Без гнева и пристрастия

Sapienti sat

Брут получил оплеуху от Иуды. Бруту не хотелось раздеваться. Он еще верил. От этого и получилось такое разгильдяйство. Люди, сидевшие вокруг, долго ржали звериными голосами и не могли остановиться. Брут же страшно вращал своими круглыми, как пятаки, глазами и обильно потел.

– Все еще надеешься, сволочь, – шипел обозленный Иуда. – Скидай портки, я тебя, голого, целовать буду!

Солнце на глазах проваливалось за горизонт. Небо стало совсем зеленым, и последние ласточки сменились первыми летучими мышами. Ветер совершенно стих, и дым от костра, вокруг которого сидела дюжина участников начинавшегося представления, медленно поднимался вверх и был похож на поставленную торчком гигантскую серую дубину.

– Давай, Хома, ты же хорошо умеешь это делать! – крикнула одна из морд. Брут резко обернулся на голос. Морда была незнакомая, но очень напоминала кого -то из лидеров Третьего Рейха. "Геббельс", – решил про себя Брут. Маленький и худой, Геббельс сидел на корточках и чесал под мышками. Похоже, его беспокоили паразиты. Окружающие одобрительно заулюлюкали. Геббельс доверчиво заулыбался.

– Ты хоть газеты-то последние читал? – продолжал Иуда. – Ты хоть знаешь, что в мире делается, скотина?

– Вселенная бесконечна... – выдавил Брут.

Все тут же заржали. Замасленный бородач с лицом старца, соблазняющего Сусанну, сально заметил:

– Этот наивец собирается слепить из нашего Брута богоугодного праведника, – он показал осклизлым пальцем куда-то в четвертое измерение. – Наивец представляет его в искаженном свете.

– Да ему просто нужен положительный герой, вот и все. Сволочь, – вставил Иуда.

Замасленный оскаблился. Стало ясно: они имеют ввиду светлую личность Автора. Тот задумался. Закурил. Выпустил густую струю дыма на бумажный лист, лежащий перед ним. Огромная серая дубина неожиданно рухнула. Все стало серым и непрозрачным. Люди закашлялись и замахали руками, пытаясь разогнать окутавший все вокруг сизый едкий дым. Послышались стенания и зловещие проклятия.

– Я пошутил! – заорал Иуда, давясь гарью. – Мы же тут все задохнемся! Не буду я трогать твоего Хомку, дьявол с ним!

Дым постепенно рассеялся. Все ошарашенно пялились друг на друга, отплевываясь и сморкаясь в костер. А вокруг стало уже совсем темно. Летучие мыши сновали над головой, словно черные молнии. Звезды бесстрастно взирали на еще не ожившие образы писательского воображения. Читатель пошловато позевывал. Вдруг человек с улыбкой Юрия Гагарина жизнерадостно воскликнул:

– Ребята, а пойдемте купаться!

Дамы робко захихикали, и две из них (всего их было три или четыре) возбужденно повскакивали со своих мест.

– А что, в самом деле? – почесал бороду Иуда.

Брут тяжело и прерывисто вздохнул. Мгновения разброда и шатаний понурой гурьбой удалялись в сторону.

– Так что же все-таки здесь происходит? – попытался вставить белесый ариец, вытянув в вертикальном направлении свое и без того излишне вертикальное лицо. Но его уже никто не слышал: все азартно ринулись куда-то вниз, туда, где хрустальная гладь лесного озера уютно мерцала лунною дорожкой, туда, где коварно таились ответы на еще не возникшие в их беспечных мозгах вопросы...