Микромир

– Где тот священник, который мне, наконец, моих стихов не отпустит? – вздыхала Марина Ивановна Цветаева.

У меня таких проблем нет: не принимают, не отпускают, не прощают. Хотя поначалу, пока читают про общих знакомых, всё очень даже благопристойно:

– И как ты точно это подметил!.. Ишь, глазастый какой!.. Талант!.. Самородок!..

Дифирамбы поют. Но как только узнают в рассказе себя… Всё!.. Читают не рассказ, а гнусный донос. Ну и понятно: обиды – выше крыши. А дальше, чтобы не вносить в свой внутренний мир раздора и сумятицы, поступают гениально просто: объявляют автора бездарным писакой и большой сволочью. Оно и понятно: легче изменить пару знаков во внешнем мире, чем ворошить своё нутро. Почему-то никто при этом не задумывается, что сам факт обиды в таких случаях говорит о многом: значит, срезонировало, отозвалось, узнало самоё себя, проявило ту часть, которую и замечать-то в себе не хотелось! Ну как тут не вспомнить гоголевское:

Да, мои добрые читатели, вам бы не хотелось видеть обнаруженную человеческую бедность. Зачем, говорите вы, к чему это? Разве мы не знаем сами, что есть много презренного и глупого в жизни? И без того случается нам часто видеть то, что вовсе не утешительно. Лучше же представляйте нам прекрасное, увлекательное. Пусть лучше позабудемся мы! "Зачем ты, брат, говоришь мне, что дела в хозяйстве идут скверно? – говорит помещик приказчику. – Я, брат, это знаю без тебя, да у тебя речей разве нет других, что ли? Ты дай мне позабыть это, не знать этого, я тогда счастлив".

У меня к подобным читателям лишь один маленький вопросик:

– Куда прикажете девать ворох лавров, которыми вы так легкомысленно увенчали мою бедную голову?! Мне лично этот мусор не нужен.

В оконцовке хочется придумать афоризм, типа: «Готовый льстить, – готов обгадить».