Австралия

 

1.

 

Розанов и египетская цивилизация первыми догадались, что бабочка это душа. На языке философских дефиниций бабочка энтеллехия гусеницы через куколку, труп. У некоторых видов бабочек нет пищеварения, они только вкушают туки. Некоторые виды бабочек живут день, сколько цветы цветут. Розанов и египетская цивилизация первыми догадались, что смерти нет, пишет Розанов.

 

2.

 

Соседка Грибова покрикивает на Соседку Цветкову, а ты знаешь как с двумя детьми, как отгруженная барка на маневрирующую канонерку, дай дорогу, зашибу. А она ей, зато ты пьёшь, А та, ладно ты, трезвенница, блядь. Соседка Западлова как женский пахан молчит, не заступается за дочку в целях педагогических, может, возьмётся за ум. Хотя ей обидно, какая-то индейка стала вождихой всего околотка, воспитательницей, матерью, пьёт, гуляет, воспитывает, сшивает пространство словами, набросками поступков про то, что природа и история одно и то же, Бог и его имя одно и то же, снаружи и внутри одно и то же, просто это как прожитая жизнь, кого-то очень жалко, а кого непонятно.

Не эту ведь подёнку, скороспелку, которая здесь появилась как бабочка однодневка, а вот прижилась, развилась, как цветы маргаритки на участке, чистотел, подорожник, слепая крапива. Птицы прилетают, кланяются в пояс, мыши полёвки ночуют, шмели, стрекозы танцуют, бомжи, восьмиклассницы, история, природа. Не этого же, который всё время за стеклом на веранде, за цветами на подоконнике как за летой, как соглядатай, чего-то там строчит на компьютер про то, что Бог это пьющий сосед Саша Алмазов, который приходит и говорит, мастер, дай взаймы, выпить надо.

 

3.

 

И куда тебе уезжать, здесь же все живые, папа, мама, цветы на столе, телевизор, книги. В книге Бог живёт, говорит про то, что всё внутри у себя живое. В телевизоре обнажённые дамочки и салон Анны Павловны Шерер показывает фокусы про то, что всё снаружи себя мёртвое. Как город, в котором джипы, бомжи, богема, диджеи я на не я меняют за деньги.

Зато там земля, земля тебя любит, зато там вода, по воде ходит Бог. А здесь на твоей веранде прячется в ангелов из папье-маше, в кукол из глины, в иконы из вышивок и пастелей, в картины про Арлекинов и Пьеро, в заросший тупик во дворе, в котором очень быстро история станет природа, пока мастера местных ремёсел, побывшие уже туристами, сезонниками, дачниками, местными по жизни…

В июне на Соловках у друзей, которые сказали, приезжайте скорей, без вас у нас плохо пошло, никто никого не любит, не жалеет. В июле в Мелитополе, на кладбище на могиле выросли дуб и вишня, на них сидит птица и рассказывает в космос что-то очень подробно про папу и маму. На Азовском море обнажённые девочки в зелёной воде представляются Модильяни. Модильяни грустен, он знает про вечные муки и поэтому говорит, ну, кого ты привёз? Как бы не замечая красивых изгибов линий, наполненных шоколадной пустотою, в которой ещё всё может получиться, как у Жанны Дарк и как у Миледи, а будет как у мамы. Вот, привёз жену мужа, вдову, лечиться от астмы, с острова Соловки в Белом море с внуком и уже еду обратно, чужой город. В августе в счастливом месте, где водятся носороги, где поют песню Акеллы, где собирают грибы.

И всё мне нет призору, всё чего-то боишься, то ли людей, то ли смерти, то ли себя, то ли жизни, то ли на ста шага попасть из арбалета в дракона на цепочке, что он издыхая превратится в святого Себастьяна, а виноват опять ты.

 

4.

 

Видно, надо делать работу, хоть почти никто не помогает, кроме трёх женщин-парок, жены, тёщи, дочки, мамы, папы, Николая Филипповича Приходько, Пети Богдана, 175 тысяч посмертно реабилитированных на острове Соловки по данным общества «Память», двух-трёх местных общин, на Соловках, в Москве, в Мытищах. Просто людей очень жалко, а себя очень страшно, больше, чем зоны, государства и церкви, потому что с передачи о сталинских и гитлеровских жертвах на пятом канале переключаешь на передачу, где незнакомые тёти и дяди занимаются онанизмом и ничего не чувствуют при этом, но играют наслажденье, на восьмом канале.

Просто устал очень лечиться болезнью эпилепсией от книгонепечатания, пока поезд летит под откос, в котором знакомятся, занимаются любовью, жарят шашлыки, наливаются пивом, делают карьеру, детей рожают, обещают им пол мира.