HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2020 г.

Виктория Алейникова

Импровизация

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 19.05.2012
Оглавление


1. Часть первая. 1.
2. Часть первая. 2.

Часть первая. 1.


 

 

 

Телефонный звонок разбудил меня рано утром – ещё не было и семи. Я вздрогнул, неуклюже оттолкнул в сторону тёплое одеяло и босиком выскочил в коридор.

– Да. Я слушаю.

После секундной паузы неуверенный мужской голос негромко произнёс:

– Боб? Привет, Боб, это Вадик. Узнал?

– Чёрт подери, дружище, я всё понимаю, но зачем в такую рань? – оживился я.

Недовольство моё вмиг испарилось, когда я услышал в трубке Вадика – верного товарища со школьной скамьи. Однажды, перезнакомив меня со всеми своими приятелями, он незаметно ввёл меня в их компанию, и там я быстро почувствовал себя своим.

Мы очень разные: один из нас любит компьютеры, другой – спорт, третий – книги. Миша презирает наши увлечения, всецело отдаваясь музыке. Лена – редактор-хиппи. Кид – скучный банковский работник, но весёлый друг и прекрасный собеседник, у него милая жена и вот-вот должен появиться ребёнок. Пожалуй, среди нас он самый правильный: верный своим привычкам, он не ставит на карту всё под влиянием мимолётной прихоти души, в отличие от остальных.

Учимся и работаем мы в разных местах, можем неожиданно исчезнуть на неделю или месяц, бросив привычные занятия, друзей, дом, а возвращаемся обратно так же внезапно. Любим приходить друг к другу без предупреждения и часто сталкиваемся на улицах, не договариваясь о встречах заранее. Сначала меня раздражали это непостоянство, разнузданность во времени и страсть, с которой мои новые друзья ежедневно разрушали и заново строили свои жизни. Но оттого я так легко обрёл себя в их компании, что и сам был отчасти таким: безответственным и импульсивным.

Я понял, что объединяет нас по-настоящему, пожалуй, одно: какое-то глубинное, врождённое чувство свободы, неумение и нежелание обрести дом и привыкнуть к нему, стать оседлым и связать себя обязательствами постоянства. Вопреки этому, в отношениях с теми, кому мои друзья отдавали свои сердца, они были искренни и верны: я почувствовал это и с лёгким сердцем отдался новой дружбе, ни минуты не сомневаясь в том, что никогда не буду преданным и забытым. С тех пор я жил, рискуя, меняясь, играя ва-банк, но жил по-настоящему, крепко привязавшись к моему новому окружению.

Невзирая на разность интересов, мировоззрений, жизненных целей, удивительный закон притяжения между нами действует, ни от чего не зависящий; дружба формирует и взращивает нас в едином временном и пространственном пласте, и я благодарю тот день, когда стал частью моей нынешней компании.

 

– Итак. Выкладывай, что там у тебя, – нетерпеливо потребовал я, когда Вадик, быстрый как космический корабль, появился на пороге моей квартиры.

– Подожди уж, – застенчиво ответил друг. – Кофе свари, я ведь сразу после звонка к тебе рванул, маковой росинки во рту не было.

Я усадил Вадика на высокий мягкий пуфик, достал турку и ароматный пакетик с молотыми кофейными зернами, включил газ. Друг сидел молча, буравя взглядом стол, и, по-видимому, собирался с мыслями. Я достал из ящика стола сигареты и вопросительно взглянул на Вадика – тот отрицательно покачал головой, и я вернул пачку на место. Это были чужие сигареты: я, некурящий, так и не выбросил их, когда однажды они были забыты в моей квартире… Наконец я поставил перед Вадиком крупную пузатую чашку с обжигающей густой арабикой и тарелку с жареными тостами, сел напротив, а он посмотрел на меня и заговорил:

– Только не перебивай, пожалуйста… Конечно, надо давно было об этом сказать, но я надеялся, что всё как-нибудь обойдётся. Нет, ничего страшного не случилось, – торопливо добавил он, заметив мой встревоженный взгляд. – Прости, брат, но нужна твоя помощь.

Вадик замолчал. Он обхватил керамическую чашку руками и снова уставился в стол. Его густая лохматая чёлка падала ему на лоб, почти касаясь чёрных бровей, нависавших над слезящимися голубыми глазами в красных сосудиках. Губы у Вадика были крупными, но идеально вылепленными, прямой нос некстати заканчивался мясистым шариком, и это придавало его строгим чертам нелепое, но добродушное выражение.

От нечего делать я разглядывал руки друга, снова и снова отмечая несуразное несоответствие между ними и Вадькиной внешностью. Высокий и по-своему грациозный, с тонкими чертами лица, которых не портил даже нос, он походил на принца датского, каким я его себе представлял, но руки у Вадика были грубыми, узловатыми, мозолистыми, как у рабочего. Мы давно оставили его в покое, пытаясь выяснить, на какой стройке Вадик добывает себе лишний хлеб, но странное сочетание изящества и силы придавало доброму, простоватому парню загадочность, делало его старше своих лет.

Я нетерпеливо заёрзал на стуле. Вадик вздрогнул, очнулся и торопливо заговорил опять, запинаясь и путаясь в словах:

– Понимаешь… Когда кто-то из наших перестаёт отвечать на звонки, это значит, что нелёгкая забросила его в край, где нет электричества и водопровода, и нужно подождать, пока лихой автостоп не вернёт всё на круги своя. Ну, ясно. А если пропадает тот, кто ни разу этого не делал?.. В общем, Боб, никто не слышал о ней уже почти месяц. Ленка спохватилась несколько дней назад, первая... Ну, Боб, остался только ты, кто может что-то выяснить.

– Почему я? – растерянно ответил всезнающий Боб, не спросив, о ком идёт речь.

Вадик напрягся.

– Я имею в виду Зелёную. Ребята очень просили тебя помочь.

Наступило молчание. Я закрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное, а в груди медленно нарастала тоска.

 

Зелёная – мы никогда не называли Сашу по имени – появлялась в общей компании редко, но к ней были привязаны все наши друзья, включая Вадика. Он-то и познакомил нас с ней.

Она была маленькой, хрупкой, некрасивой, волосы у неё были выкрашены в безобразный зелёный цвет, но её обаяние, нежность, ум, который она не скрывала, но и не выпячивала, притягивали к девушке людей, как магнит. Зелёная была с нами, но не была нашей. Каким-то чутьём каждый из нас понимал, что спокойствие и рассудительность Саши – напускное: её свобода была гордой, вызывающе смелой, и Сашу любили, но как бы исподтишка, таясь.

Она была вредной, но отходчивой, любила подшучивать над людьми, но не зло, была скрытной, но не угрюмой, и всегда помогала, сердцем чуя чужие невзгоды. Она водила людей за нос, и никто не знал о Зелёной правды: кто она, где училась, чем занимается – допытываться было бесполезно, и друзья верили тому, что болтала она сама. У неё многое получалось хорошо: танцевать, веселиться, играть на гитаре, отгадывать загадки, болтать без умолку и внимательно слушать. Теперь мне кажется, я влюбился в Зелёную сразу, тем не менее, долго вглядывался в её мелкие, но правильные черты лица и смешную мальчишескую походку, привыкал к низкому, но мягкому голосу, каждый день открывая в девушке что-то новое, прежде чем осознал, что во мне родилась любовь.

Мне казалось, Саша тоже полюбила меня и поэтому дарила откровенностью, не тая себя и не пряча. Это было удивительно, волшебно: она с неподдельной искренностью рассказывала о себе правду – то, чем не делилась ни с кем. Я не знал, почему она выбрала меня, но был горд и счастлив, будто мы вместе всю жизнь, которую Сашенька заполняла без остатка. Но я был рискованным предприятием Зелёной, своего рода экспериментом, который она проводила над своей свободой: потому-то не нужны были Саше путешествия и разнообразие в работе – свои опыты она проводила на людях.

Мы встречались чуть больше полугода, жили вместе то у меня, то у неё («Неслыханно, Боб! До сих пор Зелёная жила только с тараканами!»). Я хотел сделать ей предложение... Я знал о Саше в сто раз больше всех её друзей, вместе взятых, и любил её в тысячу раз сильнее них, когда Саша меня бросила – неожиданно, отчего-то, вдруг, оставив на кухонном столе – том самом, за которым теперь сидел Вадик – записку на клетчатом листке. «Я не Сашенька, а Зелёная. Я крашу волосы в зелёный цвет и курю индийские биди, не мою посуду и разбрасываю повсюду свои чертежи, и с сегодняшнего дня, кроме общих друзей, нас больше ничего не связывает. Пока». Рядом на полу валялся испорченный чертёж: моя Саша была инженером – инженером с зелёными волосами.

С тех пор в общей компании Саша не появлялась. Она знала, что я никому ничего не расскажу ни о ней, ни о нас. Друзья встали на её сторону и сделали всё возможное, чтобы мы с ней не виделись, и на мои отчаянные вопросы неизменно отвечали: «Зелёная попросила, а она никогда не ошибается». Я вынужден был смириться, ещё не понимая произошедшего, но уже тогда внутри меня что-то надломилось. Вадик сказал мне как-то: «Боб, ты не думай, мы все видим, даже жалеем тебя, но, поверь мне, только идиот мог, став парнем Зелёной, называть её Сашенькой. Эта девушка не умеет любить себя, и ей трудно принять любовь другого». Я только посмеялся над наивностью Вадькиных слов – а сам был самонадеянней ребёнка!

А теперь Вадик сидел напротив меня и ждал моего ответа, как приговора. Это казалось странным, но правду о Саше действительно знал только я, да и то не всю: Зелёная ловко заметала следы... Друзья думали, что Зелёная – учительница бальных танцев, а она просто хорошо танцевала. Для них она оставалась стрекозой с зелёными волосами и внешностью подростка, а я увидел в ней безжалостную пародию на женщину. Только я знал, что у Зелёной настоящий цвет волос – каштановый, и лишь мне она позволяла называть себя Сашенькой. Пока нрав её сдерживало любопытство…

Тревожность Вадика мне не передалась. Пока он теребил пальцами кружку с остывшим кофе и искоса разглядывал моё лицо, пытаясь угадать мои мысли, я словно просыпался от тяжёлого сна. Я ощущал, как Зелёная снова входит в мою жизнь, ломая рёбра и причиняя боль. Я ненавидел и всё-таки любил эту девушку. Её не было долго – слишком долго, чтобы не расплескать трепетное отношение к ней, но мгновенное воспоминание рассекло мою душу, и из неё хлынули злость, нежность, восторженность былого обладания. Сила этих чувств была так отчаянна, странная радость обретения так внезапна и неожиданна, что я ни секунды более не сомневался в том, что разыщу Сашу, чего бы мне это ни стоило.

С наслаждением и утихающей обидой я думал о том, что Саша, не поддававшаяся моему пониманию и от этого ускользавшая, обрекла себя на зависимость от меня. Она стала частью моей препарированной души, отражением взгляда, который изучала, отголосками настроений, чьи реакции исследовала, потому что неминуема связь между испытывающим и испытуемым.

Эта мысль была не лишена пошлости. Но, обретая Зелёную, я как бы утверждал своё пребывание на земле: физически, становясь более плотным, ощутимым, сильным, и духовно, формируя расплывшиеся очертания собственной души, вылепливая её тонкости, лишая её бесформенности и отсутствия смысла. Мне вдруг стало жаль себя: не чувствовавшая любви, Зелёная искала её отражение во мне, впервые рискнув довериться другому человеку, а я не понял этого и отверг её попытки научиться любить.

 

Я резко встал из-за стола. Вадик вскочил за мной следом, но я успокаивающе махнул рукой:

– Сиди, сиди. Ладно, сделаем вот как. Кто-нибудь заявление на розыск подавал?

Вадик отрицательно качнул головой, но по его лицу пробежала тень.

– Ясно, – сказал я. – Ничего не предпринимайте, пока не кончится моя партия. Родственников у Сашки нет, по крайней мере, в нашем городе, но если нужно будет, я их найду. Адреса Сашкиной фирмы я не знаю, но коллеги наверняка её хватились, если ещё не уволили, так что, думаю, нетрудно будет и на них выйти. Но начну я с визита в Сашкину квартиру – у меня есть дубликат ключей. Она так и не забрала… Как и сигареты… Ребятам скажи, чтобы не волновались, а о подробностях моих действий пока не распространяйся. Это всё, – я гулко выдохнул.

Вадик растерянно улыбнулся и спросил:

– А почему ты сказал: «адрес Сашкиной фирмы?»

Сашенька меня убьёт, подумал я, и, скорее всего, безжалостно.

– Вадь, оговорился. Не фирмы, а танцевальной студии. Проще говоря, конторы, – хмыкнул я, и Вадик удовлетворённо кивнул в ответ.

– Спасибо за кофе, – сказал он. – Не дал мне умереть голодной смертью. Найди Зелёную, пожалуйста. – Помолчав, он неуверенно добавил: – По-моему, она тебя любила…

Я не вздрогнул.

 

 

 


Оглавление


1. Часть первая. 1.
2. Часть первая. 2.

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

15.10: Светлана Чуфистова. Всё что было… (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2020 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!