Австралия

Сначала я очень устал, 20 лет работы и ничего снаружи, всё только внутри. Когда не напечатали стихи, стал писать эссе, когда не напечатали эссе, стал писать рассказы. Потом как утешенье, что очень болен. Что общины не стало, мужчины куда-то делись, поэтому помогали поодиночке женщины, бабушка, мама, жена, дочь, тёща. Что должен только видеть, что больше от тебя не требуется, всё остальное как болезнь, раз общины нет. Что в сплошной подставы как подарок: сеть из дождя, ветра, снега, солнца, деревьев, воды. Слова соединяются в фразы между случайными людьми и одни что-то помнят, другие забывают, потому что очень тяжело делать работу. Марии приснился сон, говорит, страшный, что они бомжуют в трамвае втроём, мама, Аня и она. Вот я как раз про это. Только что-то подумаешь, как оно наступает. А говоришь, нет общины, вчера, когда писал рассказ про чудо, Мария позвонила из электрички, что радуга, зимой не бывает. Сегодня, когда писал про внутри без наружи, очень тяжело всю жизнь, Марии снился сон как они бомжуют в трамвае втроём без меня, страшный.

Но это не община, это дальше, после «поколения дворников и сторожей, потерявших друг друга в просторах бесконечной зимы, все разошлись по домам». Потому что там нельзя скрепить людей пластилиновые фигурки из глины никаким дождём, ветром, зноем, снегом, в Крыму, в Австралии, на Белом море. Зато можно с помощью искусств и ремёсел, как художник Хамид Савкуев, актёр Максим Суханов, режиссёр Кама Гинкас, актёры театра «Около», художники Филиппова, Черкасова, Филатов, художница Погорелых с глиняными фигурками на продажу, Пьеро, Арлекины, Квазимодо, Гретхен, ангелы, Мальвины, Наполеоны, эльфы, художник Поприщин с кожаными сумками, на которых городской и деревенский пейзаж маслом, который не смывается, ни дождём, ни ветром, ни солнцем, ни зноем, и не смоется уже никогда, только художник Поприщин не может больше рисовать одно и то же за деньги. Лучше выпьет водку и поедет в Кащенку подлечиться. Как художники Филиппова, Черкасова, Филатов, у которых пастели, акварели и масло про то, что внутри и снаружи одно и то же, сливаются в какой-то сон про то, что, но никто об этом знать не должен, иначе это как бомжевать в трамвае без мужчин и денег, очень страшно.

Это как актёры театра «Около» играют спектакли, про одно и то же пантомиму, Гитлера, Сталина, клинику, «Битлз», мужскую нирвану, женское одиночество, поппури из советских песен и исповедь армянского мальчика на греческих котурнах в Америке про то, что всё то же самое, только верующее. Как у художника Хамида Савкуева на картинах нет порока, только тайная исповедь, которая становится явной постепенно, страданье и состраданье. Как у актёра Максима Суханова все юродивые, хоть глухонемой бандит Свинья, хоть романтический герой Сирано де Бержерак, хоть начальник король Лир, хоть вор в законе Хлестаков. А потом туман растает как в фильме Федерико Феллини «Амаркорд» и окажется, что община просто продвигается внутрь, а не наружу. Как в фильме «Сталкер» Тарковского, апокалиптический холод душ снаружи человека, а внутри человека 20 лет без денег, и как стихи становятся эссе, эссе становятся рассказы, рассказы становятся молитвы. А министр халтуры Мертвенный ведёт по телевизору ток-шоу «Русская литература мертва?», «У истории смысла нет?». Ринг между Анной Павловной Шерер и капитаном Тушиным. Как только Анна Павловна хочет сказать, что никакого внутри нет, а капитан Тушин хочет сказать, что никакого снаружи нет, ведущий ринга кричит жизнерадостно, а теперь рекламная пауза.