Микромир

Летом мы всей семьёй нагрянули в гости к моей тётке. Поскольку муж её (в дальнейшем: «дядька») – заядлый рыбак, то рыбалки мы, конечно же, избежать не смогли (хотя, лично я предпочёл бы лишний раз сходить на болото). Встав ни свет ни заря, мы лихо оттопали километров шесть под бравурный марш дядькиных рассказов о необыкновенных уловах, об удивительных случаях, сопутствующих рыбалке. После прослушивания этого ликбеза, не поймать рыбину килограммов в десять нам было вроде уже как и неудобно. Озеро оказалось сказочно живописным. Описывать не стану, – это надо не увидеть, не услышать, а прожить. Замечу только, что рыба выпрыгивала из воды стаями.

– Играет, – пояснил дядька.

Но вот беда! – на крючки глупая рыба попадаться никак не хотела. Дядька не на шутку нервничал, но виду старался не показывать. С горем пополам наловили мы скромненький набор для ухи на одного человека. По дороге назад мы с женой старались делать вид, что не заметили провала, мол, улов как улов. Но уж больно пойманная рыба не сочеталась с рыбой из дядькиных баек, ни по качеству, ни по количеству. Дядька был безутешен. Уху он варил уже дома, без конца повторяя:

– Разве это уха?!

Чтобы как-то загустить блюдо, пришлось пойти на кощунство: добавить в уху крупу, что дядька никогда не делает. Через минуту с помощью тётки удалось выяснить, что добавленная крупа называлась «клей для обоев». Конечно же, дядька не хотел умышленно портить уху, но исстрадавшаяся душа не могла дальше выносить пытку и в отчаянии направила руку за клеем. Так поступает художник: убедившись, что картина никак не выходит, замалевывает её и выбрасывает.

Остаётся добавить, что в тот же вечер дядька поставил рыболовные сети и на следующий день угостил нас отменной ухой.