Всё, что сердцу – Мила

Егоровы – многодетные муж и жена – были домовыми активистами. Четыре их дочери выросли и жили где-то в городе, пятый – Макс, приблатнённый странноватый паренёк – перешёл в выпускной класс. Днями Максик маялся, а ночами нервировал округу – три года условно его совершенно не впечатлили. Отца он звал – Егоров. Егоров был доволен, что «пацан самоутверждается». Мать в эти дела не лезла, дел у неё и так было по горло. Она была «администрацией дома», а дому постоянно что-то было нужно – то всю зелень до самых гаражей уничтожить, то вредных кошек потравить, то «ВХОД» на подъездах написать… Она любила слово «акция». С завидной регулярностью на дверях, столбах и деревьях зацветали объявления (а всё егоровский цветной принтер) с интригующим зачином: «АКЦИЯ! АКЦИЯ! АКЦИЯ!». Последняя акция была благотворительной. К Егоровым несли детские вещи, игрушки. Егоровы упаковывали их в непрозрачные пакеты, а потом Егоров отвёз эти пакеты в поселковый совет, и больше их никто не видел.

Вот тут-то мама и ляпнула, скользнув глазами по оборванному карапузу (Пашка Линьков, сын алкоголиков), мол, что-то благотворительность на него «нифига не налипла». И не проще ли было эти тряпки оставить для Линькова…

Всё-таки умела мама, вот так, парой слов, нажить себе врагов! Ну сказано же – акция краевая. Край большой, какое там «оставить». Администрация дома теснейшим образом сотрудничает с администрацией посёлка, посёлок – с городом, город – с краем. Всё это сказано и всем известно. Всем, мама!!...

Мила злилась. Миле нравился Макс… При чём тут Макс? Нравился – не нравился… Вообще ни при чём! Дело не в нём, дело вообще, может быть… в Линькове! Да, в Линькове. Ведь можно пойти и одарить этих самых Линьковых – самой. Самостоятельно. Раз – и всё! Не проще ли? Чем ставить «двойки» чужой благотворительности – не проще? Стучишься (у Линьковых звонка уж точно нет); открывает держащаяся за стены Линькова; протягиваешь ей аккуратную стопку ношенных, но ещё вполне себе ничего вещичек (да и почему ношенных? да и нет у нас ношенных! но есть деньги, т.е. – новых!) и, немного стесняясь, говоришь: «это – вам!»; «а это, ссука, – тебе!» – выкручивает дулю Линькова, как будто ты просишь, а не даёшь, «пшла отсюда, тварь патлатая!»; и ты уходишь, потому что – а что делать?

Нет, если Мила и злилась, то… не сильно. И вообще – нет, не проще. Нет.

…Умываясь холодной водой и всхлипывая, Мила представляла огромное объявление – этак с альбом, этак с ватман: «АКЦИЯ! АКЦИЯ! АКЦИЯ! Зачистка территории от вредной Шемякиной!» И мамино фото. Цветное.