Анна

Когда мать, сердито схватив в руки отцовский ремень или специально для такого случая приготовленный ею заранее гранатовый прут, пускалась за мной в погоню с твёрдым намерением отстегать меня за очередную шалость, то я кричала во всё горло только одно слово: «Ба-буу-ш-ш-ка-а!»

И моя бабушка тотчас появлялась, как по мановению волшебной палочки-выручалочки: или из пыльного курятника, или с огорода, из дома и даже с соседского двора. Но за мгновение до её спасительного прихода мои уши, и мамины тоже, сперва ознакомливались с чистотой и высотой бабушкиного голоса, не менее звонкого, чем мой:

– Что там происходит?! Вот я вам сейчас!

Ещё на начале этой фразы моя мама немедленно тормозила, в то время как я продолжала улепётывать со всех ног. Неважно куда, лишь бы оказаться подальше от цепких материнских рук. Убегала, провожаемая одобрительным взором бабушки. До сих пор не могу разъяснить себе, что хуже: жгучий, как змеиный укус, гранатовый прут или офицерский ремень – крепкий, широкий и страшно болючий.

Я у бабушки всегда была любимицей, первой бабушкиной внучкой. Это давало мне неограниченные права и льготы перед моим младшим братом и сестрой. Бабушка являлась моим ангелом-хранителем. Мне всё сходило с рук, почти любые шалости. Не думаю, что это было хорошо, но было.

Бабушку мою зовут Анной Тимофеевной. Это крепкая, энергичная, неутомимая труженица, протащившая на своих сильных плечах сиротство, сталинские времена, войну, хрущёвские кукурузные лепёшки, тяжёлый быт, непутёвого мужа и четверых детей. Иногда, в минуты хорошего настроения, она рассказывала мне истории о своей семье, о своём нелёгком, но богатом разнообразными событиями прошлом. Привожу их как есть, без всяких прикрас, хотя порой в них будут моменты, которые, возможно, вызовут у вас недоумение и даже сомнение в том, происходило ли это на самом деле. Добавлю, что Анна Тимофеевна сильно недолюбливает лгунов, мошенников, а также людей, дающих, но не выполняющих свои обещания.