Горький мёд лихолетий, или Поколение void

(на чтение потребуется 1 час 15 минут)

 

 

 

Судьба упорно хранила Николая. Высокие памятники прикрывали «мишень», не давая киллеру основательно прицелиться, как будто Саня и Алина с того света незримо защищали своего друга. Пуля прошла в нескольких миллиметрах от сердца, а охрана доставила в реанимацию истекающего кровью шефа за двенадцать минут. Перед самым выходом из больницы служба безопасности «Рос-Кона» предоставила отчёт, который содержал неопровержимые доказательства причастности к покушению Иосифа Росмана. Сотрудники фирмы и друзья Николая были уверены, что, выйдя из клиники, он сделает громкие заявления и примет жёсткие меры. Несмотря на то, что Росман являлся мозговым центром предприятия, он всегда находился в тени своего друга. Все реальные рычаги управления, включая связи с силовыми структурами, были в руках Кондрашова, и он мог с лёгкостью раздавить своего партнёра вместе с его подельниками. Но после выписки Николай сначала уединился в своем коттедже, а приехав через неделю в офис и пригласив к себе начальника юридической службы, попросил подготовить документы, по которым он безусловно и безвозмездно передавал Росману свою долю «Рос-Кона» вместе с акциями дочерних компаний. Подписав бумаги и отдав необходимые распоряжения, Кондрашов уехал из города в неизвестном направлении, с облегчением швырнув в Неву мобильный телефон, словно сбросив с души ненавистный камень. Под двадцатилетним периодом жизни была подведена жирная черта, и он не знал, какую оценку поставить самому себе, как не знал, что делать дальше, хотя в этом незнании и заключалось его спасение.

 

Росман не рискнул вернуться в Россию. Он остался в Израиле, порвав отношения с теми, кто склонял его к устранению Кондрашова, назначив своего заместителя наёмным директором «Рос-Кона». Дела фирмы теперь почти не интересовали Иосифа, всё чаще он стал прикладываться к бутылке, но тем не менее по собственной инициативе регулярно переводил половину прибыли на единственный действующий банковский счёт своего бывшего друга. Впрочем, несмотря на всё случившееся, он не считал, точнее, не хотел считать его бывшим.

А что Николай? Вспоминал ли он Йосю в прошедшем времени или постарался вообще стереть это имя из своей памяти? Неизвестно. Во всяком случае, пока неизвестно.