HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2021 г.

Ника Алифанова

Время оконных зайчиков

Обсудить

Сборник стихотворений

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 10.01.2008
Иллюстрация. Автор: iruha. Название: "Думы". Источник: imageserver.ru

Оглавление

  1. -едкое прозаическое-
  2. белла чао
  3. зимние письма
  4. книжное
  5. поделка
  6. бес сна
  7. лучшее
  8. сурок
  9. «И в кране вода, и на улице март…»
  10. сволочь
  11. золоторыбное
  12. верёвочка
  13. литеры
  14. живёшь и помнишь...
  15. Город, выросший на камне…
  16. блу
  17. Per astra ad aspera
  18. сюжет
  19. зимняя колыбельная
  20. Жестокий романс
  1. первая любовь
  2. 3-й класс
  3. время оконных зайчиков
  4. нет
  5. наука закрытых дверей
  6. гербарий
  7. «Окликнешь полночь ненароком…»
  8. Сказки Изумрудного моря
  9. «Он идеолог января…»
  10. sale
  11. Муза
  12. зингер


первая любовь

в часах поломано чуть-чуть
и оттого сбивает с толку
и лень витает – выходной
в жилье где пахнут пирожки
и утро тянется полдня
и чашки достаются с полки
часам позволено спешить
затем что некуда спешить....

а за окном тщета тепла
остались листья без деревьев
и стало холодно вдыхать
и стало чаще моросить
забыты будто навсегда
кочевья, дачи и варенья
уходит время налегке
приходит время мокасин

а кто стоит совсем один
на желтой высохшей аллее
большой секрет не говори
как жаль что именно теперь
когда суббота и дождит
из дома выйти не велели
а в дни когда никто не ждал
всегда была открыта дверь...

3-й класс

Ждали мая. Мыли окна. Испекли кулич на пасху.
За окном тоскливо мокли – на площадке карусель
и мужик в рубашке мятой, вечно ставящий запаску.
У соседки из десятой через несколько недель

тоже кто-нибудь родится, как у нашей кошки мурки
в том году. (Пирог с корицей с кухни дразнит ароматом –
как обычно по субботам). В классе мальчики – придурки
или даже идиоты. Петя – сын того, с домкратом –

так особенно. А впрочем, это всё давно не ново...
Третий класс, красивый почерк, насморк, острые коленки.
Ждали лето, ждали осень – всё так просто, был бы повод.
Утром – "быстренько умойся!". Вечер – "как твои оценки?"

Ничего. Бывают лучше. Папа, санки на балконе.
Первый – мелкий и колючий – снег. Ложится и не тает!
Кто с коляской, кто с запаской за окном на белом фоне.
Март. Ангина. Жизнь прекрасна.
Окна мыли.
Ждали мая.

время оконных зайчиков

сто сказок, мой цветик аленький,
и каждая – позади.
так славно живётся маленьким –
ты вечен и невредим.

и солнце играет листьями,
и жарко жужжит пчела.
но завтра ты будешь выселен
из мира, где жил вчера.

веранды пустеют медленно,
качели скрипят в саду.
мой циник, ребенок въедливый,
они от тебя уйдут –

огромные вещи вечности:
ступени, стволы, столы.
ты вырастешь незамеченным,
как взятка из-под полы.

и время оконных зайчиков
тебя не возьмёт с собой.
умрут на земле воланчики
сокрыты большой травой.

сто истин, мой цветик миленький,
и в каждой гнездится ложь.
и всё, что мечтал ты – лирика.
а всё, что хотел – не трожь.

ты мелочь в копилке данного.
ты смертный среди смертей.
так трудно живётся заново –
сто крыльев – да все не те...

нет

уходя уходя уходи уходи
кто там знает что светит в дыму впереди
где кончается тьма где кончается свет
этот стык называется именем НЕТ
в этом имени нет никакого числа
ни «которого часа» в котором стрела
замирает на робком пределе луча
уходя уходи и свое получай

*
слово нет на сотни километров
это очень глупое начало
проводница комкает билеты
и за деньги чаем угощает
и еще не писано законов
по которым было бы возможно…
лето остается на перроне.
все железно. даже внедорожно

*
кто не уже а просто не
тому усилий надо меньше
искать вину в своей вине
и быть несчастнейшей из женщин
затем что все нехорошо
но вместе с тем почти в порядке…
а тем кто этого лишен
неведомо как это сладко

наука закрытых дверей

1.


Снега. Неустрой заповедный. Порука судьбы круговой. Сначала ты юноша бледный со взором... А вскоре – седой. И тоже со взором. А между – витки, перевалы, пути, где взлёты, всё горше и реже, но так же саднит и мутит.

Дешёвая вольница. Пустошь. Подсчёт перегонов метро. Тебе обещалось, что пустят, но дело наверное в том, что это ловушка, обманка для слуха и зрения. Вот ты возишь проклятые санки, тебя же никто не везёт. И ты не ездок, а лошадка. И всё, что не пряник, то – кнут. Ты учишь чужие повадки затем, что твои не поймут. Ты мнёшься и гнёшься, но веришь, что гордо и прямо живёшь. И долбишься в разные двери. Которые заперты сплошь.

Тебя эта воля неволит, как равно неволит тюрьма. Такая бесцветная доля, порода, погода, зима. Пусть дождь застилает обзоры, и снег затевает занос, не бойся ни глада, ни мора. Не ставь ничего под вопрос – живи. Волочи свою ношу, покуда есть силы волочь. Ты помнишь, как сделалось прошлым, всё то, что казалось невмочь осилить? Простая наука коварно закрытых дверей – расцвет, прозябанье, разруха. И без толку ссориться с ней.

И без толку тщиться прорваться, привыкнув к движеньям вотще. Меняется слой декораций,

но только не сущность вещей. Лошадкой навьюченной, рыжей годами хромаешь в снегу.

А из лесу так и не вышел.

И дни, словно крысы бегут...



2.


Бывает сурово и жестко –
никто никому ни к чему.
Но вдруг представляешь подмостки
болоту взамен твоему –
мерещится дивная драма,
где замысел вышний во всем.
В кюветах, канавах и ямах.
В пути, что к чертям занесен
снегами почти непролазно
и в людях на этом пути...
В ранениях сердца заразных,
которым нельзя зарасти...

Но радуйся – это красиво –
вот так, ни за что отгребать.
(Здесь цедит последние силы
плебейская тощая рать
твоих черепных тараканов).
Но радуйся – тайное дно
не манит к себе бесталанных.
Лишь тех, кому явно дано
умение чувствовать руку,
что дергает нити и бьет,
и в степень возводит разлуку,
и боль обращает в полет.

И ходишь помеченный знаньем,
что пьесу живешь неспроста.
(Носить это знанье, как знамя –
не книжку тебе пролистать)
Особая мудрость терпенья
похожа на самообман.
Но правда выходит из тени,
актеры идут по домам...
И в режущей яркости света
глубиннее виден провал
отсутствия замысла в этом
сюжете, где ты проживал.

гербарий

Когда из окон – пошире степи –
Стоят химеры, летят амуры,
Сложи гербарий великолепий
Венцов вокзальной архитектуры:
Мелькнут колонны, мелькнут ступени,
И надпись эта, а там – иная.
И лучшим поводом для решений
Всегда пребудет аккорд финальный.
Затем, что больше ничто не держит.
Утихнут звуки прощальным стуком.
И тот остался навеки прежним,
Кто съеден временем и разлукой.
А все, что кроме – корежат сроки:
Стареет лето и морщит листья.
И свет, что чистым был и высоким,
Сегодня – сполох дурацких мистик.
И едешь, мучась комками чтива,
Поганым чаем, вчерашним светом.
И понимаешь – кобыла сива
(бормочет сказки, жует билеты,
Чинит бесчинсва. Но все подале...)
И круги рая все ближе к телу.
На каждом маленьком, но вокзале
Любовь немного, но погорела...
И в сирой пыли его эклектик
Она летала, что голубь серый...

Гербарий, хроник мой, эпилептик
Забился в памяти оголтело...

* * *

Окликнешь полночь ненароком,
Глядишь, она теперь везде.
Туда тебе, мой друг, дорога –
По суше аки по воде.
Теперь ли маяться в печали,
Когда грядет девятый вал.
Ты сам собою измочален,
Ты сам себя заколдовал.
И тени падают на тени,
И в дымке теплится луна.
Окликнешь – мир себя изменит.
На то и бездна, что без дна –
Твое асфальтовое море
Вздымает щебень до небес.
Окликнешь горе – будет горе.
Но и оно тебя не съест.

Сказки Изумрудного моря

Шорох, сполох, запах гари.
Чёрный жертвенник мангала.
Вот и ночь наколдовали,
и она почти настала.
Гуще темень в дебрях парка.
Вдоль покинутых базаров
то ли гнилью пахнет жалко,
то ли сладостью нектара.
Утром здесь звучит и хлещет
жизнь, простая и чужая.
С темнотою грязь и вещи
остаются. Обнажают.

Посмотри: она – такая.
Будет осень. все уедут.
Муравейник, погибая,
не сдаётся муравьеду.
Остаются стены. остов.
перепонки, переходы.
лужи. мусора короста.
У природы нет погоды
проще времени исхода –
чемоданы, чебуреки.
...зябкий вечер пахнет йодом...
Вот и вышли человеки...

*


Есть острый воздух перемен,
когда не всё на нюх знакомо...
На тёмной палубе парома,
почти ещё не давшей крен,
ноздрями тянет время зверь.
Не там, не здесь – посередине –
в пути, как будто в паутине.
Семь раз проверь, один поверь.

А лучше... нет, не верь совсем.
Никак. ни разу. ни на йоту.
Нельзя довериться животным
инстинктам. Биться в колесе...
Благословен сизифов труд,
блажен, кто бьётся до могилы.
С отвагой льва, умом страшилы,
с горбом иных своих причуд.

Ты с ними или против них?
Есть затхлый воздух комнат тесных.
Где жить опять неинтересно,
где ветер скрючился и стих,
как зверь, что насмерть не убит.
С глазами загнанной кобылы.
И где же тот, кто пристрелил бы...
bang-bang и баста – isn't it?

*


не ешь меня – сломаешь зуб,
что на меня давно имела.
я парень-промах, я акела,
железный стойкий лесоруб.

не ешь меня, моя лямур.
бери что хошь и ехай с миром.
ни царь в башке, ни честь мундира,
ни благосклонность разных дур

меня теперь не сберегут.
скорлупка суши в океане
сегодня-завтра – хрусь – и канет.
несправедлив, как всякий суд,

и мой финал. я заржавел.
топор, маслёнка, лязг металла.
ты от меня навек устала,
и сам я вышел за предел.

я говорил себе – рубай,
покуда рубится в охотку.
не жарь меня на сковородке.
мне без того везде не рай –

никто из нас ни на коне,
ни в райских кущах обнаружен.
с тех пор, как я тебе не нужен,
а ты мне тоже и вдвойне.

* * *

Он идеолог января,
Певец обыденных событий.
Служитель чая, словаря,
Вещей придуманных правитель.
С ним в узкой комнате живут
Зима и драные обои,
И старый красный абажур
И мышь – особенно зимою
Она особенно слышна.
И тьмой проглоченные годы
Стоят какого-то рожна,
Как снежный ком у небосвода.
И всё вихрятся за строкой
Рассветы пыльных захолустий,
Где кто-то говорил – постой!
Осознавая, что отпустит…
Где уползали поезда,
Как змеи, с места поединка.
И слово за слово вязать
Он принимался по старинке,
Когда виднелись вдалеке
Последней зоркости пределы –
Перрон, туман и манекен
Любви, расплывчатый и белый.
И зажигалась не звезда,
А только скромная лампада.
И в неоткрытые места
Он ехал, ехал, будто падал
В хрустящий снег, в слепящий день,
В круговорот себя в природе.
И шла коса не на кремень,
А так легко, по маслу вроде.
И он, предатель, предавал
Бумаге сны, касанья, блики,
Туман, бессмертие, вокзал,
Мандраж, багаж свой невеликий...
Пока на кухне не запел
Блестящий чайник на конфорке.
И кукушонок в скорлупе
Не шевельнулся дальнозоркий.

sale

мягким желтым низким небом
лето давит на макушку
дайте ломтик ширпотреба
с распродажи за полушку
пару-тройку глупых шмоток
серебристые балетки
дайте сил остаться кроткой
и терпенья не быть едкой

черным черствым грустным взглядом
лето зрит в больные корни –
bud_so_mnoy (собака).ryadom
звук важней, но свет проворней –
и пока тебя услышат,
ты угаснешь с этой каше...
поздним солнцем греет крыши
с каждым годом злей и старше.

Муза

Она приходит поздно.
Рассказывает мало.
И взгляд ее морозный
Сияет, будто жало.
Но говорит – как режет.
Молчит – того страшнее.
И мутноват и бежев
Опал на тонкой шее.
За этот горький профиль –
Пропасть и не вернуться.
Она глотает кофе
И гущу льет на блюдце.
Она и есть та виза
Во все пределы, разом.
Любимцы популизма
И жертвы новояза
Ее желают нежно,
Смешно и воровато.
Затем, что жжет и режет,
Во всем не виновата.
И в тайных министерствах
Висит в портретном виде.
Она ничуть не стерва,
Она негласный лидер
Среди сестёр распутных,
Продажных и весёлых.
С минуты на минуту
Она исчезнет, олух,
Пока ты топчешь клаву,
Пока рифмуешь слоги.
Она крыло расправит,
Затем, чтоб сделать ноги.
А ты её побега
В припадке не приметив,
Срифмуешь век со снегом.
И сё оставишь детям.

зингер

часы стоят, а жизнь идет.
в часах исчерпаны песчинки.
стрекочет черный птица зингер.
всему грядет переворот.
бултых – и время потекло
из дырки в небе на барханы.
на платье – рюши и воланы,
на сердце – страшно и светло.

и вот опять песок шуршит,
поет машинка о хорошем.
и мнится, что любую ношу...
и что рукою до вершин...
а ты, соловушка, не пой –
у нас своя сложилась песня.
мы дружим нежно и телесно,
наш мир песочно-островной –

за дверью – мрака полынья.
а в доме зингер кушать просит.
часы сказали – будет осень,
а скоро ли – не говорят.
еще один переворот...
назавтра бал. готово платье.
все хорошо, когда не знать бы,
что жизнь идет и вся пройдет...

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

03.04: Лачин. Чудотворица (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего ЮМани-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за март 2021 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!