HTM
Номер журнала «Новая Литература» за май 2019 г.

Ренат Беккин

Ислам от монаха Багиры

Обсудить

Роман


Турбореалистический роман


Опубликовано редактором: , 7.01.2008
Оглавление

5. Первое дело Абдуллы
6. Визит к полковнику
7. Экзамен для Саида

Визит к полковнику


 

 

По свидетельству Анаса бин Малика (да будет доволен им Аллах!), который передал слова Посланника Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует!): "Старайтесь облегчать, а не усугублять положение людей, сообщайте людям только добрые вести и не заставляйте (их) избегать вас" (приведено у аль-Бухари и Муслима).

 

 

 

Второпях освободившись в прихожей от пальто, Абдулла первым делом засел за компьютер. По дороге он успел прослушать по мобильному телефону анонсы городских новостей, в числе которых упоминалось об убийстве на Московском. На одном из своих любимых новостных сайтов www.jihad.spb.ru Абдулла сразу нашел сообщение об убийстве египтян:

"Сегодня, около трех часов дня на Московском вокзале было совершено жестокое и циничное убийство двух граждан Египта Абдул Хасана ибн Зулайха и Абу Йусуфа аль-Мысри. Убийцы – двое мужчин лет двадцати, скрывшиеся на автомобиле "Волга" номер "оо 786 ак". Рядом с текстом пугающе красовались очень похожие на ребят в кожаных куртках два фоторобота. Далее сообщалось: "По подозрению в причастности к преступлению задержан председатель Н-ского шариатского суда Абдулла Мухин".

– Аллаху 'азым! – на мгновение Абдулле показалось, что он теряет сознание. То, с какой скоростью сообщение о нем успело просочиться в средства массовой информации, ужаснуло его. Под заметкой стояло время: 15:45, то есть буквально спустя каких-то десять-пятнадцать минут после его задержания журналисты узнают, кто он, хотя он не предъявлял никаких документов и не называл никому своего имени. Неужели, Саид проболтался? Поборов дрожь в руках, Абдулла набрал номер Саида.

– Ас-салям 'алейкум, уважаемый Абдулла Петрович! – из трубки прозвучал радостный голос Саида.

– Ва 'алейкум ас-салям, Саид! – скороговоркой ответил Абдулла и сразу же набросился на Саида. – Саид, кто Вас просил распространяться перед журналистами о моей должности?!

– Абдулла Петрович! – умоляюще простонал Саид. – Клянусь, я никому ничего не говорил! Никаким журналистам. Я-я... только лейтенанту сказал, что Вы – судья, и здесь какое-то недоразумение. Я думал, что...

– Судья! Аллах Вам судья! Почитайте лучше на досуге новости, – Абдулла отключил телефон.

Пока Абдулла разговаривал с Саидом, в списке новостей произошло обновление. Ну-ка, ну-ка!

"Как стало известно нашему корреспонденту, сотрудникам милиции удалось обнаружить "Волгу", на которой, по словам очевидцев, уехали преступники, совершившие сегодня днем убийство двух граждан Египта на Московском вокзале. Несмотря на сигналы остановиться, "Волга" продолжала движение. После почти часового преследования сотрудникам милиции удалось блокировать автомобиль в районе поселка Юкки под Петербургом.

Отказавшись сдаться, находившиеся в автомобиле трое неизвестных открыли по преследовавшим их милиционерам огонь. Ответным огнем сотрудников милиции был уничтожен один нападавший. Другой бросил оружие и упал на землю с криком: "Не стреляй!". Когда милиционеры приблизились к машине, оттуда раздался мощный взрыв.

По словам капитана Бананова, руководившего захватом, преступниками было произведено два взрыва: одна бомба находилась в автомобиле, а другая – на теле одного из преступников.

В результате схватки с бандитами погибли два сотрудника милиции, трое получили ранения различной степени тяжести. Следственные органы выясняют обстоятельства случившегося. Прокуратурой Санкт-Петербурга возбуждено уголовное дело по статье "Терроризм".

Прочитав еще раз сообщение, Абдулла отодвинул в сторону клавиатуру и устало, как Ленин в поэме Вознесенского, упал лицом на кулаки. Несмотря на шок от прочитанного, он не мог не заметить, что ни в первом, ни во втором сообщении не было ни слова про похищенный дипломат.

Изучив еще несколько подборок новостей, связанных со взрывом "Волги", Абдулла нигде не обнаружил упоминания про коричневый дипломат. Каким-то непонятным образом эта деталь (вернее, причина) преступления оказалось незаметной для дотошных журналистов. Альхамду лилля1 – Слава Аллаху! (араб.)!

Правда, теперь это уже не имеет никакого значения.

Медленно пережевывая курицу, Абдулла устало разглядывал содержимое собственной тарелки. Зайнаб, приготовившая обед, хотела напомнить Абдулле его обещание показаться ей и другим женам в подаренной на Новый год рубашке, но, поняв, что это в данный момент неактуально, ретировалась в гостиную смотреть телевизор.

Сегодня был ее день, но по негласной традиции, установленной и единогласно одобренной всеми женами, если Абдулла был занят и не уделял внимания той жене, чей день был "по плану", ее день автоматически переносился на следующий. По всем признакам сегодняшний день предвещал быть именно таким. Прошлявшись, Аллах знает где, Абдулла вернулся домой около шести вечера таким измученным и угрюмым, что не оставалось никаких сомнений: через полчаса он помолится и ляжет спать. Вернее, ляжет, но спать не будет: проворочается всю ночь, а если и заснет, – станет бормотать что-то невнятное, пугающее. Зайнаб оказалась права, – неловко извинившись, Абдулла вскоре задумчиво поковылял в спальню.

Улегшись на спину, Абдулла закрыл глаза и слегка запрокинул назад голову. В таком положении можно легко уснуть через несколько минут. Но вместо немой тишины черно-белых снов Абдулла услышал отчетливые звуки мелодии "И туган тел"2 – "И туган тел" ("Родной язык") – песня на стихи татарского поэта Габдуллы Тукая. Абдулла недовольно открыл глаза.

Звонил Козлов – заместитель начальника Управления юстиции по Санкт-Петербургу, курировавший деятельность шариатских судов в городе. Абдулле приходилось неоднократно общаться с Козловым, и всякий раз после беседы с этим любопытным человеком в душе Абдуллы пели райские птицы. Поэтому Абдулла даже заулыбался, услышав спросонья голос Козлова. Но вместо райских трелей он услышал разгневанный вопль полковника:

– Ты что, с ума сошел?! – у Козлова была странная привычка обращаться ко всем на "ты". При этом сам он более, чем снисходительно относился к тем, кто говорил ему: "Вы".

– Простите, не понял, – с удивлением спросил Абдулла.

– Да, нечего сказать, – продолжал, словно не слышав слов Абдуллы, Козлов. – Я признаюсь, думал о тебе лучше. Рассказывай, что ты там учудил?

Абдулла машинально взглянул на красивые настенные часы в виде полумесяца, висевшие над кроватью: 18: 25. Аллаху 'азым! Да кончится, наконец, этот дурацкий день?!

– Владимир Алексеевич! Я не понимаю, о чем Вы говорите, – мучительно ворочая полуживым языком, пробубнил Абдулла. – Вы происшествие на Московском имеете в виду?

– При чем тут Московский? – разозлился Козлов. – О нем мы с тобой еще отдельно поговорим. Я имею в виду обыск у профессора Кузина.

Абдулла молчал. Ему показалось, что он ослышался, но переспрашивать ему не хотелось.

– Алло! – надрывался голос в трубке. – Ты меня слышишь? Почему молчишь? Мухин!

– Извините, Владимир Алексеевич, я Вам позже перезвоню, – Абдулла швырнул телефон в дальний угол кровати и поспешил, в чем был, в соседнюю комнату к компьютеру.

Мадина, игравшая в последнюю, так называемую исламскую версию "Тетриса", испуганно вскочила с места.

– Абдулла, дорогой, что случилось? – спросила она, взяв Абдуллу за руку.

– Ничего страшного, солнышко, – для достоверности Абдулла даже улыбнулся, – просто вспомнил, что нужно кое-что сделать по работе.

Мадина понимающе закивала головой и удалилась в гостиную. Поиск статьи, посвященный обыску у Кузина, занял полминуты. Статья называлась: "Позор шариатского судьи, или оборотни от ислама":

"Как стало известно нашему корреспонденту, сегодня около одиннадцати утра известный в нашем городе профессор-востоковед Кузин подвергся нападению. К несчастью для профессора, нападавшие не были рядовыми бандитами. На профессора напали сотрудники Н-ского шариатского суда. Их было двое. Первый – исполнитель наказаний в соответствии с шариатом Саид Касумов, отправленный около двух месяцев назад в бессрочный отпуск за надругательства над осужденными. Вторым нападавшим оказался не кто иной, как председатель того самого Н-ского шариатского суда – Абдулла Мухин.

По словам профессора, около одиннадцати утра в его квартире раздался звонок. Открыв дверь, он обнаружил на пороге двух недружелюбно настроенных мужчин, которых он поначалу принял за подгулявших в новогоднюю ночь хулиганов. Профессор был занят и не хотел впускать непрошеных гостей. Тогда один из них, предъявив удостоверение шариатского судьи, больно ударил Кузина по лицу.

Ворвавшись в квартиру, Мухин заставил профессора провести его в кабинет, где, обильно посыпая ученого оскорблениями, потребовал вернуть какую-то старинную рукопись, которую Кузин якобы украл из Публичной библиотеки. Когда профессор попытался вежливо объяснить уважаемому Мухину, что он, мягко сказать, ошибается, шариатский судья приставил к его виску пистолет и закричал, что если ему сейчас же не дадут рукопись, то он всех тут "на фиг перестреляет".

Профессору кое-как удалось успокоить Мухина, но ненадолго. Вскоре тот заявил, что раз профессор не хочет добровольно выдать рукопись, у него будет произведен обыск. Предъявив липовое постановление об обыске, Мухин со своим приспешником разгромили всю квартиру, но разумеется, ничего не нашли.

Самое любопытное, что собираясь на дело, товарищи не успели договориться между собой о поводе для вторжения. Поэтому в самом начале обыска у одного из гангстеров возник вопрос: "А что ищем-то?" Как не выкручивался Мухин, ему не удалось объяснить своему недалекому сообщнику Касумову цель их визита к профессору.

Разъяренные своей неудачей, хулиганы попытались изнасиловать жену ученого – Ольгу Сергеевну. Только вмешательство вернувшегося домой сына Кузиных спасло семью от позора. Искатели древних рукописей были с позором выставлены за дверь.

Для многих знающих Абдуллу Мухина подобное известие может показаться неправдоподобным: долгое время Абдулла Петрович был известен в городе как талантливый и справедливый судья, олицетворявший гуманизм шариатского судопроизводства. Что же заставило его столь низко пасть? Неужели уважаемый Мухин не понимает, что своими действиями он не только позорит почетное звание шариатского судьи, но и священное имя мусульманина? Или, может, уважаемому Мухину и в самом деле плевать на авторитет ислама и шариата в стране? Может быть, у него просто иные цели? С кем Вы, Абдулла Петрович?..".

Пылая обезумевшими глазами, Абдулла бросился в спальню. Козлов уже успел оставить гневное сообщение на автоответчик: "Мухин, ты что себе позволяешь? Сейчас же ко мне!".

Абдулла вновь взглянул на часы: 18:40. Когда же кончится этот ужасный день? Быстро одевшись, он поймал машину, чтобы по дороге к Козлову, по возможности, спокойно обдумать очередную неприятную новость.

Неужели, это работа Кузина? Несмотря на то, что половина статьи – вранье, никто, кроме супругов Кузиных и их с Саидом не знал подробностей обыска. Саид клялся и божился, что никому ничего не говорил. Вряд ли он обманывает. Остаются Кузины. Другого варианта просто не может быть.

С другой стороны, после убийства на Московском Кузин меньше всего заинтересован в ажиотаже вокруг обыска. Лучшее, что он может сделать в такой ситуации, – это куда-нибудь исчезнуть, пока все не утрясется. Кузин много знает и представляет опасность для заказчиков убийства на Московском... Но почему они тогда не убили его сразу?.. Что же делать?.. Надо попросить Козлова установить дежурство возле дома Кузина.

Перед входом в здание Управления юстиции у Абдуллы зазвонил телефон.

– Ас-салям 'алейкум ва рахмат Аллахи ва баракатух, уважаемый Саид! – на этот раз Абдулле удалось опередить Саида, всегда успевавшего первым произнести заветное приветствие. – Что у Вас опять стряслось?

– Ва 'алейкум ас-салям, уважаемый Абдулла Петрович! Вы читали, что про нас с Вами написали? – затараторил Саид.

– Читал...

– Но это же неправда!

– Сам знаю. Меня сегодня к начальнику вызывают по этому поводу, – сообщил Абдулла.

– Да будет милосерден к Вам Аллах! – прокричал Саид.

– И к Вам тоже! Извините Саид, я опаздываю. Я Вам перезвоню, – меланхолично оборвал разговор Абдулла.

Полковник Козлов, назначенный год назад на должность заместителя начальника Управления юстиции по Санкт-Петербургу и отвечавший за деятельность шариатских судов в городе, не был ни мусульманином, ни тем более специалистом в области шариата. Но эти недостатки он компенсировал справедливым характером и цепким неугомонным умом. Полагаясь на справедливость и добросовестность шариатских судей, Козлов вмешивался лишь тогда, когда в деятельности шариатских судов прослеживалось нарушение российского законодательства. Во всех остальных случаях он снисходительно взирал на работу своих подопечных, время от времени почитывая перед сном какие-нибудь занимательные дела из их практики.

Ознакомившись с первым делом Абдуллы, и узнав, что потом произошло с его участниками, Козлов был восхищен.

– Какой молодой и умный – подумал он и в тот же вечер вызвал Абдуллу для ознакомительной беседы за чашечкой йеменского кофе. Встреча удалась: и Козлов, и Абдулла были в восторге друг от друга. Во время их почти трехчасовой беседы то и дело слышалось: "Уважаемый Абдулла Петрович!", "Уважаемый Владимир Алексеевич!"...

На этот раз Абдулла не ожидал от Козлова такой же обходительности. В его просторном кабинете, обитом зеленого цвета бархатом, Абдулла увидел какого-то мужчину в милицейской форме, что-то докладывавшего Козлову.

– Подожди, Михаил Аркадьевич! – по-приятельски сказал он сидевшему рядом с ним капитану. – Тут у нас разговор с уважаемым будет. Ты где-то через часик зайди.

– Через часик? – подумал Абдулла. – Что он собирается со мной делать целый час?

– Садись, Абдулла Петрович, – вполне приветливо произнес Козлов, вставая навстречу Абдулле, – докладывай, как ты дошел до жизни такой. На профессоров нападаешь среди бела дня. Хотя нет, ответь сначала: все, что в газетах о тебе пишут, – правда? – Козлов потряс перед Абдуллой утренним номером "Невского джихада".

– И да, и нет, – смутился Абдулла.

– Отлично, – почему-то обрадовался Козлов, – тогда с сегодняшнего дня ты отстраняешься от работы – вплоть до окончания расследования по твоему делу и вынесения судебного решения. Кроме того, тебе предстоит пройти Комиссию Министерства по распространению благодати и предотвращению порока.

Комиссия эта, состоявшая из мусульманских духовных лиц и правоведов, была своего рода высшей судебной инстанцией по религиозным вопросам для всех мусульман. В ее компетенцию также входило расследование преступлений, совершенных служителями культа или факихами3 – Факих – мусульманский правовед. Решения Комиссии были обязательными для исполнения всеми государственными органами и учреждениями на территории России. Абдулла знал насколько серьезно Комиссия подходит к своей работе. Для того, чтобы доказать искренность своих намерений, необходимо было пройти многоуровневое испытание. Легче было судиться в нескольких судебных инстанциях, чем в течение нескольких часов оправдываться перед членами Комиссии. Значит, и в самом деле плохи его дела, если его вызывают уважаемые улемы4 – Улем – мусульманский богослов.

Абдулла посмотрел на Козлова. С виду тот казался спокойным и совсем не злым, только слегка теребил мочку правого уха.

– Я хотел бы услышать от тебя, что же все-таки произошло, – скорее попросил, чем приказал Козлов.

– Какая разница, уважаемый полковник, Вы же мне все равно не поверите, – ответил Абдулла.

– Мухин! Не ломайся и отвечай, когда тебя спрашивают! – отрезал Козлов. – Я тебя не для светской беседы вызвал.

Абдулла уставился в пол. Что ему рассказывать? Про Баума, Кузина и рукопись? Нет, ни в коем случае! Рукописи больше нет, но есть Баум, у которого могут быть проблемы. Содержание рукописи – едва ли подходящая тема для разговора с Козловым. Но ведь будет еще Комиссия, и если Абдулла не скажет им всю правду, у него не будет шанса оправдаться и работать в дальнейшем шариатским судьей. Впрочем, Комиссия – это одно, а Козлов – совсем другое. Там мусульмане, они могут понять...

– Ну, что задумался? – торопил Козлов. – Какого рожна ты ворвался к Кузину? Где, кстати, твой напарник? Как его?..

– Касумов, – угрюмо ответил Абдулла. – Только он здесь ни при чем. Когда я вызвал его, я даже не объяснил, зачем мы едем к Кузину. Он лишь выполнял мои приказания... вернее, просьбы, и потому прошу снять с него все обвинения.

– Хорошо, а мне ты тоже не хочешь объяснить, что ты забыл у этого несчастного Кузина? – Козлов, не моргая, смотрел в глаза Абдулле.

– Аллаху 'азым! – подумал Абдулла. – Этот пока все не узнает, – не успокоится. Ладно, скажу ему, что приходил за рукописью. И все. Тем более, что про рукопись писали в газетах.

– Я действительно пришел к нему за рукописью, – лаконично сообщил Абдулла.

– Что за рукопись? – хищно спросил Козлов.

– Список Корана, – не вдаваясь в подробности, произнес Абдулла. – Очень ценный. По имеющимся у меня данным, эту рукопись похитил Кузин.

– По имеющимся данным, – передразнил Абдуллу Козлов. – У тебя что, агентурная сеть в Институте востоковедения?

– Я узнал об этом от одного человека, – робко сказал Абдулла.

– Какого человека? Не ломайся, – наступал Козлов.

– Владимир Алексеевич! – Абдулла вопросительно посмотрел на Козлова. – Я, конечно же, Вам всецело доверяю и рассчитываю на Вашу честность и благородство... Но я не могу сообщить Вам имя этого человека, так как опасаюсь за его жизнь.

– Да ты спятил, братец! – громко засмеялся Козлов. – Сейчас я побегу убивать твоего агента. По-моему, это после твоих прогулок на Московском произошло убийство. Ты теперь у нас личность популярная. Почти как Джек-потрошитель. Про тебя все газеты пишут. Так что давай без фокусов выкладывай все, как было.

Абдулла молчал.

– Да что ты молчишь, дурья твоя голова? – Козлов подошел к насупившемуся Абдулле. – Ты пока еще не в суде и не перед Комиссией. Я тебе помочь хочу, а ты в молчанки играешь. Неужели, ты не можешь понять, что своим походом к Кузину ты дискредитировал шариатское правосудие? На тебя многие, как на надежду ислама и шариата смотрят, а ты себе такие выходки позволяешь. Ты если не о себе, то о других мусульманах подумай: каково им будет после того, что они о тебе узнают?

– Вы прямо как в той статье говорите, – с грустной иронией заметил Абдулла. – "Позор шариатского судьи".

– А что я не прав, что ли? – то ли обиделся, то ли сделал вид, что обиделся Козлов. – Ну, давай, рассказывай!

Абдулла пристально поглядел на Козлова, сделал обычный для подобных ситуаций глубокий вздох и начал рассказывать о своих вчерашних приключениях, опуская некоторые подробности, касавшиеся, в основном, содержания рукописи. Полковник с интересом слушал рассказ Абдуллы. Когда тот закончил, Козлов некоторое время молчал, потом вдруг хлопнул ладонью по столу, заставив подпрыгнуть стоявший на нем графин со стаканами:

– Ну, ты даешь! Одного не могу понять: почему ты сразу не обратился в следственные органы? Нервишки захотелось пощекотать?

– Владимир Алексеевич! – Абдулла исподлобья посмотрел на Козлова.

– Ладно, ладно! Не смотри на меня так! – засмеялся полковник. – Ну, и как звали твоего профессора?

– Владимир Алексеевич! Профессор обратился ко мне лично и просил меня никому не говорить о случившемся, – продолжал отбиваться Абдулла.

– Профессор просил, – опять передразнил Абдуллу Козлов. – А если бы тебя этот профессор грохнуть кого-нибудь попросил, ты бы тоже с радостью побежал выполнять его просьбу?

– Владимир Алексеевич! – Абдуллу стали раздражать шутки Козлова. – Я не понимаю, что Вы имеете в виду, но я Вам говорю все, как было. Мне бы не хотелось, чтобы с профессором что-нибудь случилось. Да, кстати, я считаю, что необходимо срочно установить у дома Кузина охрану. Ему, возможно, угрожает опасность со стороны тех, кто заказал убийство на Московском. Ведь он наверняка их знает или, по крайней мере, догадывается, кто это может быть.

– Ладно, сейчас устроим, – Козлов взял трубку и распорядился насчет охраны.

– Слушай, Абдулла Петрович! – продолжал Козлов, и все-таки объясни мне, тупому, неужели ты не мог по-людски организовать свой липовый обыск? – Козлов взял лежавшую перед ним газету. – Ты даже не удосужился объяснить своему сообщнику... пардон, напарнику, зачем вы пришли к Кузину.

– Я боялся, что Кузин куда-нибудь запрячет рукопись, – попытался оправдаться Абдулла.

– Ну, и что в результате? Рукопись-то все равно не нашли! – Абдулла уловил в тоне неадекватного Козлова какую-то неуместную радость.

– Не нашли, – печально подтвердил Абдулла.

– Ладно, Аллах с тобой, ступай домой, – сказал Козлов, вставая и протягивая Абдулле свою крепкую мохнатую руку. – Все с тобой ясно.

– Владимир Алексеевич!

– Иди, иди, я все понял, – Козлов похлопал Абдуллу по плечу. – Насчет суда шибко не беспокойся. До этого дело, думаю, не дойдет. А если этот сукин сын Кузин суетиться начнет, так я его так прижму, гада, что у него всякая охота писать в газеты пропадет. Но и ты будь добр: сиди тихо дома и не суйся в очередные авантюры. Я тебя прошу, – совсем уже по-дружески добавил Козлов.

– Вы думаете, это Кузин в газеты написал? – усомнился Абдулла. – Вряд ли бы он успел за такое короткое время.

– Ну, не он, так его родственники, которых вы с Касумовым хотели изнасиловать, – Козлов засмеялся, в очередной раз показав великолепные белые зубы. – А вот с Комиссией уже никуда не денешься. Готовься, – пиши оправдательную речь. Кузин твой тоже придет. В общем, держись. Думаю, Комиссия будет где-нибудь через недельку. Что касается убийства на вокзале, – тебе все равно придется выступать в качестве свидетеля. Заказчиков преступления, скорее всего, не найдут, но нервы тебе попортят основательно. В любом случае, у тебя судейский иммунитет. Никто не видел, как ты убивал этих несчастных. Я надеюсь, что не убивал, – Козлов с хитринкой взглянул на Абдуллу.

– Владимир Алексеевич! – не выдержал Абдулла. – Неужели Вы...

– Ладно, ладно, – раскатисто загоготал полковник. – Пошутить уже нельзя. В общем, никто тебя в момент убийства не видел, а потому гуляй, пока не позовут. Нет у них на тебя улик, а если бы ты им или, лучше, мне сразу все, как было, рассказал, то вообще не было бы проблем.

– Да поймите же! – закричал Абдулла. – Не мог я каждому встречному и поперечному говорить об этом, Владимир Алексеевич!

– Ты на меня не рычи! – огрызнулся Козлов. – Вот посадят тебя, тогда будет тебе и встречный и поперечный. И нигилизмом правовым не занимайся! Я, конечно, со своей стороны попытаюсь объяснить милиции, кто ты и откуда у тебя ноги растут. Тем более, что рукописи твоей больше не существует. Про профессора твоего я пока тоже никому не скажу, но ведь ты сам понимаешь: когда Кузина за жабры возьмут, он молчать не будет. Но мы еще с тобой об этом поговорим. А ты теперь давай, – ноги в руки и беги писать бумажонки для своей Комиссии. Еще не хватало, чтобы из-за каких-то профессоров мы такого судьи лишились!

– Спасибо, Владимир Алексеевич! – последняя фраза полковника заставила Абдуллу забыть обо всех недоразумениях, возникших во время сегодняшней встречи. Наполненный тихим восторгом, Абдулла отправился домой.

Дома Абдулла застал Мадину, смотревшую телевизор. Аня с Зайнаб, успевшие возвратиться с работы, уже спали. Желание работать у двух старших жен не было вызвано материальными трудностями, – Абдулла полностью обеспечивал семью за счет своей судейской зарплаты и многочисленных публикаций по шариату. Но поскольку жены справлялись с домашней работой, держать их взаперти в праздном ничегонеделании было бы несправедливо.

Аня окончила Первый медицинский и трудилась в одной из городских больниц. Зайнаб по диплому была инженер-теплофизик, но работала бухгалтером в одной фирме, продававшей "халяльную"5 – Разговорное слово, образованное от араб. "халяль" – дозволенный (с точки зрения шариата)  пищу для мусульман. Не работала только Мадина, учившаяся в Университете на заочном.

В ближайшие четыре дня ее одиночество будет прервано. Вот радость будет девочке, – подумал Абдулла, – а то видит мужа только утром и вечером, словом не всегда успевает перемолвиться. А еще через неделю компанию Мадине составит Аня. Сейчас у нее пошел седьмой месяц беременности, и она дорабатывает последние деньки перед декретным отпуском. Абдулла давно хотел иметь ребенка, но все как-то не было возможности: то командировки, то временные финансовые трудности, то еще что-то. Но теперь, спустя семь лет после женитьбы на Ане, Абдулла решил: или сейчас или никогда. Ане уже двадцать семь и ей самое время рожать здорового и умного ребенка.

Абдулла познакомился с ней на дне рождения у одного приятеля. Аня сразу понравилась ему, и через два месяца он сделал ей предложение.

Среднюю жену Зайнаб Абдулла встретил в поезде. Увидев, что молодая симпатичная мусульманская женщина путешествует одна, Абдулла сделал ей замечание и услышал в ответ, что ей не с кем ездить, поскольку она сирота и у нее нет братьев. Слово за слово, они разговорились, и через два месяца Абдулла сделал ей предложение.

И вот совсем недавно, менее полугода назад, на пороге квартиры Абдуллы появилась невысокая стройная девушка с большими добрыми глазами. Она назвалась Мадиной и сказала, что она – дочь троюродного дяди Абдуллы Гасана Иосифовича из Магадана. Абдулла слышал от родителей, что у него в Магадане есть замечательный дядя, который каждое лето настойчиво зовет их в гости. Но они так и не собрались, и знакомство Абдуллы с дядей и его, как выяснилось, очаровательной дочкой, не состоялось.

Мадина держала в руках небольшой чемоданчик и узелок. Когда они с Абдуллой вошли в квартиру, она опустила вещи на пол и, засунув руку во внутренний карман пальто, извлекла длинный конверт.

– Вот это Вам, Абдулла Петрович, от отца, – сказала Мадина и заплакала.

– Что случилось, уважаемая? – не зная, что в таких случаях следует делать, Абдулла растерянно смотрел на прекрасную гостью.

– Нет, ничего, простите, Вы читайте. Там все сказано, – прошептала Мадина, вытирая слезы.

Начиналось письмо от Гасана Иосифовича с приветствий и славословий в адрес Абдуллы и его родителей. Далее дядя излагал суть своей просьбы. Мадина – единственная его дочь. После его смерти она останется одна. Ее ближайшим родственником является Абдулла. Гасан Иосифович просил Абдуллу позаботиться о Мадине после его смерти.

Когда Абдулла закончил читать письмо, Мадина протянула ему пластиковую карту.

– Здесь все наши сбережения, – сказала она, глядя себе под ноги.

– Так значит, Гасан Иосифович...

– Да, – с надрывом в голосе произнесла Мадина и снова заплакала.

Абдулла взял Мадину за руку и провел ее в гостиную.

– Не плачь, Мадина, – Абдулла кивнул находившейся на кухне Ане, чтобы та приготовила поесть. – Отныне мой дом – твой дом.

Приютив Мадину, Абдулла поначалу хотел найти для нее приемлемую квартиру, но вскоре так привык к этой очаровательной хозяйственной девушке, что через два месяца предложил ей руку и сердце. Обе его жены были не против. Они полюбили шестнадцатилетнюю Мадину как сестру и соревновались в опеке над ней, стараясь подарить юной красавице как можно больше внимания и доброты.

Три жены Абдуллы не были чем-то необычным и удивительным для России. После бестолковой кровопролитной войны с Китаем, мужское население страны значительно сократилось, и на одного мужчину приходилось в среднем пять женщин. Во избежание демографической катастрофы, правительство официально разрешило многоженство для всех категорий населения, – вне зависимости от религиозной принадлежности. Мужчина, женатый более чем на одной женщине, получал от государства существенные дотации, а если у него еще было свыше пяти детей мужского пола, то такой мужчина мог вообще не работать, отдавая силы и опыт воспитанию будущих победителей демографической проблемы.

Абдулла хорошо помнил последнюю войну с китайцами. Тогда полегло около двадцати миллионов россиян. В одной Москве, где произошло восстание в Чайна-тауне, по разным подсчетам погибло от ста до двухсот тысяч человек. Восстание началось в связи с попыткой властей после начала войны с Китаем выселить почти полуторамиллионное население Чайна-тауна в другие регионы. Китайцы отказались уезжать и стали оказывать открытое сопротивление армии и милиции. В городе было страшно выходить из дома. Вооруженные хунвейбины разъезжали по улицам и, смеясь, расстреливали прохожих. Кремль оказался на осадном положении. Правительство срочно эвакуировали в Санкт-Петербург. Если бы не вовремя подоспевший полк латышских "зеленых" стрелков (элитного мусульманского подразделения Рижского гарнизона), – вся Москва оказалась бы в руках китайцев.

На этой войне, прозванной историками и журналистами "первой евразийской", Абдулла потерял старшего брата Василия. Он был летчиком и погиб при таране китайского вертолета с генералом Ван Сюэ Мином на борту.

Война закончилась также неожиданно, как и началась. Пятисотмиллионная армия маршала Ли Хуй Сина, собиравшаяся брать Иркутск, была практически полностью уничтожена какой-то неведомой инфекцией, попавшей, как потом выяснилось, в питьевую воду. Китайцы сразу же обвинили Россию в использовании бактериологического оружия и заявили о готовности применить атомную бомбу. В ответ союзник России Индия пригрозила Китаю поголовной эпидемией СПИДа, и благоразумные китайцы ограничились очередным предупреждением.

Назначенная по окончании войны совместная российско-китайская комиссия не обнаружила свидетельств применения россиянами бактериологического оружия. Оказалось, что китайская армия пользовалась водой из озера Байкал. Тогда китайцы объявили, что вода в озере была отравлена. Решили провести эксперимент.

С российской стороны в дегустации участвовал прапорщик Подопригора. С китайской – лейтенант Ли Сун Вэй. Первым дегустировал прапорщик. Он с наслаждением и причмокиванием осушил кружку с "пробной водой", облив при этом всю гимнастерку. Вслед за ним пил товарищ Ли. На следующий день он умер в нечеловеческих муках по дороге в госпиталь. Прапорщик Подопригора отделался легкой изжогой.

Абдулла тоже был мобилизован в армию, но пока их довезли до театра боевых действий, война закончилась. По дороге, где-то в районе Екатеринбурга их поезд пустили под откос китайские диверсанты. И пока формировался новый состав, пролетела радостная весть: "Войне – конец!", и вчерашний студент Абдулла вернулся домой с поврежденной ключицей, так и не произведя ни одного выстрела из своего новенького автомата "Колугбеков".

Вдоволь наговорившись с Мадиной, Абдулла направился в кабинет. Усталость, оставшаяся еще со вчерашнего дня, никак не хотела проходить. Приняв душ и помолившись, Абдулла блаженно растянулся на кровати в ожидании долгожданного сна.

Завизжавший над ухом телефон немилосердно разорвал блаженное предчувствие наступавшей гармонии.

– Слушай, это опять я, – недовольно прорычал из трубки голос Козлова. – Ты не знаешь, где твой Кузин?

– Что-что? -переспросил спросонья Абдулла.

– Кузин твой, говорю, где? – раздраженно повторил Козлов.

В следующее мгновение Абдулла уже был на ногах: тревожная весть больно ущипнула виски.

– Что с ним случилось? – крикнул Абдулла не своим голосом.

– Пропал твой Кузин вместе со своим семейством, – сквозь зубы произнес Козлов. – Соседи говорят, уехал поздно ночью на машине. Пытались достать его по мобильнику, так он его отключил. Мы установили регулярную прослушку, но вряд ли он включит телефон. Ты не знаешь, куда он мог деться?

– Не знаю, – пробормотал Абдулла, успевший внушить себе, что в случившемся – львиная доля его вины.

– Ну, тогда пока.

– До свидания, Владимир Алексеевич! – запоздало попрощался Абдулла сквозь прерывистые телефонные гудки.

Доигрались! Исчез Кузин! Недолго думая, Абдулла набрал номер Баума.

 

 

 


Оглавление

5. Первое дело Абдуллы
6. Визит к полковнику
7. Экзамен для Саида

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.01: Ыман Тву. В рай (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!