Жили-были…

 

 

 

Вася Быков, дюжий мужик из Энска, после обильных возлияний в одном из питерских ресторанов по случаю выгодной сделки, наслаждался полным расслаблением организма и иллюзорностью окружающего мира (коньяка, водки и виски было выпито несколько литров). Слегка пошатываясь, он подошёл к своему столику и, блаженно опустившись в кресло, осмотрелся вокруг, сузив и без того маленькие глазки. «Фирмачей», с коими он заключил договор о поставке мяса из Энска в Питер, за столом не было.

– Вот вы где у меня! – заплетающимся языком выдавил из нутра Василий, показывая неизвестно кому плотно сжатый кулачище, а затем, повертев туда-сюда головой, позвал своего телохранителя: – Геха, ты где?

– Я здесь, Василий Васильевич, у вас за спиной.

Из-за кресла в один момент вынырнул Геха и, склонившись над хозяином, подобострастно впился в него глазами.

– Геха, а где «фирмачи»?

– Отбыли, пока вы с девушками у шеста общались. Велели передать, что им всё понравилось и что будут рады в дальнейшем сотрудничать с нами.

– Не с нами, а со мной! Ты что – к моему делу примазываешься, собака?! – грозно проурчал Василий и схватил за галстук не успевшего отпрянуть Геху.

– С вами! С вами, Василий Васильевич!

– То-то! Я вас всех насквозь вижу, поганцы! Меня подсидеть и продать хотите! Не прой-дёт! Вот вы где у меня! – снова сжал кулачище Василий.

За столом никого не было, а ему хотелось продолжения праздника, хотелось пообщаться и развернуться во всю ширь своей души и кошелька. Он жаждал показать этим столичным занудам, как гуляет простой парень из Энска, предприниматель Вася Быков.

У стола, собирая на поднос посуду, мельтешил официант, ряженный в серебристый камзол петровской эпохи.

– Эй, любезный! А что это за прикид на тебе? Клёво смотришься, брат! Как барон какой или граф! – и Вася заржал над своей шуткой, треснув ладошками по столу так, что задребезжала посуда.

Официант, едва глянув на Васю, продолжал заниматься своим делом.

– Да ладно, не обижайся, брат! Ты сам-то откуда будешь?

Официант выпрямился.

– Извините, но разговаривать на личные темы мне запрещено, – без эмоций на лице пояснил он Васе.

– Ладно. Я просто забыл, что ты не граф, а лакей. Ну, тогда быстрей налей! Вопля, стихами заговорил! – и Вася раскатисто захохотал.

Официант, дождавшись, пока тот отошёл от смеха, поинтересовался:

– Что угодно налить?

– Да ладно, не напрягайся. Я сам налью. Ты ведь не знаешь, сколько мне надо наливать. Вы тут все культурные, по грамулькам водочку чмокаете, а я её стаканАми люблю глушить! Понял, лакей?!

– Так точно-с, понял, – опять сдержанно ответил официант, но в глазах его на мгновение сверкнули недобрые огоньки.

– А раз понял – скажи, брат: тебе не противно прислуживать, угождать? – уставился Вася на официанта, желая услышать ответ.

– Нет, не противно. Это моя работа.

– Молодец! Правильно отвечаешь! Но врёшь и мне, и себе!

Вася заглотил бокал водки и снова устремил осоловевший взор на стоявшего перед ним официанта, подпирая рукой жирный подбородок и медленно пережёвывая закуску. Из его красновато-мутных глазёнок по одутловатым щекам потекли слёзы.

– Эх, брат, врёшь ты мне всё! А я ведь тоже начинал с низов. Я на нашем мясокомбинате бойцом начинал работать: скотину забивал на мясо. Всякое бывало: и спину перед начальством гнул, и прислуживал, и угождал! Но… молчал, ждал и делал своё! А пришло моё время – предстал во всей красе! Вот он – Я! А вы, начальнички партЕйные – вот где у меня! – сжал кулачище Василий. – А ты как думал? Не сразу я стал хозяином, но ведь стал!

Он саданул поднятым кулачищем по столу, а потом, смахнув слёзу, встал с кресла и приобнял за плечо молчаливого официанта.

– Люблю я молчунов. Ты, брат, молчи и делай, как я, свою карьеру! Всё в этом мире может перемениться: и ты станешь хозяином этого кабака!

– Согласен, всё в этом мире меняется, – задумчиво промолвил официант и добавил, уже более решительно: – Но, чтобы вы знали, этот ресторан подарил мне отец, и я начинал свою карьеру хозяином этого заведения.

Он ловко вывернулся из Васиных объятий и, подхватив поднос, со словами «сию минуту» исчез в толчее полутёмного зала.

– Я что-то не понял, Геха! Он на что намекает? – Вася, пошатываясь, повернулся к своему телохранителю и уставился на него, словно молодой бычок в загоне перед забоем, маслянистыми и бездумными глазёнками.

 

 

 

Декабрь 2011