HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 г.

Чёрный Георг

Lеs cоulеurs du tеmps

Обсудить

Сборник стихотворений

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 21.05.2011
Иллюстрация. Название: "Апрельская "аля Windows". Автор: Лавский Александр. Источник: http://www.photosight.ru/photos/4187007/

Оглавление

  1. Партизаны подпольной луны
  2. Штудии красоты
  3. Кэйтлин-длинная коса
  4. Сны второй половины ночи
  5. Мышь
  6. Однодневки
  7. В гостях у сказки
  8. Бывший муж лжекняжны
  9. Гений и злодейство
  10. les couleurs du temps
  11. пустующее стадо


Партизаны подпольной луны

             Вот едут партизаны полной луны,
             Моё место здесь.
                    (Борис Гребенщиков, Партизаны Полной Луны)


Как заляжешь у поля пшеничного,
где не хаживал множество раз,
– (все тропинки на нём закавычены
васильковыми всплесками глаз), –
и душевно, вовсю, партизанствуешь –
до тех пор, пока солнца блесна
не утонет – и выплывет, заспанно,
кистепёрая рыба-луна.

В темноте колосятся растения,
выделяя ночную росу.
Колосишься и ты между стеблями;
за тобой наблюдает барсук,
удивлённый твоим появлением.
Партизанской ухваткой силён,
ты ползёшь, животом и коленями
попирая пырей и паслён.

И, завидев тебя, в страхе мечется
чёрт на небе, прозрачном до звёзд,
потому как ты сам – и отечество,
и оплот, и семья, и погост.
А пушинки лесных одуванчиков
– облаками непрожитых лет, –
офигев от твоей партизанщины,
всё летят и летят тебе вслед……..*….***….*.*…..**..*……….**…*……

Штудии красоты

Выходит Сеня на балкон, чтоб пыхнуть сигареткой, –
и красота встаёт кругом, а дело было летом.
А красота встаёт кругом, как некое зерцало,
и ей охвачен каждый дом и каждый куст отсталый.
И Сеня с нежностью глядит, и сплёвывает часто.
А вот плевок его летит, – красивый, словно счастье.
Он станет пищей муравьям, а нет – аксессуаром
для лёгких платьев летних дам – и молодых, и старых.

Мир заполняет красота. Ребёночек в коляске
похож на юного Христа. Он открывает глазки –
и оглашает улицу грудным вселенским рёвом,
что мил эстрадному певцу и яловым коровам.
Лишь Сеня тих, невозмутим и не почешет ухо,
как будто с ветром не летит, губителен для слуха,
младенца субвербальный вой, руладами окрашен,
а рядом вертит головой дебелая мамаша.

Так красоты великий дар врачует наши чувства.
Плюёт на плавку сталевар, к сподвижникам искусства
надумав на концерт прийти, – ведь красота в программе!
А уголовник пишет стих и посвящает – маме…
И ты выходишь на балкон – и сам, подобно Сене,
плюёшь – на солнце под замком, на хмурый день осенний,
и понимаешь: красота к тебе не безучастна.
И веришь – в то, что это так.
И постигаешь – счастье…

Кэйтлин-длинная коса

Эй, Кэйтлин, выйди на крыльцо,
к тебе приехал кавалер.
Он бел и холоден лицом,
исполнен такта и манер.
С собой подарки он привёз,
вино и угощение,
разбил встречающему нос –
и попросил прощения.

Трактирщика велел позвать,
чтоб лошадей и слуг кормил.
Отец твой, Кэйтлин, староват,
и больше нет другой родни.
Ты кавалеру не перечь –
ни жестами, ни действием.
Спусти платок с девичьих плеч,
скажи своё приветствие.

Глухое платье расстегни,
взгляни нежней ему в лицо.
Глаза твои, в густой тени,
зажгут в нём страсть в конце концов.
Что ж, Кэйтлин, расплетай косу,
не смей казаться праведной.
Язык твой острый не спасут,
ведь кавалер отравлен им.

Он уверяет, что влюблён,
он хочет танцевать с тобой.
Опасен, гибок, как паслён,
он сразу нравится – любой.
О, Кэйтлин-длинная коса,
встречай красавца спорого!
А если заупрямишься,
тебе отрежут голову.

            *  *

Вот Кэйтлин с длинною косой
выходит нехотя во двор.
Вот падает солонка. Соль
рассыпалась… Горит костёр,
а рядом связки тел лежат, –
всё кавалеры рослые…
Ах, Кэйтлин, их тебе не жаль,
какая же ты острая!

Сны второй половины ночи

Доктор, обращаясь к пациенту: “Почему вы, после полугодового пребывания в нашем лечебном заведении, продолжаете убегать с криками, едва завидев петуха, разгуливающего за процедурным корпусом? Вы же много раз повторяли на наших сеансах, что научились осознавать, что вы – не зернышко, и поэтому петух вас склевать не может. Или вы снова в этом не уверены?” Пациент, в растерянности: “Доктор, я-то прекрасно знаю, что я – не зерно, но ведь петух этого не знает!”

Старый доктор ничуть не боится их, он давно выше всех тревог…

(Марина Ратнер, Странное приключение на пути из Одессы в Жмеринку)


Доктор спит.

Он всегда в это время видит сон, где огромный петух
поедает его, словно семя.
Фермер, к происходящему глух,
надевает трусы – по приколу –
и провяленные кирзачи.

Доктор знает: он болен саркомой,
и её бесполезно лечить.

На семейных трусах из сатина веселятся смешные киты.
Сюрреальную эту картину
воплощением дикой мечты
не считая, но втайне смущаясь, доктор фермера благодарит…

Мирно гамма-лучи поглощает
чудотворец, святой Питирим, –
наблюдая за странною сценой двух мужчин, из которых в трусах –
лишь один.

А другой, Авиценна, –
петухом, забежавшим в проса,
поедается – в тёмных пространствах,
где ночные идут поезда,
что везут добровольцев из Брянска, – непонятно, зачем и куда…

И его повезут.

Доктор знает,
что петух – это символ орла.
У крыльца образуется наледь:
Дух Святый пребывает в делах…

Только доктору нет больше дела до больных.
Он рисует цветы
и всю ночь наслаждается, смело,
чередой – ювенильных, пустых, но отрадных для сердца – фантазий,
становясь воплощеньем греха,

видит Бога – во всех ипостасях –
и пускает во сне петуха…

Мышь

Мышь умерла поздно ночью, и было ей маетно, –
так же, как мне – наблюдать её трудный уход.
Ходики тикали, тихо постукивал маятник.
Мыши казалось, что смерть никогда не придёт.
Изредка дёргала тонкими лапками птичьими,
мелкие зубы оскалив и часто дыша,
слыша, как в лампе настольной поёт электричество,
маялась мышь… Умирала живая душа.
Хвостик подрагивал, усики слабо топорщились.
Мука светилась в мигающих бусинах глаз.
Спрятанный в маленьком теле, моторчик испорченный
бился, расходовал жизни последний запас.
Мерно тянулись минуты. Мышь знала, что близится
время агонии; истину эту приняв,
просто ждала, уповая, – вдвоём с несчастливицей, –
сжавшейся серенькой мышкой – внутри у меня…

Однодневки

Он говорит: посмотри сюда, у этой бабочки вовсе рта нет;
она не то что поцеловать, она даже есть не может.
Только и научилась всего – глупо летать над листьями и цветами,
а через день будет мёртвой и высохшей шелестеть под ногой в прихожей.
Эфемерида, что с неё взять? – ни полезных слов, ни души, ни тела;
просто глаза, невзрачно-прозрачные крылья, да совершенный разум.
Он говорит: без страха смерти у разума нет пределов.
Отчего же, это сказав, – про подёнок Своих забывает сразу?..

И вот ты сидишь, бесстрашная до сумасшествия, на ладони,
– без боязни смерти, без боязни боли, без боязни жизни, –
а Он глядит на тебя, словно Сам ещё не вполне понял,
что подвёл черту под миром Своим, – и мир на тебе, эфемерной, виснет
всем непомерным весом, спасением всех существ, а они лишь одно умеют:
всё сильней,
                   и сильней,
                                   и сильней,
                                                   и сильней,
                                                                   и сильнее – за жизнь цепляться;
делят мир на преступников и святых, праведных и злодеев,
придумывают добро и зло, суету сует, циклы реинкарнаций…
А тебе всё равно вот-вот умирать, и ты этого не боишься,
и глядишь на убийц – без зависти, без ненависти, без душевной смуты,
на них, обременённых дарами грёз однодневных – о тепле, безопасности, пище…
И летишь на подставленную ладонь,

                                                          и жалеешь нас почему-то…

В гостях у сказки

            Нашпигуй черепаху тротилом – и забудь о своей Буратине.
                   (бытовая мегаполисная лирика)


Усилиями тошнотворной граппы – простуженное ухо не болело.
Огонь в камине разгорался плохо: мешало говорящее полено.
Джузеппе не хотел быть Карлом папы, ни Карлом Марксом или, даже, Кларой, –
как не хотел он быть царём Горохом, епископом, судьёй и генералом.

Сверчок оголодал – и не пиликал; погода обещала быть отвратной.
По ящику показывали Поле Чудес. – Джузеппе стало неприятно,
он выругался. Тень прошла по ликам святых в углу, над тусклою лампадой.
Четвёртый месяц находясь в запое, легко судить – о том, как жить НЕ НАДО.

С экрана между тем лилась реклама, глядели – ошалело – буратины…
Серебряные речи дуремаров живописали вещие картины –
того, как из лапши, говна и хлама возникнет новый мир – любви и баксов,
китайских патентованных товаров, в котором – ни осам, ни карабасов.

Джузеппе, с банкой импортного пива и пиццей, размышлял – о Шарон Стоун,
о льготах – для слепых и иноверцев, о том, сварить ли впрок борща пустого…
Затем рыгнул – и сплюнул некрасиво; от звука – вдоль стены метнулись крысы,
и в ней открылась маааааааленькая дверца,

где ждали – белый кролик и Алиса.

Бывший муж лжекняжны

У дворника Тараканова
вовсе нет совести никакой:

слыл человеком престранным он;
вечером в пятницу – стал рекой.
Вишь, так и течёт, и в берег-то
всё ударяет лихой волной,
а вдоль по нему – из бересты
мчатся кораблики; в расписном –
стоит Алексей Михайлович,
самодержавец, тишайший царь –
с крестом, в сапогах сафьяновых…
Тут его грека за руку – цап!!

Эх, Тараканов!.. – ни в теле нет
толку, ни разума, ни души.
Лежишь в отрубях – неделями,
то – в заповедный лесной массив
враз преобразившись, колешься
пихтами, ёлочками, сосной…
К вечеру глядь – поле полюшком.
Вот оно как: тридцать три – в одном.

А метаморфозам дворника,
кажется, будто и нет конца:
сперва он – долина горная,
вдруг ледниками покроется,
а то – Марианской впадиной
выйдет. Проснёшься – ан-нет её:
уж стал пирамидой каменной…
Три дня назад был кометою,
утром – туманностью голубой,
днём превратился в Бирнамский лес…

После сказал: стану сам собой;
глянул божественно – и исчез.

Гений и злодейство

Повествование о небольшой беседе, случившейся во время похода в ресторацию в году 1834, совместно с Павлом Воиновичем Нащокиным и другими персонажами, чьи имена, менее известные, до нас не дошли

             Гений и злодейство
             Две вещи несовместные.
                    (А.С. Пушкин, Моцарт и Сальери)


“…Моря достались Альбиону,” –
Сергеич рек; он, раззадорясь,
в пол-уха слушал Альбинони –
квартетнострунно, в си-миноре.
Его притихший собеседник
жевал – и льнул к жене красивой.

Вдруг Пушкин возопил: “Соседи!
Мы все соседи – здесь, в России.”
“Хотела Франция Европу
завоевать, – не тут-то было.
Ты ждёшь привычной рифмы «в жопу»? –
но «arse» – не менее избито.”
“Своих софистов и схоластов
в Отечестве всегда хватало.
Ещё годков на полтораста
достанет бюстов, пьедесталов –
для тех, кто скучен и невзрачен,
и кто талантами не вышел.
В перделкиных им – строить дачи,
слать обучать детей – в парижи…”

Анахронизмов не смущаясь,
маврический пророк глаголил –
об аглицких идеях, чае,
финансах и свободе воли,
о мировой литературе,
где корень зла – и есть надежда,
о милосердии без тюрем,
чинах, дарованных невеждам,
о беспардонности и лени,
отсталости и романтизме –
в стране, где смена поколений –
лишь повторяемости признак…

Спич становился злым и бойким,
хотя местами непонятным;
оратор повернулся боком,
мелькали имена и даты…
Смешались – Гавриилиада,
балы, дуэль на Чёрной речке…
Дантес стрелял, Сергеич падал,
друзья произносили речи…
А впечатлённый собеседник
с высоким лбом Юноны-Геры
привстал – и выкрикнул победно:
“Ах, сукин сын, да ты ведь гений!”

Соседи, миной обменявшись,
продолжили свой ранний ужин;
другой поэт, слегка принявший,
процедил: “Да кому он нужен?!.” –
но, призадумавшись, поверил,
что Пушкин, точно, уникален.

А тот – сидел в своей манере,
взгляд утопив в чужом стакане…
И вдруг сказал, нацелив вилку
в лицо, как дуло пистолета:
“У русских в головах – опилки.
И вздор. Но дело-то не в этом.”

“Так в чём тогда? – Скажи, помилуй!
В том, что не смыслят ни бельмеса?
В русланьих происках Людмилы?
В блинах? В наличии дантесов?..
В неведенье? В плохих дорогах?
В том, что зима длиннее лета?
В лаптях? В количестве острогов?”

“Мой друг, беда совсем не в этом; –
и не в дурных людей засилье,
и не в отсутствии хороших…
А в том, что гениев в России
могло бы быть НАААААМНОГО БОЛЬШЕ.”

les couleurs du temps

поля неправильных цветов,
но чистых, совершенных линий.
предел, ведущий на восток –
к багульнику, каштанам, липам,

к сетям нехоженых дорог,
раскинувшихся вдоль обочин,
где каждый луг и огород
кротами к недрам приторочен.

там духи всевозможных зол
добры и, как котята, слепы,
а изоморфный горизонт
пристёгнут пуговками к небу.

спешишь – отправиться туда,
– (ах, милый, то ли ещё будет!) –
где невозможно увядать
и неизвестно слово «люди»…

и там, смиренный следопыт,
откроются иные двери, –
закрытые для всех, кто спит,
поскольку «видеть» – значит – «верить».

пустующее стадо

…а ещё бывает, что накатит
чувство удивительно-пьянящее, –
и летишь, как птица на закате,
прочь – от боли, прочь – от настоящего,
прочь – от несгустившихся печалей,
что могли бы стать… вполне могли бы стать,
но не опылились и увяли –
пустоцветной вязью на краю листа.

и такая лёгкость под лопаткой,
будто не рождался, истин не искал, –
просто наблюдаешь за лошадкой,
что пасётся в поле, позади леска,
а за ней – пустующее стадо
в синеве невероятных градусов…

как же далеко (хотя и рядом)
любящим – до настоящей радости!..
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

23.04: Сколько стоит человек. Иудство в исторической науке, или Почему российские учёные так влюблены в Августа Шлёцера (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


Уже собрано на:

08.05: Сергей Жуковский. Дембельский аккорд (рассказ)

05.05: Дмитрий Зуев. Хорей (рассказ)

01.05: Виктор Сбитнев. Звезда и смерть Саньки Смыкова (повесть)

30.04: Роман Рязанов. Бочонок сакэ (рассказ)

29.04: Йордан Йовков. Другой мир (рассказ, перевод с болгарского Николая Божикова)

27.04: Владимир Соколов. Записки провинциального редактора. 2008 год с переходом на 2009 (документальная повесть)

25.04: Бранислав Янкович. Соловей-пташка (рассказ, перевод с сербского Анны Смутной)

22.04: Александр Левковский. Девушка моей мечты (рассказ)

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!