HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 г.

Мария Богомолова

After

Обсудить

Сборник стихотворений

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 12.04.2007
Иллюстрация. Автор: Wojtek Siudmak. Название: "Telepathie". Источник: imageserver.ru

Оглавление

  1. Здравствуй, Икар!
  2. В спину
  3. Инквизиция чувств
  4. Спокойной ночи, малыши!
  5. Ноунейм
  6. Задача на движение – 3
  7. Чаепитие
  8. Не-встреча
  9. Продавщица
  10. И.С.
  11. Телевизор
  12. Медуза
  13. Предфевральское
  14. Косточка
  15. Горизонтальному
  16. Царю комаров
  17. After
  18. After party
  19. Населяющим этаж посвящается


Здравствуй, Икар!

"Здравствуй, юный Икар. Посылаю письмо и янтарный браслет.
Что-то ноет внутри. Все безветрия жду, а безветрия нет.
Восемь полночей кряду пряду и купаю себя в молоке.
Плачу в заводи кос, в соль макаю перо и пишу по строке.
Десять пар голубей назвала твоим именем, кинула ввысь.
Чертежи твои видела. Хочешь – лети. Заклинаю: Вернись!
Пью под лунами сны о любимых руках, мне как крылья они.
Снизу видно не будет, до солнца иль нет. Обогни. Обмани.
Я украшу балкон, чтоб увидел с высот среди тысячи крыш…

Не проси отпустить тебя больше, когда ты ко мне прилетишь"

      2006

В спину

Диалог децибелы оставил. Ни темы не
помню, ни формы уже сама. На
обиду с разных боков
смотрю. Ты же знаешь, скажи-ка,
что вот сижу в непроглядной темени
и горю, как мечта пиромана,
внутри себя глубоко
выстилаю рыжеязыко?

В голове пчелы роятся. На плач срываются
охи пролетов лестничных.
Провожают тебя уже ль?
Заплетаю, петляя, в строки
разнополость, разнополярность. После каяться
будем, каждодневно и многомесячно
перебора ключей ждать, перескрипа дверных петель,
безнадежные.
Одиноки.

      2006

Инквизиция чувств

Некому писать... не о чем..
О чем бы ни... – не то
Выложена усталым и немощным
изнутри... Но зато
дышу пока еще... Легкими работаю
выкорчеванными, разложенными вдоль
тех простыней, августовской субботою
спрятанных в антресоль.

      2006

Спокойной ночи, малыши!

Под полночью – спин диалоги. Ни порознь, ни ря-
дом друг с другом. Чуть слышно поют колыбели
свои тротуары бесснежного декабря
для якобы спящих. Эй, юноша! Ну, неужели
забудем и это? Наотмашь сотрем адреса
(как дети, расставшись с доверием к чудесам),
из раненной памяти выкинув? Вместе с ключами.
Разделимся «на два» с опущенными плечами?
Чудесная ночь. Откровеннее, губ не разжав,
еще не была. Да и ты убедителен тоже
в молчании спящего. Тихо «смакуем» под кожей:
«пополнили толпы зарезанных без ножа».
Ну.. будет грустить.. Потерял королеву. Всего-то делов!
Спокойной, как водится, ночи и радужных снов…

      2006

Ноунейм

Надрезая прошлое, найденное в кармане
оформляет мысли в тлеющую пыльцу…
И спешат наотмашь битые по лицу
к поездам. Мерещатся станции без названий,
как единственно верное. Свойственное концу
ожиданий.

И, треножа память, что-то меняют. (Прями-
ком из города с привкусом немоты
уезжают, под сердцем спрятав больное «ты».
И, морозный воздух втягивая ноздрями,
нервным вздохом полнят тамбуров животы).
Январями…

Как-то так, наверно… Курю, подтянув колени
к подбородку, тщетно взращивая вопрос
«почему?» И так отчаянно, наизнос
все орет внутри и скручивает в олений…
Междометья мыслями…Занавес. Апофеоз
сожалений….

      2006

Задача на движение – 3

Вот я. Плыву, стремясь себя продолжить,
(так соты притягательны пчеле)
на маяки.
Я – рыба (кистеперая, похоже)
с печатью на подсоленном челе
твоей руки.

И ты. Вихры, завитые пассатом.
Шагаешь, развлекаемый зверьем,
к полям чудес.
Пиноккио, отчаянно носатый
потомок Карло, с синим Букварем
наперевес.

Итог: по разным двигаясь маршрутам,
раскраивали времени сукно,
но нас нашел
волшебный вермут с розовым грейпфрутом…
Московский двор за кухонным окном…
И голышом…

      2007

Чаепитие

Скатерти снежным глянцем
раненные зрачки
над городком фаянса
считывают очки
(промахи не зачтутся).
Льется гречишный мед
в с синей каймою блюдца.
Стрелки наоборот
перебирают время,
сыплют минут зерном
в сахарное печенье,
в сладкую Бабу-ром,
в хрупкий узор салфетки
(славный какой ажур!),
в вафельки и конфетки…
В тлеющий абажур…

Радостно шаг чеканит
с целью забрать свое
рота со смельчаками
огненных муравьев.
(жалко без колесницы,
пары впряженных мух)
Двух великанов лица
их не встревожит дух.
Что им до бега стрелок?
До перестрелки глаз?
Лакомства из тарелок!
Полный чудес фаянс!
Пусть занимает «ЭТИХ»
слово на букву «Л».
Нет ничего на свете,
если пирог поспел!
Нежные ароматы –
прима возможных призм!
Огненные солдаты…
Голод и романтизм…

Прочь унесут орехи
в тайный свой уголок
крохотные доспехи…
Медленный диалог
их обойдет, прощаясь,
снова нальется чай,
крепостью угощая,
с линиями плеча
пересечется втрое
ярче, чем час «вперед»
лилия на обоях.
Время наоборот…

      2007

Не-встреча

Чуть волнуясь: Не поздно? Некстати?
Напряженье вручая плечу,
тонконогой, в струящемся платье,
я в знакомую дверь постучу

и замру в ожиданьи ответа,
так заблудший от полночи нем.
В середине такого-то лета.
На окраине города М.

Сосчитав про себя от начала
"я и ты" и вернувшись назад,
я пойму, что давно опоздала
и от боли закрою глаза.

      2006

Продавщица

Без планов «на сегодня» по бульвару,
Глазея на прохожих и собак,
Гуляю и далекую Самару
В уме верчу и этак и вот так.

Там одиноко дремлет продавщица,
Прилавок грея лунами грудей.
На грани сна гречиха и корица
В калейдоскоп ложатся перед ней.

И стройные молочные пакеты,
Поочередно припадая ниц,
Забыв о полках, крутят пируэты,
Мерцая этикетками глазниц.

Плывут неспешно вермут и картофель
В раз множась отраженьями витрин.
И вот уже ее фактурный профиль
Как будто покидает магазин…

И вот уже вечерние бульвары
Ведут ее ухоженным кольцом,
И провожают фонари и фары
Довольным электрическим лицом.

Она идет, мигая сигаретой,
В мелькании машин, собак и лиц…
О чем-то говоря прогулкой этой,
Вертя в уме далеких продавщиц.

      2005

И.С.

На прочность ставки. Гены диких предков
покоя против, спорят кости лбов.
И, соревнуясь в остроте зубов,
алкая грома (бедная соседка),
крушим пространство и сигналы SOS
кричим с балкона в небо. Наизнос.
Срезая связки, что твоя кюретка.

Да, быть моим отчаявшимся доном
(Кихотом ли?) отнюдь не благодать.
Но в старости приятно вспоминать
о бурях, и, блуждая в заоконном
пространстве глазом (дети и листва),
пером тревожить тему естества,
союза Тантры с возрастом преклонным.

Так наполняй, покуда здесь, карманы
бессрочного студенчества, штанов
навырост. Будет! Стоит ли винов-
ных среди нас искать и неустанно
идеей прекращения борьбы,
как манной бредят мощи голытьбы,
томить себя и пляски тараканов

на темени устраивать? Забудем.
Несхожесть мнений кинем на матрас,
который любит каждого из нас.
И сонм таких же полосатых буден
создаст неповторимый антураж.
И вновь «навеки Ваша», «вечно Ваш»
плывем в чудеснейшей из всех посудин.

      2007

Телевизор

«Фотонный период близится» -
сообщил мне корейский мужчина.
«Каких-то сто триллионов лет,
и вот: черным дырам виселица.
Энергетическая пучина –
хлоп! И пучины нет…»

Кошмар! Перелом в сознании
не поправить сейчас мультфильмами,
бесполезно на кнопки жать
телепульта. Сколько сейчас в ожидании,
как и я, со взмокшими спинами,
в своей постели лежат?

А какое лицо приличное
сделал этот телеведущий
прежде, чем заменить
на неопределенно – безличное
межпланетарные кущи.
Ознакомил меня и – фьюить:

пошел заниматься обыденным,
готовить свои репортажи –
маленькие террактики.
А ты наслаждайся увиденным.
О бесконечности забудь даже,
мучайся будущим галактики.

      2007

Медуза

Одинаково мы не выносим долгих прощаний.
Вот сейчас ты поднимешь глаза, и все будет кончено.
Извивающимися лентами оторочена
голова до плеч, уставших от обещаний.

Что бы ни было дальше (кинуться в страхе вниз ли
по ступеням попробуешь, к небу ль броситься),
я запомнюсь тебе улыбающейся змееносицей.
Да и то на мгновенье – до остановки мысли.

      2007

Предфевральское

Зима короче,
и плавность ночи
стремится к трем.
Мерцает хлопок
с небесных сопок
под фонарем.

Подъезды сонных
многооконных
сомкнули рты,
и вяжет холод
застывший город
из темноты.

Качает месяц
пролеты лестниц.
Твое «прости»,
сомкнув ресницы,
пером синицы
держу в горсти.

      2007

Косточка

Тянется час. Кажется: везде,
в каждом углу шорох перифраз.
И, как вчера, будто стоишь здесь
за рюкзаком, собранным на раз.
Зеркалом испитым «НИЧЕГО-м» –
хрупкая мысль гонит себя в путь –
полкою книг и потолка швом
смотришь. И свет плавится. Моргнуть
хочется, но страшно. Таких зим
память не знала. Сматывает нить,
чтоб разуметь после, исказив,
чтоб из частей вновь соединить
целое. Но скоро ль теперь… Не
станет яблоком косточка его.
Разным – свое: шорох – углам, мне –
волны других гладить берегов.

      2007

Горизонтальному

Распластавшись звездой и отдавшись подушке,
в «неприсутствие здесь» размечая маршрут,
ухожу налегке. Тут же шепчут на ушко
и зовут
голубые холмы, шпили замков песочных,
заходящихся церберов в смехе меха –
все, чем полнится раненный мозг еженощно –
чепуха.
И приятно нутру в темноте одеяла,
в одеяла баюкающей темноте,
путешествовать там, где знакомого мало.
А затем
серебрит полуявь наступившего утра.
Нежный бок подставляет крутящийся шар.
Поедаю глазами небес перламутры,
не дыша.
Ранят рамами высь запотевшие стекла,
обнимает постель, и прекрасен момент.
Но грядущее близится. Будто Домоклов
инструмент.
Повторенье. Безжалостно долгая пробка.
Ода графику. Мозг раскален докрасна
трудоднем. И опять черепная коробка
просит сна,
Комбинаций пространств, колебаний сознанья,
БЕСКОНЕЧНОГО, вскормленного молоком
вместе взятых ночей. И в таком ожидании
нелегко.
Нелегко, но возможно. Проверено нервом,
нёбом, чем-то еще, отвечающем за
бытие. И с пальцем солнечным первым
по глазам
ценность ночи заметнее для человека:
на межзвездные пастбища день отпустив,
он растет в одеяле, и полнятся реки
перспектив.

      2007

Царю комаров

Зарываясь зрачком в капиллярную сеть на просвет,
ОН – сторонник дискуссий, пристроившись у изголовья,
напевает межстрочное «в жертве постыдного нет»,
маскируя обменами мнений желание крови.
Свой обед.

И по тонкому хоботу движется красная нить
в комариный желудок. Останется ровно на чашку
или на две (коль будет чрезмерен его аппетит)
меньше. Крылья раскинет, и, ворот ослабив рубашки,
улетит

к вампирическим далям, покуда не станет пора
отправляться на поиски нежного нужного вкуса…
И пронзительно остро зудящий его гонорар,
вспомнит каждый из тех, кто хоть раз был помечен укусом
комара.

      2007

After

Как и раньше, теплеет, и спины сгибают мосты.
Собирает река чудеса НТП по краям.
По Ордынке несут свои мысли такие, как ты,
и по Пятницкой цокают точно такие, как я,
черных куриц подарки сжимая в ладонях. Смотри,
как торопится голос старушки, поющей в метро,
под пальто поселиться прохожих. И вьется внутри,
как на глади бумажной под лампой танцует перо,
ощущением праздника жизни расхлябанный март.
Пахнет свежей газетой, цветами, сырым кирпичом
у Святого Клементия. Эллипсы серых заплат
уходящего снега нещадно кромсает лучом.
Это все, как и раньше, но с разницей в ноготь, в один
незамеченный жест, в потерявшийся, может, кунжут
в подъязычном пространстве. И, привкус твоих гильотин,
так любовно расставленных, мне украшает маршрут.

      2007

After party

Темперамент галопа, устав, заменили на шаг,
не успев зафиксировать в хрупком сознаньи момент,
за которым возлюбленный ближний становится дальним.
И саднящее «до» изучает глазницами, как
громогласное «после», любой огибая предмет,
отражается эхом от стен. Геометрия спальни,
забывает, как пили друг друга губою к губе,
переходит на разность двоих, отвыкает от сумм…
Успокоившись, мысль отдавать перестала железом.
В новой плоскости новый ищу горизонт. О тебе
вспоминаю уже через день. Вспоминая, несу
ощущением мыла в ноздре, травяного пореза,
комом в горле, припадком, несросшейся белью кости.
Как-то так… Перемена угла наблюдения за
изменением качества существованья приятна
лишь отчасти. От малой. Но, в прочем, должно повезти
преуспеть в забывании, без отрицанья «сезам»
со слагаемым новым при невозвращеньи обратно.

      2007

Населяющим этаж посвящается

1. За синей дверью от моей наискосок
сосед мой Миша (не гуманитарий)
уже давно
не пьет, не курит. Бьются формулы в висок
ночами долгими, зрачок сужая карий
открытьем. Но

сошел с орбиты, погрузив свои резцы
во твердь науки при таком-то институте.
Который год
при встрече шепчет, будто видел: Лао Цзы
в моей прихожей в темноте с подносом ртути
стоит и ждет.

И, де, зашел бы он давно на огонек,
но каждый раз при взгляде на китайца
менял проект.
Рука к звонку взлетала, а нажать не мог:
слабели ноги вдруг и холодели яйца.
Такой эффект.

2. За стенкой справа (рядом) славная чета.
Он бородат, подтянут и надушен.
По вечерам,
когда уже не видно ни черта,
гуляет с пуделем, потом поет под душем
«тарам-парам».

Она тиха всегда. Довольно хороша.
С красивым профилем. Ухоженные ногти.
Но, повелось,
ее привозит к дому архитектор Ш.
Она подолгу пропадает на работе.
Ложатся врозь.

Старушкам вещи отдают по доброте
(и сыплют мелочью в ладони привокзальным,
наверняка).
По воскресеньям долго делают детей.
Она тиха и в этом. В прочем все нормально.
Для теремка.

3. Напротив – бодрая, широкая в кости,
бессменный гармонист домов культуры.
Подперши бок,
частенько любит громко развести
жильцов на «воры», «пьяницы» и «дуры».
Крепка на слог,

что в общем как-то не касается меня.
ТВ не смотрит. Разговаривает с кошкой.
А то и без.
Не склонна к статике и по субботним дням
она закидывает на плечо гармошку
и чешет в лес.

Есть пара внуков. «Далеко они пока
и очень заняты. Идут не на танцульки,
но в ректорат»
Их лысым маковкам над Темзой облака
приносят поцелуи от бабульки
и мчат назад.

4. Ну вот. А у меня висит топор
под барабанный бой в дыму сандала
и прочих «чамп».
Варган вибрирует, врастая в складки штор,
И дробь перкуссий прошивает одеяла.
А по ночам,

когда соседи спят, и перелив ситар
стремится к заоконному пейзажу
под фонари,
на пятнах масла расцветает скипидар.
Благоухает комнаты на две и даже…
и даже три.

И в общем славно здесь, на пятом этаже,
мерцая, наблюдать сознанья танцы,
держа в руке
бокал с крепленым, распластавшись в неглиже…
И бесконечность, как слеза китайца,
на потолке…

      2007

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

05.12: Записки о языке. Самое древнее слово (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!