Беседа над разрушенным городом

 

 

 

Однажды молодой философ гулял среди развалин приморского города. Груды камня: кремовый и золотистый песчаник, серый полированный мрамор и красный гранит окружали его. Выбитые из стен блоки сиротливо жались друг к другу. Колонны валялись как мертвецы в неестественных позах. Капители были подобны отрубленным головам. Редкие кипарисы смотрелись победителями. Они словно озирали развалины со сдержанным торжеством. Деревья молчаливо поощряли цветы, распустившиеся между плит, и травы, оседлавшие камни. Ящерки и змеи казались заскучавшими хозяевами.

Только в укромных уголках скрывались останки былой жизни. У корней кипариса блеснула мозаика. Рыжеволосая гетера задорно улыбалась. Её щёки с ямочками украшал нежный румянец. В волосы была вплетена жемчужная нить.

«Столетия назад здесь пировали и грустили. Эта девушка улыбалась. И лишь улыбка уцелела, умерев в камне», – подумал философ. Он взглянул на лукавое с прозеленью море. Оно уже размыло городской порт. Философ отвернулся и стал подниматься в гору.

Кипарисы возвышались над зарослями кустарника. Травы сомкнулись над мостовыми и фундаментами. Лишь кое-где среди зелени виднелось белое тело колонны. Чаще темнело что-то бесформенное. Древний камень можно было спутать с коровой.

Философ поднял глаза и увидел маленькую церковь. Её стены несли отпечаток иного мира. В кладке можно было легко найти знакомые капители и постаменты статуй. Но они уже превратились в нечто иное.

Философ увидел священника, который возился с ключами. Философ был так увлечен своими мыслями, что забыл о смущении.

– Неужели великий город жил только для того, что бы появилась эта церковь? – спросил он.

– Да, – ответил священник.

– Зачем тогда всё? Зачем усилия становятся красотой и достатком? Память тоже бледнеет и тает со временем.

– Усилия – признак роста. Всё растущее приносит плод и умирает. То, что не умирает – бесплодно.

– Но неужели эта церковь – единственный плод!? – воскликнул философ.

– Нет, наверное. Но эта церковь – не так уж мало. Она приносит свои плоды к подножию Небесного Престола. Только они оправдывают то, что здесь было, есть и будет.

– Плоды прекрасны. Это бесспорно. А как же сама жизнь? Разве она мусор и труд раба? – с грустью спросил философ.

– Поселянин сажает сливу ради её плодов. Их ожидают летом, с подросших деревьев. Но ещё весною слива расцветает. На белых лепестках оседает мгла, приходящая с моря по утрам. Потом капельки воды играют с дневным солнцем. Они медленно тают. С трудом отвожу взгляд.

Идёт время. Лепестки опадают и смешиваются с землёй. И вот поселянин с радостью обрывает сливы, выглядывающие из запылённой листвы.

Священник улыбнулся. – «Божья воля ведёт ко благу», – сказал он.

– Да, – задумчиво кивнул философ.

– Проси у Бога терпения на каждый шаг и радуйся вместе с Ним, – посоветовал священник.

Философ заметил, что близится вечер. Распрощавшись, он поспешил к месту своего ночлега. Идти было легко.