Ёрмунгард и пр.

– Подожди, мне так неудобно.
С закрытыми глазами, заевшийся по щеки в сдобную плоть, он не обратил внимания, но он шлепнула его сверху по плечу. Пришлось оторваться. Он приподнялся на локтях, поддернул ее ближе, вздохнул и вернулся к делу. Худая шея его изогнулась, кадык ходил туда-сюда, щеки втянулись. Он нагнулся на сантиметр, на два, прижался лбом и перехватил лодыжку большим пальцем. Она откинулась на спину, придерживая себя одной рукой, пока он сжимал плечи и наклонялся все ниже. Каждый раз, выныривая из позиции, шея его хрустела.

– Фу, теперь мне неудобно.

Обеими руками он взялся за ее бедра, оттянул левое, чуть согнув ее ногу в колене, а сам привстал и перенес вес на ягодицы. Одновременно он гладил пальцами ее под мышками, щипая волосики, как струны. Она сползла по простыни, и груди ее легли по обе стороны его головы. Отняв руку, на которой держалась, она откинулась совсем, и эта ее рука ее оказалась за спиной, где он тут же вплел свои длинные в ее короткие пальцы. Другую он упер себе в грудь, потом, не зная, что с ней делать, вставил в туннель между ее животом и своим оживленно двигающимся задом, где и прихватил намертво, как в замок. Ложась на руку, он расстелился у нее по грудям, привстал, взялся за ключицы, повернул голову, ухватил ухо, куснул мочку и волосы, надавил на плечи и сложил лопатки, как книгу.

– Нет, давай наоборот.

Она протолкнула дальше руку, мощно согнула ее в локте, так что он качнулся, будто подвешенный на крюк, расставила пальцы буквой V, уперла там, позади, в ямки по обе стороны его крестца, тем же усилием выпучила живот, схватив его руку, завела мизинец себе в пупок, повертела и толчком выпрямилась. Они кувыркнулись. Теперь она могла взять его ноги, выпрямить, скрестить в коленях и завести себе под голову, которую склонила, открыв рот и выставив язык навстречу тому, что оказалось рядом. Ее волосы вились у него на ключицах, когда она привстала на корточки и решительно дернула его торс к себе, втянула между колен к груди и складкам подбрюшья. Она щекотала его голень пальцами свободной, левой руки, и он поправил позицию: взял кисть ее левой своей правой, напряг голени, перевернул ее на бок, просчитал ребром ладони позвонки до кобчика, где рука легла крест-накрест с там ожидавшей, надавил тут же обеими, согнул ее ноги в щиколотках, потянул, – пятки впечатались ему в глазные яблоки до синих кругов, – выгнул плечи и перенес вес по касательной к выгибу ее правого колена так, чтобы подбородок его лег на ее плечо, притянул еще поближе, потом налег на внутреннюю сторону бедра, бросив две пары ног как противовес, поднял, и теперь она позволила ему ухватить себя за запястья, дала завести одно предплечье ему за пояс, но стоило ему согнуться под диафрагмой и развести предплечья широко, сгорбилась, подобрала ноги и свилась, если глядеть сзади, в шар, – ему ничего не оставалось, как привстать, пуская ее низом, раскрестить руки, взяться за бедро не там, где только что, а повыше, и когда она сдвинула бедра, он взялся за лодыжки, опустил, подвел руку, выставил плечо. Теперь он в полном комфорте мог положить ее указательный палец себе на сосок, а свой – ей за щеку.