Идиот

 

 

 

Я – идиот.

 

Вообще-то меня зовут Вова...

 

Идиотом меня называет мачеха, когда отца нет дома. Его часто нет дома. Он всё время работает. Чтобы заработать много денег.

 

Идиотом я был не всегда. Раньше у меня была мама. Но она умерла. Её убил какой-то маньяк три года назад. Папа долго пил. А потом появилась эта… Люська. И теперь мы живём втроём.

 

 

– Руки мой быстро и обедать!

– …

– Ты слышал меня? Особое приглашение требуется?

– …

– Чего ты там мычишь? Идиот, прости Господи…

 

Вот, слышали? Опять…

Я Люську никак не называю. Никак. Просто «ты». Это за «идиота» и вообще…

 

– Жуй тщательней, чего опять кусками глотаешь?

– …

– Чего молчишь-то? Скажи хоть – «вкусно, спасибо»… Нет, молчит! Разговаривать ещё не разучился?

– Нет...

– О, надо же! Соизволил вымолвить словечко! Ну давай, продолжай разговор!

– А когда я к бабушке поеду?

– На следующей неделе. Так что готовься давай!

 

Ура! К бабушке! Чего мне готовиться, я всегда готов!

 

 

Деньги, заработанные папой, тратились на люськины шубы и на постоянные турпоездки.

«Я тебе покажу мир…» – сказала Люська отцу, когда переехала к нам жить. Папа радостно кивал, а я удивлялся – чему радоваться-то? Люськины слова звучали точь-в-точь, как угроза вечно пьяной мамаши Серёжки Сафронова «я вам покажу кузькину мать!»

 

На время турпоездок меня сплавляли к бабушке в деревню. И неважно – были ли это каникулы или самый разгар учёбы. Люська работала в поликлинике, и липовыми справками я был обеспечен всегда.

 

Бабушка моя, Ольга Филипповна, мамина мама, была доброй. Немножко странной, но доброй. Боже, как от неё пахло! Хлебом, молоком, земляникой и жареной картошкой. Жарить картошку так, как жарила её моя бабушка, не умеет никто в мире! Я в этом уверен.

 

Когда из жаркого зева русской печи извлекалась огромная чёрная сковорода с ароматным картофелем, покрытым румяной корочкой, начинался пир. На весь мир. Горячая картошка, мягкий хлебушек и охлаждённое молоко от бабушкиной Зорьки – что может быть вкуснее? А землянику с молоком вы когда-нибудь пробовали?

 

 

– Чего расселся? Поел – кыш из-за стола! На вот тебе рубль, в магазин за сахаром сходи… Да не задерживайся нигде, чтоб я не беспокоилась… Район-то новый…

 

«Беспокоилась»...

Я с удивлением взглянул на Люську. Она беспокоится? Обо мне? Да не может такого быть…

 

А район и вправду был для меня нов. Мы переехали сюда неделю назад – отцу наконец-то дали квартиру в белой многоэтажке.

 

– Если бы не я… – заявила тогда Люська. – Сидел бы в своей однокомнатной до скончания жизни.

 

Не знаю точно – так ли это.

Но о том, что Люська закатила какой-то грандиозный скандал в профкоме завода, где трудился отец, я слышал. Весь двор шептался об этом. Целый месяц. А потом мы переехали. Несколько дней я ездил через весь город в свою старую школу на занятия. На гремучем трамвае. Пока не наступили каникулы.

После каникул придётся привыкать к новым одноклассникам...