Рецидивы реинкарнации

 

 

 

Ровно в пять приехала шикарная черная машина. Это был японский Нисан. Было уже светло тем предутренним светом, когда вся природа дышит и не надышится уходящей прохладой ночи. У нас все с вечера было готово и мы через минуту выскочили на улицу. Водитель вежливо стоял у дверец машины, рассаживая нас в салоне.

Ехали очень быстро. Говорят, что дорога от Туркменабада до Керки занимает не меньше двух часов. Но уже через час мы въезжали в Керки. Машину пропускали так, словно в ней был сам президент страны.

– Твой хозяин здесь авторитет! – заметил мой отец.

Водитель кивнул головой:

– Бяшим-ага очень уважаемый человек. Я везу вас к нему домой. Сейчас он на работе.

– В семь на работе?

– Президент в Ашхабаде встает рано и собирает хякимов на селекторный разбор. На это уходит час. А после наше солнце снова ложится спать.

– Интересный режим, – заметил отец. Он сделал вид, что не понял иронии водителя.

Да и тот не собирался говорить, но через минуту сообщил:

– Как только вас расселят, то Бяшим-ага обещал приехать.

Да, так и произошло. Мы расположились в прекрасном доме с тенистыми аллеями и большим бассейном с чистой водой. Каждому прислугой была выделена комната. Когда нас пригласили на веранду, приехал хяким. Он радостно, раскрыв руки, шел навстречу отцу. Было ясно, что они очень были дружны в свое время.

– Какое у тебя прекрасное сопровождение, Вячеслав-джан!

Хяким подошел к нам с протянутой для пожатия рукой. Но вдруг обнял меня:

– Я помню тебя крошкой. Но сейчас ты джигит!

Дину он приветствовал взмахом руки. Она, было, обиделась, но сам хозяин сказал:

– Диночка, у нас восточная страна. У женщин свое место в жизни. Но ты европейка, можешь быть везде, никто не тронет. У меня в городе жесткий порядок. Мы не пользуемся замками. Все двери открыты.

– Вы победили криминал? – спросил отец.

– Мы вернулись к истокам восточной государственности. И смертная казнь у нас существует. Все это хорошо. Вот скажи, бывает ли такое чувство, когда видишь человека и знаешь его как родного?
– Это ты про меня? – спросил отец.
– Нет, это про твоего сына. Дима очень похож на одного человека, сыгравшего большую роль в жизни моей семьи. Но, что говорить, подождите немного.

Бяшим встал и пошел в угол комнаты. Она была около сорока квадратных метров. И современный чешский сервант стоял от нас в метрах семи. Вскоре он вернулся с альбомом старых фотографий.

– Это мой отец, Искандер Курбанович. Он работал в органах и вышел в отставку генерал-лейтенантом КГБ. У него очень интересная молодость. В шестнадцать лет он провел отряд красноармейцев по тоннелю под Амударьей и участвовал в пленении Джунаид-хана. А первым командиром был человек с гордым именем Беркут. Вот он!

И здесь Бяшим-ага посмотрел на меня:

– Вы, Дима, с ним на одно лицо.

Я взял фотографию, и увидел… себя, но уже, наверное, таким, каким должен стать лет в тридцать.

Динка выхватила фото. Она жадно разглядывала неизвестного нам Беркута и сверяла его со мной.

– Точно! Ты видел сон про себя. Ты и был Беркутом!

– Ей, дочка, о чем ты? Откуда ты знаешь имя этого человека?

– Сейчас расскажу! Это так необыкновенно. Но один вопрос к вам, Бяшим-ага: когда Беркут умер?

– Его расстреляли в 39-м году.

– Расстреляли?

– Да, тогда многих военных расстреливали. Моему отцу повезло. Его мать была какой-то родственницей Калинину. Ну, если знаете, его в СССР называли Всесоюзным старостой.

– Знаю, – хмуро ответил отец. – Он-то свою жену не спас от сталинских лагерей. Но о чем вы говорите Бяшим и Дина? О каком сходстве?

– Мы все сейчас расскажем, – воскликнула девушка. – Да, Дим? Расскажем?

Она посмотрела на меня. Я кивнул головой. Меня эта история стала пугать. И я снова рассказал свой сон. Когда я остановился, а это были слова о кинжале из Дамаска, то Бяшим-ага схватился за сердце. Тотчас откуда-то выскочила его жена. Она стала что-то говорить по-туркменски, указывая на нас пальцами.

– Гит! – услышал я знакомое по сну слово.

Женщина тотчас же ушла.

– Это третья жена, – сказал Бяшим-ага. – Клавдия уехала на Брянщину. Детей у нас не было, но появились идейные, как говорили раньше, разногласия. Вторая жена была совсем дурой. Я отправил ее к родителям через месяц. А Бахар чуткая, но всегда в панике за меня. Она… Я, почему схватился за сердце? Нет, я не болею. Но, Дима друг, узнаешь ли ты вещь, которую я сейчас покажу?

Старый товарищ отца встал из-за стола и пошел к боковой стене, где висел огромный ковер. И только сейчас мы заметили на его фоне висящий кинжал. И когда он оказался совсем перед моими глазами я сказал:

– Это он! Это то, что я видел во сне…

И тогда я отключился.