HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2022 г.

Анна Тенякова

Я – маленькая и большая

Обсудить

Очерк

  Поделиться:     
 

 

 

 

Купить в журнале за октябрь 2021 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 года

 

На чтение потребуется полчаса | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 22.10.2021
Иллюстрация. Автор: Владимир Жданов. Название: «По лесной тропинке». Источник: https://klyuchikrealnosti.liveforums.ru/viewtopic.php?id=21&p=3

 

 

 

Когда-то, кажется, давным-давно это было, а может, и вовсе такого не случалось на самом деле, и всё это сон, прекрасный, удивительный сон лишь с отголосками действительности, рассказанной мне впоследствии. Но оно есть у меня внутри так, будто я не один раз видела его, а часто смотрела на него, как на готовую картину, изучая каждую деталь, всматриваясь в самые мимолётные движения, вслушиваясь в звуки…

Мы выходим из дома, я, маленькая, молчаливая, белокурая девочка, и он, большой, сильный, соединяющий в себе все цвета, запахи и возгласы мира, – мой отец.

Навстречу нам – солнце. Оно касается моего лица своими лучами, и я улыбаюсь, вытягивая ручонки, ловлю каждое его прикосновение.

И до сих пор в памяти у меня солнце и отец – одно неразделимое целое, светлое, яркое, тёплое.

– Анечка, поприветствуй солнышко, – говорит он. И я произношу такие памятные, проходящие через всю мою дальнейшую жизнь слова:

– Здравствуй, солнышко!

Должно быть, мне 3 года. Ох уже это синее, глубокое «три», объединяющее собой небо и воду, волнующее, ветреное. Мне хочется трогать этот цвет, я чувствую его каждой клеточкой тела, он разливается у меня внутри всеми своими оттенками.

Тогда же, в тот год, со мной произошло первое важное с определённой стороны событие: я вдруг почувствовала, что мыслю, что не могу не делать этого. Помню, как сейчас: стою среди других детей, осознаю всю свою внешнюю незначительность, ощущаю, как я мала, и понимаю: у меня внутри есть слова, буквы, и я никуда не могу деть их, я чувствую их, и, чтобы я ни сделала, они будут лететь вихрем где-то глубоко во мне или ложиться твердыми, тяжёлыми пластами, близко и тревожно; а может быть, спокойно и размеренно, течь в каком-то удивительно правильном порядке.

Конечно, тогда я не облекла все эти образы в слова так понятно для себя самой, как сейчас: я лишь осознала эту способность мыслить или, скорее, неспособность не мыслить. Изменилось ли что-то в моей маленькой жизни ровно в тот момент? Не знаю, но ощущаю его как некую точку отсчёта, начало внутренней меня, моего самосознания.

Образы, связанные с детством, теперь, когда пытаюсь вложить их в эти строчки, летят один за другим, путаясь, меняясь местами, будто бы соревнуясь в своей яркости, глубине и, что самое важное, значимости. Потому прошу моего возможного читателя простить меня за сумбурность и даже несвязность. Не знаю, какая судьба ждёт эти заметки: я просто хочу записать что-то очень важное, может быть, таким образом прочувствовать заново, найти в нём новое, иначе осознать…

Деревня... Есенин когда-то очень точно написал свой «Низкий дом с голубыми ставнями». Возможно ли это всё забыть?

Деревня была одним из двух миров моего детства. Год тогда делился на две половины: зимнюю (с середины осени до середины весны) и летнюю, казалось, в разы большую размером, богатую впечатлениями и эмоциями.

Где-то в апреле родители собирали большие советские рюкзаки, такие мною любимые впоследствии, в которые, казалось, можно было положить любое количество вещей. И, конечно, чем больше, тем лучше, чтобы надулись посильнее, и смешнее было смотреть, – думалось маленькой мне. Солнце всё явственнее и явственнее пробиралось сквозь занавески, серые зимой, но становящиеся какими-то желтоватыми, светящимися теперь. Внутри всё соединялось воедино: коричневые рюкзаки, проходящие через тюль лучи, улыбающиеся Они: красноватая, нежная мама, вечно болтающая что-то своим звонким голосом, быстрая, неспособная усидеть на месте, и светло-серый, спокойный отец, имеющий что-то такое, чего, казалось мне, нет больше ни у кого, что-то, что можно держать внутри и улыбаться, или садиться на деревянный стул на кухне, опуская руки на это большое, страшное, пишущее, пока совсем не подвластное мне. Ох, эти звуки! Как мне хотелось бы вложить в слова то, что я чувствовала, слыша тот печатный стук за стенкой, что я представляла себе! То грозно, цепко, то легко, еле слышно, медленно, а затем быстро, быстро лились они как-то одновременно с сумраком, моим сном, утверждая в ночи наш дом, маленькую, тёплую квартиру. И, мне казалось, я не только слышу – я трогаю, вижу, ощущаю эти прикосновения на самой себе. Тук-тук-тук…

И вот родители берут рюкзаки, поправляют их друг на друге, слегка подпрыгивая, и у меня, кажется, тоже всё скачет внутри, крутится волчком: я не могу поверить грядущим переменам. Я пытаюсь представить себе деревню, наше поле, почувствовать ветерок, который подует мне в лицо, когда я буду идти по большой, разливающейся миллионами весенних струй дороге. И не могу, никак не могу! Я даже радуюсь этому, потому что понимаю: мне представится возможность испытать всё-всё заново, и оно так огромно, что я даже не могу себе вообразить его! Внутри только всё больше замирает что-то, иногда так, что очень сложно терпеть: хочется прыгать, закрывать глаза руками, целовать маму с папой, дёргать что-нибудь, топать ногами. Уже позже у меня появилось этому явлению условное название: «Неспособность вместить в себя». Сколько раз оно посещало меня в жизни и как посещает до сих пор! Я благодарна судьбе за то, что это есть у меня, так сильно, так хорошо.

До вокзала недалеко, и вот мы входим в большие ворота, я начинаю слышать переворачивающий всё внутри запах – паровозов и поездов. Добираться нам на электричке: для маленькой меня таком зелёном, длинном сооружении с окнами, созданными будто специально для бьющего в них солнечного весеннего света, коричневыми, тёплыми сидениями, которые можно трогать пальцами, мять, чувствовать цвет и материал одновременно и получать несказанное удовольствие.

И вот стук отцовской пишущей машинки перерастает в ещё более интересный, по-другому пахнущий и ощущающийся стук поезда, сперва соединяющийся с суетливыми голосами весенних дачников, затем наполняемый светлым, свободным ветром, проникающим сквозь окна. А за окнами! Московские многоэтажные дома сменяются пригородными посёлками, те, в свою очередь, переходят в дачи, а затем – поля, маленькие деревенские избушки приковывают внимание заворожённых пассажиров. Ехать четыре с половиной часа. Дорога делится пополам: первая её часть, ближайшая к Москве, до Можайска, вторая, более тёплая, светлая, свободная, от Можайска до Вязьмы. Вязьма – конечная станция, но только у поезда. Наше же путешествие продолжается. Мы выходим к старому вокзалу, добираемся до него по зелёному мосту, с которого видно множество разноцветных поездов, ожидающих отправления или просто стоящих в запасе. Именно с этого моста каждый раз открывается потрясающий вид неба, всегда разного, в зависимости от погоды и времени суток, но необычайно яркого, глубокого, удивительно сочетающегося с цветами поездов.

Теперь Вязьма… Привокзальный сквер, состоящий из нескольких располагающихся по кругу лавочек и деревьев, всегда побелённых снизу. Ему мой отец в своё время посвящал стихи. И до сих пор я с замиранием сердца смотрю на это место, а в голове, размеренно, спокойно, но с щемящей где-то внутри грустью проносится: «Был час полночный, час прощальный... Берёза в сквере привокзальном... Был час прощанья нестерпим...»

У нас есть часа три с половиной до автобуса. Перед нами Вязьма...

Маленький, провинциальный городок, всегда залитый солнцем у меня в памяти, с многоквартирными жёлтыми однотонными домиками, которые, говорят, строили пленные немцы после войны, домами побольше в самом центре, музеями, церквами и рассыпанными по всей площади деревянными частными домишками, с зелёными кустами, разнообразными цветочками, клумбами, огородиками и старушками, с любопытством выглядывающими из-за заборов.

Тут, в этом городе, жили мои бабушки, прежде чем перебраться в деревню, во время войны, когда Вязьма была наполовину разрушена немцами. Как они появились тут, в этих местах, сколько поколений моих родственников здесь прожило, – не знаю, но всегда ощущала свою особенную принадлежность к этому краю, не только из-за собственных воспоминаний и ассоциаций, но и благодаря некоторому мистическому чувству уходящих сюда корней, родства хотя бы просто с землёй, а оно, как известно, всегда очень сильно.

Мы проходимся по солнечным улицам, заходим в храмы, соборы, музеи, стоим около молчаливых памятников, у которых всегда хочется застыть на мгновение и будто услышать что-то об изображаемом ими далёком времени. И так – пока совсем не утомятся ноги. А затем – на автобус, старый, дребезжащий, с табличкой «Вязьма – Тёмкино – Власово», жёлтой – ночной, тёмной – голубой. Он несётся по пустынной дороге, приближая такое спокойное, родное, быстро, волнующе, – не пропустить бы. А поля вокруг раскрывают удивительное внутри, не вмещающееся, огромное. И вот оно прямо передо мной, мы выходим из автобуса, и я застываю на мгновение, которое, кажется, расширяется, замедляя немного все процессы, происходящие в окружающем. Так, как бывает обычно в прыжке на большое расстояние, особенно в воду: при погружении возникает ощущение некоторой временно́й растянутости.

Ещё в такие моменты хочется как-то обозначить себя, и ты энергично двигаешь рукой, или прыгаешь, или спокойно начинаешь совершенно иначе чувствовать своё тело, или попросту моргаешь. Наверное, чтобы поверить самому себе, убедиться в том, что действительно присутствуешь в ощущаемом и видимом тобою.

Тут кончается асфальт и начинается глиняная, жёлтая дорога, с двумя колеями, травой, обвивающей босые ноги, такая сухая и рассыпчатая на солнцепёке, и липкая, позволяющая утонуть в себе по щиколотку, после дождя. Она петляет по полю, пересекает ручей, как его у нас всегда называют, хотя это слово теперь обозначает не столько водоём, сколько просто само место. Но и журчание ручейка там всегда можно услышать. На самом же деле это овраг с небольшим количеством быстро бегущей воды внизу, под построенным из балок, столбов и труб мостиком. Тут мы всегда устраивались на пятиминутный отдых, хотя это лишь треть пути. Трудно описать всю живописность этого места: над оврагом получается возвышение, особенно с одной стороны, где растут могучие берёзы в удивительно гармоничном порядке. Все очень любят фотографировать здесь. И действительно сложно пройти мимо, имея при себе любое способное на съемку устройство. Так у меня есть множество фотографий этого места в разные времена года и в старых альбомах отца, бабушек, дедушек можно увидеть его же, причём с одного и того же ракурса. Думаю, самого живописного.

Дальше ещё одно место, вторая треть пути, снова перелесок с берёзами, которые в моей голове до сих пор носят название «земляничных». Это потому, что каждый год именно здесь мама заходит в лесок и ищет листочки земляники: проверяет, много ли будет ягоды в этом году. А я сижу на дороге и очень сержусь на неё, охваченная безумным желанием скорее видеть наш милый дом.

И вот ещё берёзы, тоже с названием, уже очень близко к дому. Когда-то давным-давно мне подарили резиновую белку, а в одной из этих берёз было прекрасное дупло, которое пришлось чудесным домом для игрушки, и мы с отцом ежедневно ходили её проведывать. Теперь уж того дерева с дуплом нет – спалили во время одного из костров местные ребята, – но берёзки до сих пор в моём сознании носят название «белочкиных».

Это самый последний отрезок пути. И вот она, большая, высокая трава: лишь она теперь отделяет нас от нашего домишки. Он в деревне – самый маленький. Практически все остальные дома видно ещё издалека, наш – начинает показываться только тут. Здесь посещают два противоположных друг другу чувства: с одной стороны, хочется бежать скорее с раскинутыми руками и прижиматься лбом к дубовой двери, успокаивая волнующее грудь дыхание, с другой – замедлить шаг до такой степени, чтобы можно было услышать, прочувствовать, увидеть всё происходящее вокруг.

Дом… Я хочу написать столько страниц только о нём одном! Хотя кажется порой, что эти страницы, пускай мысленные, уже давно написаны и хранятся где-то глубоко во мне, моей памяти… Недели и месяцы, проведённые тут, в деревне, будто ложились внутрь меня чудесными разноцветными слоями, наполняя, как кувшин, готовый вместить в себя всё самое прекрасное и удивительное. И действительно: пересматривая старые плёнки с запечатлённой годовалой, например, мной, я вижу свои большие синие глаза и понимаю, чувствую в них некий процесс впитывания всего окружающего. Наверное, поэтому я была очень молчалива. И на съёмке: два синих глаза-колодца, устремлённые прямо в камеру, всматривающиеся и одновременно впускающие в себя, плотно закрытый рот, будто рано ещё открывать его, потому что получено недостаточно.

Дом! Вокруг всё обросло сорняком, и родители проворно проделывают нам путь к крыльцу. Трава пробивается даже через него, выглядывая из щелей в рассохшейся, шершавой древесине. Милое крыльцо! Сколько чудесных часов я провела здесь, греясь в солнечных лучах, изучая маленькими пальцами каждый изгиб его. Во всякий день закат неизменно оставлял тут свой след, и на пожелтевшее от времени дерево падали тёмные тени вперемешку с яркими, солнечными пятнами света. А если и мне удавалось стать полотном для такого рисунка! Каким счастьем было сидеть на старой, слегка покосившейся лавке крыльца и, щурясь, смотреть на заходящее солнце, впитывая в себя все ароматы готовящейся ко сну природы, слушая монотонное стрекотание сверчков, кутаясь в большую деревенскую куртку.

Но теперь вернёмся к дневному времени. Освободив крыльцо от сорняков, мы находим дверь. Сколько хлопот она доставляла нам по приезде! Каждый год дом всё больше и больше врастал в землю, оттого и дверь крепко сцеплялась с порогом, являясь опорой, она оказывалась придавленной к крыльцу… Какая здесь начиналась борьба! Порой даже приходилось звать соседских мужчин на подмогу. Дверь была знатная, с кованым засовом, большим замком. И вот последний скрип… Справились! Закрываю глаза… Нас встречает такая знакомая прохлада сеней…

Не описать словами, что чувствуется здесь в первый после зимы приезд. Сени, изба – простыли, словно их нужно согреть, впустить в них тёплой жизни. Как хорошо мне знаком каждый уголок дома, всё здесь я не только видела, но и трогала, слышала, ощущала. Вот сени: тут нет потолка, поэтому видно шифер крыши, параллельно полу протянуты брёвна, так называемые балки, по ним всё время ходил отец в моём детстве, а я смотрела снизу, восхищаясь его ловкостью и сноровкой. Наверху сеновал, над всем пространством нашей крохотной избы. Сколько историй я слышала о том, как на этом сеновале ночевал в юности отец, как он смотрел на звёзды через щели в крыше. Я сама очень любила ходить по этому сену: мои маленькие ноги проваливались в него, было щекотно, но очень приятно.

Внизу старая кровать, с обвисшим пологом, высокая, можно залезть прямо под неё и сидеть среди сложенных там дров. Вокруг множество железных вёдер, интересно было стучать по ним чем-нибудь таким же металлическим, и из этих разнообразных звенящих звуков зачастую получался целый оркестр.

В противоположной от входа стене сеней дверь, дубовая, с большим деревянным засовом, а за ней небольшой сарай, одно из самых привлекательных для ребёнка мест. Там и чугуны, и вилы, и косы, и старинные вёдра, и найденные отцом немецкие шинели. И запах земли, деревенской пыли, старого дерева – только он один стоил того, чтобы сидеть там часами и о чём-нибудь думать, представлять, что было в этих местах давным-давно, во время войны и гораздо раньше, как выглядели люди, живущие здесь, какие песни они пели, как они были связаны между собой, о чём думали, чего хотели.

А впереди ещё главная дверь – дверь в избу, которая расположена чуть выше сеней, поэтому нужно переступить порог, заходя в неё. Здесь тоже прохладно, пахнет мышами, зимой, всё аккуратно убрано, подготовлено к долгому отсутствию людей, а сейчас нужно приводить всё в чувство, вдыхать жизнь, взаимодействовать с каждым предметом. А это очень интересный процесс!

Для начала – топить печь. Даже если жарко на улице, избу прогреть нужно. Какая это была печь! Ни у кого не было такой в деревне! Настоящая, русская, занимала она третью часть избы, внутри можно было встать, слегка согнувшись. Рассказывали, что моя прабабушка в ней мылась. Была у печи и лежанка, с красным мягким одеялом, на ней умещалось целых четыре человека. А в середине избы – дубовый стол, круглый, ровный, словно приглашающий подойти и сесть к себе. У него мы всегда собирались за обедом или ужином. Был тут и чулан, изба делилась на две части печкой и пристроенной к ней перегородкой, получалось две комнаты: большая, со столом, двумя кроватями и двумя окошками, и маленькая, та, куда выходила основная часть печки с заслонкой, её и звали чуланом. Там была крохотная кроватка, не у каждого на неё помещались ноги, но само место было таким очаровательным, таким уютным, что не раз засыпали там, несмотря на размер кровати. А над этой кроватью висела полка с фотографиями и старыми книгами, количество их было небольшим, и иногда казалось, что знаешь наизусть всё там находящееся, но каждый раз по приезде с огромным интересом рассматривал каждый предмет по новой. А в главной комнате располагались настоящие кровати: особенно хорошо я помню одну из них, высокую, такую мягкую, что, казалось, проваливалась в неё по-настоящему. Невозможно было лечь сюда и уснуть не сразу: чары сна начинали своё действие в первую же секунду. Удивительно, что здесь всегда снились очень яркие, образные сны, и мне хорошо это запомнилось.

Иногда действительно кажется, что всё детство было чудесным сном. Сколько ещё могу я сказать про деревню! Как мы ходили в лес, за грибами, за ягодами, как бродили босиком по засохшей на солнце глине, и нам казалось, будто это мы сами крутим своим шагом весь шар земной, как часами лежали в клевере, уходили исследовать новые места на весь день или ездили в соседские, ещё не известные нам деревни на велосипеде, расспрашивали местных жителей о прошлой жизни, разглядывали покосившиеся дома, уже нежилые, стремительно уходящие в землю, стараясь запомнить, ухватить то, что в них осталось. Или жгли костры до рассвета, возвращаясь утром в тумане по мокрой росистой траве, или смотрели на звёзды ночами, находя каждое созвездие по большой старой астрономической карте, стараясь оставить эти знания и открытия в себе до следующего года, и всё равно на другое лето начиная поиск заново. Я бывала во многих местах, в разных областях России, и обнаружила одну примечательную вещь: каждый край обладает своим особенным звёздным небом. И это не о созвездиях, не об их расположении, а обо всём небе целиком. Где-то оно – плоское, словно ровно расстеленное покрывало, где-то выше, чуть более округлое, у нас же, на Смоленщине – высокий купол. И кажется, что такой же купол под тобой, а ты сам – стоишь в самом центре огромного, необъятного шара.

Всё окружающее менялось стремительно, с возрастом, просто потому что другим становилось наше собственное восприятие. И каждое лето окрестности становились чуть меньше, мы – больше, а с другой стороны, что самое удивительное, наоборот, мир становился шире, а мы – мельче. И всё это приходилось умещать в себе.

Однажды, когда мне было, кажется, три года, мы с отцом ушли далеко в лес, ходили долго, устали, а когда вернулись, он обнаружил, что... [...]

 

 

 

(в начало)

 

 

 

Внимание! Перед вами сокращённая версия текста. Чтобы прочитать в полном объёме этот и все остальные тексты, опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2021 года, предлагаем вам поддержать наш проект:

 

 

 

Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за октябрь 2021 года в полном объёме за 97 руб.:
Банковская карта: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина» и введите ключ дешифрования: 1KREiYCtRGAQvNdRvAcEHw
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению октября 2021 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

 

 

  Поделиться:     
 
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?..

Причин только две.
Поможем найти решение!

Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?.. Причин может быть только две. Мы поможем вам решить обе эти проблемы!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!



Свежие отзывы:


24.09.2022. Благодарю Вас за работу в этом журнале. Это очень необходимо всем авторам, как молодым, так и опытным.

Дамир Кодал


17.09.2022. Огромное спасибо за ваши труды!

С уважением, Иван Онюшкин


28.08.2022. Спасибо за правку рассказа: Работа большая, и я очень благодарен людям, которые этим занимаются. Успехов вашему журналу!

С уважением, Лев Немчинов


20.08.2022. Добрый вечер, Игорь! Сердечно благодарю Вас за публикацию рецензии на мою повесть г-на Лозинского. Дорожу добрыми отношениями с Вами и Вашим журналом. Сегодня же сообщу о публикации в "ВКонтакте". Остаюсь Вашим автором и внимательным читателем.

Геннадий Литвинцев



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!


Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Подробное описание где продают запчасти на холодильник у нас на сайте.
Поддержите «Новую Литературу»!