучшим результатом в районе, отслужил в армии, получил профессию и уже открыл свой бизнес. Хороший, добрый, отзывчивый юноша, я в него верю! В глубине души я чувствую в этом свою заслугу. У нас очень близкие и доверительные отношения. У него есть желание переехать ко мне, в тот город, где я сейчас живу сейчас. Я рада! Приедет, наверное, уже с будущей женой. У него есть девушка. Надеюсь на то, что наш дом оживёт и в нём будет раздаваться звонкий смех внуков и яркий аромат воскресных пирогов!

С младшим всё немного сложнее, у него остались детские травмы, но всё в этом мире относительно. Как говорит мой сегодняшний преподаватель: «Мир задан по рецепторной системе, а интерпретация внушена!». Смотря как к этому относиться, в общем. Я не теряю надежды помочь ему не стать «сырьём эпохи». Хотя мы теперь знаем: если нельзя изменить ситуацию, можно поменять к ней отношение.

Сейчас я снова студентка. Заканчиваю международный онлайн-университет Talentsy. Параллельно прохожу много курсов и практик по психологии. В числе моих преподавателей такие известные люди, как член Российской психологической лиги, топ-3 психологов России Е. А. Новосёлова, психолог-психосоматолог Е. С. Слесарев и многие другие.

Как говорит мой преподаватель, в нашей стране, по исследованию учёных, лишь около 0,5% людей, которым удаётся прожить за одну жизнь две! Редко, но так бывает. Когда я думаю об этом, то вспоминаю Виктора Франкла – человека, прошедшего концлагерь, потерявшего всё, но нашедшего в себе мужество сказать жизни «Да!». Его вторая жизнь стала бесценным даром для миллионов людей. Редко, но бывает.

Я считаю, что мне удалось! Горжусь собой!

Всё оплачено!

 

P.S.: Хотя Е. С. Слесарев пророчит мне и третью жизнь! Он говорит, что у каждого из нас есть свой уникальный жизненный опыт, и он есть только у нас! Мы должны им делиться! Я пока не решила, буду ли я консультировать, но этим опытом решила поделиться.

А как вы думаете? Стоит попробовать?