HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2019 г.

Сергей Бойко

Мой ВГИК

Обсудить

Повесть

 

К столетнему юбилею учебного заведения

 

Купить в журнале за январь 2019 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

 

На чтение потребуется 2 часа 40 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 27.01.2019
Оглавление

19. Рюрикович
20. Выкидыш
21. «Бысса. Лавровы. Про любовь»

Выкидыш


 

 

 

Выкидыш

 

 

Мишка Вершинин окончательно «забил» на ВГИК и перестал ездить на вступительные экзамены.

Несколько предыдущих лет он с легкостью одолевал предварительный конкурс, допускался до экзаменов, приезжал – и не набирал нужных баллов. С регулярной настойчивостью он пытался поступить на наше сценарное отделение сценарно-киноведческого факультета.

Последний раз он поступал в 1989-м году в мастерскую профессора Киры Парамоновой и кинодраматурга Исая Кузнецова, которую пять лет до этого успешно закончила Наталья Бородулина, моя тогдашняя супруга. Мишка снова схлопотал «трояк» по английскому или по истории (или по тому и другому разом) и не прошел по конкурсу. Как мы его только не уговаривали остаться, как не успокаивали, расстроенный Мишка собрал вещички – значит, не судьба! – и укатил к себе в Одессу, где работал на Одесской киностудии ассистентом кинооператора.

А зря!

Профессор Кира Парамонова хотела зачислить Мишку в свою мастерскую, не смотря ни на какие баллы. Она по-настоящему расстроилась, когда узнала, что ее «этот Пушкин», «этот умница», «ай да сукин сын!» – достаточно посмотреть на фотографию Мишки Вершинина: гримировать не надо, вылитый Александр Сергеевич! – мало того, что он провалил общеобразовательные, так он еще и сдался и трусливо сбежал. Оба они были «убиты»: Кира Парамонова в Москве – Мишкиной слабостью и предательством, Мишка Вершинин в Одессе – последним упущенным шансом…

Что-то в нем надломилось в тот раз, и он «забил» на ВГИК окончательно и бесповоротно: всё, хватит народ смешить! Так внушила Мишке его молоденькая, железная как кнопка, ревнивая жена Светка Юдина, вчерашняя школьница.

Лучше бы он на ней не женился! Но Миша не мог не жениться, – ведь она жила в соседнем подъезде и была дочкой замечательного человека – дяди Бори, прекрасного шахматиста, юмориста, выпивохи и офицера советской армии…

На другой год, в 1990-м, Мишка Вершинин прошел курс вождения, сдал на права и решил после окончания очередных съемок купить себе автомобиль. Тем летом он работал вторым оператором на фильме под названием «Выкидыш», зарабатывал приличные деньги по трудовому соглашению, к тому же ему маячила солидная премия после окончания фильма, – так что идея с автомобилем не была пустой фантазией, а имела крепкую финансовую подоплеку.

Оператор-постановщик этой картины Сергей Колбинев тоже выбирал себе авто для покупки и после некоторых колебаний остановился на вишневой «девятке». Тогда Мишка решил застолбить себе скромную «восьмерку». Но не сразу. Поначалу оба они хотели приобрести по невзрачной микролитражке «Ока-КамАЗ» – просто ездить на съемочную площадку, «что бы было на чем».

Я на этом «Выкидыше» работал ассистентом режиссёра – коробки с отснятым материалом таскал на проявку в Киев и на печать в Одессу. Да еще за «свежей» кинопленкой ездил на фабрику «Свема» в город Шостку Сумской области – обменивал на камазовские колеса. И все на своем горбу!

Съёмки проходили в Набережных Челнах, на Рижском взморье и в Карпатах.

На Рижском взморье меня развеселили нудисты. Мы должны были там снимать массовку – человек триста голых тел. Наш «Икарус» заглох на подъезде к их лежбищу – застрял в песках соснового бора, и эти папуасы помогали нам тащить наши пожитки и аппаратуру. Вечером у дружного костра их активисты разглагольствовали с нами о собственной свободе и нашей закрепощённости. А на другой день отказались выходить на съемку, мотивируя тем, что мы тоже должны раздеться. Вот тебе и «свобода»! Еле отбрехались. Но вернёмся к автомобилям кинооператоров…

Режиссёр-постановщик и автор сценария фильма «Выкидыш», недавний выпускник заочного отделения сценарного факультета ВГИКа Юрий Манусов был родом из Набережных Челнов, которые очень непродолжительное время назывались город Брежнев – в честь умершего в 1982-м году Генсека. Некоторые из молодых жителей, которые даже понятия не имели, кто такой был этот Леонид Ильич, не догадывались, что название их населенного пункта как-то связано с его фамилией, и были сильно расстроены, когда городу вернули прежнее название. Ударное слово «Брежнев» ни с чем иным, кроме слов «берег» и «безбрежность», у них не ассоциировалось. А тут – какая-то размазня: Набережные Челны! У нас в киногруппе появится парочка таких, но не сейчас, а на следующем фильме, зимой, про снежного человека.

Дело в том, что Манусов получил на свой «Выкидыш» пару лимонов американских баксов, которые щедро отвалил из заводских фондов директор автогиганта на Каме.

А получилось так:

На конкурсном показе в Набережных Челнах некие великобританские представители культуры высоко оценили манусовскую самодеятельную короткометражку и сравнили автора с английским кинорежиссером Питером Гринуэем. Присутствовавший при этом маэстро отечественной кинематографии намекнул оказавшемуся здесь же директору автогиганта, что, мол, неплохо бы поощрить начинающего товарища и поддержать – то есть, выделить средства на «полный метр». Директор, конечно, расщедрился и брякнул, что, мол, дам, сколько надо. А когда узнал, сколько надо, крякнул с досады, но на попятный не пошел и деньги выделил. Так появились два лимона (которых, если честно, хватило бы на скромный бразильский сериал). Под них была создана в Набережных Челнах целая киностудия, на которой, правда, кроме бухгалтерии ничего не было. Зато были деньги. Короче, на эти бабки будет снято аж три фильма, два из которых – уже после «Выкидыша» – снимет бывший директор манусовской картины по имени Сергей Пестрецов. У Манусова в фильме «Выкидыш» худо-бедно, искусство будет присутствовать. На мой взгляд – даже слишком. А вот о двух других фильмах – ничего хорошего сказать не могу. Но съемки были веселые. На втором фильме и появились эти два молоденьких крепыша нового поколения – патриоты города Брежнева и поклонники полного контакта в восточных единоборствах – готовые бойцы для местных бригад. На третьем фильме их число возросло еще больше, и меня уволили – чужой рот у своей кормушки:

– Зачем нам гастролеры из Москвы, если мы сами с усами? Мы что, не знаем, куда деньги потратить? Кина снять не сможем? Еще как сможем! У наших тоже руки, откуда надо…

Примерно так рассуждали на новоиспеченной киностудии.

Но вернемся «к нашим баранам».

Когда выяснилось, что на КамАЗе кроме дармовой «Оки» местного производства можно приобрести дефицитные «Жигули» любой модели, наши операторы переориентировались, подняли планку и решили не скупиться.

В конце концов, «Выкидыш» кончился, и все деньги за него были выплачены.

Оператор Сергей Колбинев ожидаемо приобрел малиновую «девятку».

А Мишка опять оказался «в пролете».

Снова, как и со ВГИКом, с Мишкиной машиной ловко расправилась юная железная Мишкина жена Светка Юдина. Она потребовала от супруга домашних трат такого масштаба, что в результате не осталось денег даже на подержанную «Оку»…

Тогда одессит Мишка – с упорством Сашки Базина из Москвы – сосредоточился на воспитании дочки Маши и продолжил отучать ее от пошлых одессизмов, которые навязывала ей железная мама Света. Точно так же Сашка Базин, мой одноклассник, запрещал своему сыну Даниле разговорные американизмы типа «вау!», которые использовала в своей речи Базинская жена Карина. Базин с легкостью чистил речь своего сына, тогда как дела у Мишки Вершинина шли со скрипом.

Одессизмов в Одессе оказалось гораздо больше, чем американизмов в Москве. Они были разлиты по всем закоулкам и отравляли атмосферу города не хуже морового поветрия. Благоразумней было бы просто сбежать отсюда. Но Мишка об этом даже не мечтал – набегался, имея в виду свои рывки в Москву и ежегодные поступления во ВГИК.

Благодаря талантливым мастерам типа Исаака Бабеля, Михаила Жванецкого или Романа Карцева, перлы и алмазы одесского юмора в свое время были извлечены из городской словесной канализации, очищены и огранены и явлены остальному миру как одесские жемчужины и бриллианты. Эти бабели-жванецкие-карцевы были неподражаемыми гранильщиками и ювелирами! И они сотворили миф – про Одессита с большой буквы. Мишка гранильщиком слова так и не стал.

Он оказался прирожденным ассенизатором!

Полагая, что раз уж малороссийской пошлостью дышал здесь каждый уголок и отравлялся каждый житель, он решил, что борьбу с этой заразой надо начинать с личной гигиены в своем собственном дому. И дело касалось уже не только речи или интонаций – дело шло о мировоззрении!

 

Летом 91 года съемки всех трех «выкидышей» были завершены, наступил монтажно-тонировочный период, и мы с Мишкой отправились гулять по его родному городу.

В этот день мы с утра пошли по кафешкам, винаркам и наливайкам – прямо от Мишкиного дома на Щорса, где в соседнем продуктовом магазине заказали и выпили «две двойные половинки» кофе и по пятьдесят коньяку и двинули дальше. Мы не пропускали ни одного подвальчика или магазинчика до самой Соборки, на которой в детстве Мишка играл в шахматы «на интерес». Однажды его там чуть не побили, после того как в очередной раз он, ребенок, «обнес по-крупному» взрослого именитого игрока, а уж когда проведали, что он кандидат в мастера по шахматам, путь на Соборку был ему заказан окончательно.

В тот раз на Соборке было тихо и безлюдно. Как-то скучно было на Соборке этим утром. Не было ни горластых футбольных фанатов, ни грохочущих костями доминошников на скамейках, ни тихих шахматистов, Мишкиных врагов. Ни даже этих новоявленных в Одессе «жовто-блакитных», выступающих за «самостийность» и «незалежность» – со своими флагами, транспарантами, значками и громкоговорителями. Мишка их не переваривал, они вызывали у него изжогу и чувство брезгливости. Он их просто терпеть не мог, как квинтэссенцию одесской пошлости. Говорить с ними было бесполезно, потому что слушать они умели только самих себя. И Мишка перестал с ними общаться, хотя поначалу подходил и пытался приводить свои аргументы в ответ на их доводы. Но разве можно о чем-то договориться с фанатиками?

За тупой массой этой бездарной серости уже маячила черная свастика и мертвая голова, но мы не придавали этому должного значения, уверенные, что в нашей стране такое не пройдет по определению: ведь наши отцы победили фашизм еще в 45-м!

 

По этому поводу скажу себе так:

– Как ты мог позабыть, Серёжа! Ведь твоей библией в детстве была книжка Стругацких «Трудно быть богом». Вспомни пророческие слова оттуда:

«Там, где торжествует серость, к власти всегда приходят чёрные!»

 

На вахте в гостинице Одесской киностудии «Экран» по телевизору передавали «Лебединое озеро», и нам популярно объяснили, что произошло: власть в Москве захватили высокопоставленные чиновники, ближайшие коллеги президента, создали ГКЧП и объявили Горбачева больным и недееспособным.

В расстроенных чувствах мы продолжили свою гулянку.

Время было обеденное. Мы с Мишкой дошли по Шевченко до Базы отдыха моряков и расположились там за стойкой бара на высоких кожаных табуретах. Здесь по телевизору тоже показывали «Лебединое озеро».

– Да выключите вы этот ящик! – раздраженно сказал Мишка бармену. – Сил нет смотреть.

– ГКЧП. По всем программам одно и то же, – равнодушно отозвался бармен, протирая стаканы; ему было все равно, какая на дворе власть, лишь бы гешефту не мешала.

Мишка только возмущенно вздохнул и мотнул кудрявой головой. Он всегда так делал, когда был уже сильно «на взводе» и сердился больше обычного. К тому же в таком состоянии его особенно доставали собственные недостатки: глухота на одно ухо и хронический насморк – осложнения после перенесенного в детстве гриппа. В таком состоянии его раздражала любая мелочь.

В тот свой приезд в Одессу я проживал на квартире у Мишки. Частенько мы с ним возвращались домой веселенькие, и его малолетняя дочка Маша громко спрашивала у Светки:

– А почему папа, когда выпивает, такой злой-злой, а дядя Сережа – добрый-добрый?

Светка ничего на это не отвечала и устраивала очередной базар-вокзал, а Мишка кричал в ответ, что лучше бы он купил машину…

Кто бы спорил?

Но вернемся на Базу отдыха моряков.

Бар в фойе был пуст, и мы сразу заметили, как за стойку, с другой стороны от нас, уселся молодой парень. На груди его неосмотрительно красовался значок украинских националистов.

Это было уже слишком!

Мишка среагировал на значок, как бык на мулету.

– Бандеровец чёртов! – крикнул он и сорвался со своего места.

Он подскочил к парню, ткнул пальцем в его значок и с издевкой произнес:

– Язык проглотил? Что ж ты не кричишь за свою незалежность? Где твои дружки? Хвосты поджали? По домам сидят? ГКЧП испугались?

Парень дал задний ход и тихо-тихо, не отвечая Мишке ни единым словом, отвалил на улицу. Мишка непотребно выругался – как сблевал, потому что матерщина в его устах выглядела ужасно. Мишка никогда не сквернословил. Это было не в его природе.

Два дня мы не просыхали, вечером на второй я позвонил своей супруге Наталь Петровне в Москву и услыхал ее истеричные вопли. После этого у меня родилась такая необыкновелла:

 

«НА БОЛОТЕ»

(Президенту СССР и другим капитанам)

Я последний глоток из помойного сделал ведра. Вместе с солнцем гляжу равнодушно в замшелую палубу. Вся команда меня обманула и бросила.

Вон другие – уходят свои бороздить океаны, а на желтом болоте мой зеленый от грусти фрегат тихо тонет, даже тряпочки вымпелов не шевельнутся от грязи.

Вот одна паутинка дрожит, серебрится, зацепилась откуда-то, к берегу тянет, затянуться трясиною нам с кораблем не дает. Хочется что-то по этому поводу спеть, но ведь нет уже голоса, и поет эту песню другой и счастливый: «Ну и дела! Солнечным августом запросто держит земля мой издохший фрегат лишь одной паутинкой осенней!»

А мне что же делать тогда, когда предали все, безголосому?

Вот что!

Придется тебе, капитан, без корабля потонуть – одному! Как ни противно – а надо.

Воздух густеет и превращается в воду. Я боюсь поперхнуться, стараюсь почти не дышать. Но ведь я же не рыба, и жабры мои никуда не годятся – видно, нет их совсем. Но я все же...

Обманным путем...

Еле-еле...

Вдыхаю чуть-чуть этот воздух.

Еще и еще...

Привыкаю!

И так – погружаюсь...

Как в море...

И не замечаю, что уже потонул в самом деле, переполненный до языка этой желтой болотной водой.

19-27 августа 1991 года

 

А потом ГКЧП кончился, и президент вернулся к исполнению своих обязанностей. Но ненадолго. Первая костяшка уже упала, и хотя эффекта домино еще можно было избежать, вдохновенное стояние народа и Ельцина у Белого дома оказалось сродни землетрясению и пройти бесследно уже не могло. Оно вызвало череду афтершоков, которые выбьют краеугольный камень единения, страна окончательно потеряет равновесие и станет опасно балансировать на краю. Подтолкнуть ее в ту или другую сторону уже не составит никакого труда.

Союз Советских Социалистических Республик был образован 30 декабря 1922 года. 25 декабря 1991 года, в 19 часов 38 минут по московскому времени, без объявления войны, вероломно, жестоко и бездумно Советский Союз будет разрушен. Всё прогрессивное человечество нашей планеты, сидя у экранов своих телевизоров, будет с глубоким прискорбием наблюдать, как над куполом кремлёвского дворца тихо спустится государственный флаг – и Советский Союз кончится.

Если честно, то в тот момент на это событие никто в мире не обратит внимания…

А тогда, в августе, Мишке мое сочинение очень понравилось, и мы некоторое время весело радовались поражению гэкачепистов, не подозревая, какой пророческой окажется моя писанина.

Знали бы мы, что нас ждет совсем скоро, не веселились бы так усердно…

Не пройдет и пары лет, как Мишка окажется на улице – в буквальном смысле этого слова: станет торговать с лотка жвачкой, сигаретами-зажигалками и всякими побрякушками, как и многие другие безработные работники Одесской киностудии, выкинутые на улицу самопроизвольным прерыванием творческой беременности.

И наступит на Украине долгожданная «самостийность» и «незалежность».

А потом Светка бросит Мишку. Или Мишка Светку? Короче, Михаил Вершинин станет жить с художницей «Каламбура» – ударение на второй слог! – с художницей Одесской киностудии по фамилии Ромашко.

В конце одной из редких заснеженных одесских зим он поломает ногу, когда в полуденную оттепель будет возвращаться домой с двумя полными бидонами пива – сложный винтовой перелом – и станет пить уже «по-чёрному» и не переставая.

А потом на Украине случится очередной «майдан» – с вонью горящих покрышек, оледеневшими баррикадами и сожжёнными заживо людьми…

После второго курса, в 1983 году, во время телевизионной практики я впервые очутился в славной Одессе. Я влюбился в неё с первого взгляда и с тех пор приезжал сюда почти каждый год – вплоть до событий 2014-го. Про те достославные времена у меня сохранилось две фантастические необыкновеллы. Вот они:

 

«КАК Я НЕ ЛЮБЛЮ ОДЕССУ»

(Эмоции гостя по Одессе)

Когда я приезжаю, Одесса плачет горючими слезами…

Это правда. Я даже зонт перестал брать, зная наперед, насколько горючи бывают такие потоки: и сверху, и снизу, и слева, и справа, и в лицо, и в спину. Какой уж тут зонт!

Потом, успокаиваясь, Одесса всхлипывает пару дней и, еще не просохнув от слез, являет мне свою чистую после дождей улыбку. В этот краткий миг она трогательна, прелестна и очаровательна как ребенок, – тем более что уже совсем скоро этот миг проходит, и страстный жар переполняет все ее закоулки…

Тогда она глядит на меня своим вожделенным оком сквозь трепещущие ресницы платанов и кленов Французского бульвара…

…вздыхает на склонах серебристым запахом диких маслин…

…трепещет сладкими губами и складывает их в улыбку собачьего пляжа…

Это – призыв, зов, которого невозможно не заметить, – и я замечаю его! И во мне рождается ответный огонь…

Мы тянемся друг к другу – два пламенных языка…

Сейчас мы соединимся…

Она стонет под моим телом, и я тоже готов заорать от наслаждения…

Сейчас мы испепелим друг друга в объятиях!

Но море…

Какая ж Одесса без моря? Это же – Море!

Море вскипает и пенится как бульон, из которого родилась Афродита, когда накатывает на наши сплетенные тела, на наше раскаленное вожделение…

Так закалялась сталь…

Так закалялись наши с Одессой чувства…

Мы научились многое прощать друг другу за годы наших встреч и расставаний…

Только не подумайте, что это – признание в любви. Нет. Я не люблю Одессу. Какая любовь? Мы же взрослые люди!

Когда-то давно, в первый свой раз, я влюбился в нее как мальчишка, даже не помышляя ни о какой взаимности. Это было прекрасно! Потом это прошло. Были другие чувства. Была даже ненависть. Но и это прошло. Теперь то, что существует между нами, нельзя обозначить никаким словом. Такого слова люди еще не придумали…

Кто-то сказал, что в начале было Слово. Неправда! В начале было Ощущение. Оно породило Чувство, которое уже потом научилось выражать себя Словом.

Так было и у нас с Одессой…

Но теперь в наших с Одессой отношениях слова давно ушли на задний план, уступив место чистым ощущениям и действию. Мы не знаем, что сказать. Мы просто молчим…

Ревнивая до-смерти, Одесса забирает у меня лучших друзей – и просто знакомых – и ничего не дает взамен. Мне остается только скорбеть об утратах…

А вот в материальном плане она не скупердяйка: однажды она отняла у меня 50 баксов – это были все мои деньги на то время и мне пришлось одалживаться – «кинула» как последнего лоха! А спустя несколько лет позволила «кинуть» себя на сотню. Сама доброта…

Но друзей моих Одесса не возвращает: все они теперь на Таировском, вечные там поселенцы…

Я не завидую одесситам.

Одни из них пользуют Одессу, как тарань с пивом; другие набивают золотом ее «Чумки» свои дырявые карманы; третьим вообще не на что пожаловаться, но они жалуются; четвертым пожаловаться просто некому, даже поговорить не с кем…

Мне всех их нисколечко не жаль! Тем более что и себя я ни капельки не жалею.

Эти люди недостойны жалости, они достойны восхищения!

Не надо говорить. Слова все сказаны. Остались чувства, действия и ощущения. Не будем повторяться. Всё пройдёт…

Вот и это время прошло. Обратный билет – на кармане. Прощальная поляна накрыта – и неважно кем и где! – стаканы наполнены. Скоро поезд…

Когда я уезжаю, Одесса тоже плачет горючими слезами. Бывает, что пуще прежнего. Потоки смывают в море человеческий мусор. Падают деревья на Французском. Град побивает фрукты, крыши и стекла…

Я не прощаюсь, Одесса, перестань плакать!

Через год я вернусь, – и все повторится опять…

Так уж у нас повелось, а это уже больше двадцати лет…

Не унывай и не плачь так много, Одесса, а не то смоешь сама себя в море!

До следующей встречи, проказница!

Весь твой, Гость.

(Ильичевск – Малая Долина – Одесса, июнь-июль 2005 г.)

 

«ВЧЕРА Я ПЛАКАЛ»

(Сентиментальное приключение безжалостного сердца)

Я вчера плакал – затопил слезами весь Ильичевск…

Я ревел так, как не ревел бы на собственных похоронах. Начал я с того, что собрался в устрашающие черные тучи. Я устроил циклонический хоровод над степью, завертел эту черную медузу широким торнадо – от Белгорода-Днестровского до Одессы – и двинулся из степи к морю.

Продвигаясь к побережью, я увидел, как засуетились на всех пляжах, глядя на меня, самые внимательные из отдыхающих, бездельники.

Тогда – для пущей важности – я поднялся ветром и стал вырывать из песка пляжные зонтики, сметать подстилки, полотенца и матрацы.

Так я предупреждал, чтобы люди убирались подобру-поздорову, от греха подальше. Зачем мне безвинные лишние жертвы?

Напоследок я уронил на раскаленную твердую землю редкие крупные слезы. Это были горькие слезы, замечу я вам…

Уронил – и коварно затих.

А потом…

Ну?

Кто не спрятался, – я не виноват!

А потом я – взревел!

Ураганный ливень слез обрушил я на побережье Старого Бугова, Радужный залив, на Ильичевск, на весь район. Досталось, наверное, и моей любимой Одессе…

Так я скликал на тризну всех своих союзников, берегинь и ангелов-хранителей, чтобы они приняли участие в моем горе – вкусили, оплакали, успокоили бы меня и успокоились сами. И не стали бы жестоко мстить за мою утрату…

Сколько времени мы куролесили в тот вечер, я не запомнил. Потом успокоились, уронили последние слезы и стали прощаться. Первыми меня покинули ангелы-хранители – этакие повзрослевшие эльфы. У них и без меня забот хватало в ту ночь. Потом ушли берегини – защитники из сумеречных славянских столетий. У этих тоже дел было невпроворот. А вот союзники – темные неорганические существа из других миров – уходить не торопились. Они никак не хотели успокаиваться. Они рвались наказать, отомстить, уничтожить…

За что, спросите вы, устроил ты это безобразие, Серёжа? Кто так провинился перед тобой?

Я вам отвечу. Я скажу вам всю правду.

Это была тризна по моей только что народившейся и безвременно погибшей любви.

Устроив «это безобразие», я успокоился сам и постарался «этим безобразием» успокоить своих покровителей, чтобы они не стали мстить той, что убила в моем сердце мою к ней любовь. Они очень безжалостные защитники, мои покровители!

Вот зачем я устроил все это…

Итак, ангелы-хранители и берегини ушли, а союзники уходить не торопились…

Странно, что они вообще заявились на тризну. Обыкновенно они исполняли свои мстительные замыслы без моего ведома и согласия. Они всегда отвечали моим обидчикам и никогда не спрашивали на то моего дозволения…

Союзники не успокаивались довольно долго. Они рвались наказать несмышленую глупышку, которая отвергла мою любовь и разбила мне сердце.

– Она назвала его слишком старым для нее! – возмущались одни.

– Да она сама для него стара! – сокрушались другие. – 27 лет – и ни разу замужем!

– Она просто дура! – кричали третьи.

– Чтоб у нее чирей на лбу выскочил!

– Мы нашлем на нее проказу!

– Нет, мы пошлем ей жениха, которого она себе воображает, – обещали самые коварные, – и она век будет томиться и мучиться в золотой клетке, пока не иссохнет, зачахнет – и не поумнеет!

Союзники шумели довольно долго. Наконец, обратили внимание на меня.

– Как зовут эту мегеру, Серёжа?

– Да, брат, как имя этой душевной уродины? И есть ли у нее фамилия?

Мой твердый отказ выдать имя девушки вызвал у них приступ дикого хохота, – при этом во многих районах Одесской области вышли из строя электросиловые подстанции и начались перебои с водой. Чтобы успокоить союзников, пришлось согласиться на герпес – легкую простуду, что к утру выскочит у нее на верхней губе, на сорванную на ступне мозоль, да на солнечный неприятный ожог. На том вроде бы и порешили, но тут вдруг самый жестокий и грубый союзник выступил вперед:

– А мне по барабану ваше согласие!

Остальные опешили:

– Но мы же союзники…

– А мне по барабану! Месть – не его дело. Вы что, забыли? Он лишен зависти и мести. Вот в чем состоит наш союз. Месть – это наша прерогатива.

– Но у нас соглашение…

– Да задолбала меня ваша музыка! Никакого консенсуса не будет!

И никто ничего не мог с ним поделать…

Когда мы расставались, старший из союзников пообещал следить за своим не в меру диким соратником, чтобы вовремя предотвратить глупости, на которые тот способен. Но вы же знаете, чего нынче стоят обещания союзников!

Теперь, когда я не испытываю к своей обидчице никаких чувств, чувство вины караулит меня, готовое наброситься при первом же удобном случае и крепко покусать. Господи, если бы только это могло ей помочь! Но… Увы! Дела союзников не в моей власти. Ураган собрать или, наоборот, тучи разогнать – это пожалуйста. Но бодаться с союзниками – извините…

Бедная девушка Настя, даже я не представляю, что с тобой может произойти…

А вдруг обойдется? Кто знает…

Не будем гадать! Лучше пожелаем ей удачи. Она ей пригодится. А если Настёна к тому же найдет камень «куриного бога» – естественный камушек с естественной дырочкой, – то шансы выйти из этой передряги с минимальными потерями у нее многократно возрастут.

Будь мужественной, Настасья! Ищи свой камень, девочка. И впредь будь внимательной в желаниях, чувствах, мыслях, словах и поступках. Спасибо тебе за то, что ты напомнила моему безжалостному сердцу про любовь – хотя бы и таким жестоким способом. Благодарю и желаю удачи!

Вот так я плакал еще вчера. А сегодня – сияю спокойствием как солнечный диск на безоблачном небе. И сердце бьется в такт с волной о морской песок. А память утекает в прошлое, которого не жаль.

Всё это просто сантименты…

Жизнь продолжается, господа присяжные заседатели. Командовать парадом буду я!

(Одесса – Малая Долина – Ильичевск – Старое Бугово, июль 2008)

 

Я приезжал в Одессу почти каждый год – вплоть до событий 2014-го. Жаль, что многие из моих друзей-одесситов не дожили до этого времени, иначе бы дали достойный отпор и не допусти этого кровавого позора!

Мне хочется так думать. Но верится с трудом и помогает мало…

 

«…Надругались над Одессой-матерью:

Дерибасовская, Куликово поле –

Как разодранное опозоренное платье,

Как убитый киевский Крещатик,

Замороженный февральской зимою…

 

В этот день отыгрались вволю

Ультрасы-фаны и дяди поболе,

Глумились над Одессой,

Били жителей жестоко и весело,

А потом сожгли Куликово поле…

 

Леонид Быков – с небес:

«Значит, не додавили мы с хлопцами

фашистскую гадину

на родной украинской земле!»

 

Корчится Одесса изнасилованная,

Стонет в руках насильника:

«Не забудем! Не простим!

Беда! Горе!»

Вырвись, родная! Подымись! Размахнись!

Сбрось черную грязь в Черное море!»

 

*   *   *

 

«…Саблю трогать не стал,

Снял со стены дробовик,

Разобрал,

Положил в простую дорожную сумку,

Добавил патронов – картечи и пули –

С виду немолодой, но очень крепкий старик.

Вышел из дома еще до восхода солнца.

Старуха его проснулась гораздо позже,

 

Кинула на дворе подушки и пуховые одеяла,

Рванулась за калитку, по пыльной дороге…

Потом на вокзале его отыскала

Среди разношерстой толпы.

Шум подымать не стала,

Просто сказала: «Ты!»

 

Сунула молча торбу с провизией,

Он молча взял,

Потом долго смотрел в тамбуре,

Как отъезжал вокзал

Вместе с платформой и старухой,

Такой же крепкой, как он,

Такой крепкой, что он, наверное,

Взял бы в свой эскадрон.

 

Но теперь скакать никуда не надо,

Иди, старуха, домой,

Собирай от грозы перину.

Едет старик к брату

С Кубани на Украину

Дать на Донбассе

Врагам брата

Самый решительный бой!»

 

Это отрывки из либретто рэп-оперы-балета под названием «Плясоха». Я его начал, предчувствуя нехорошее, в феврале 2014 года и продолжал весь год – день за днем, как дневник, записывая даже новости и даже в больнице…

Через год, в феврале 15-го, на годовщину «майдана», у меня родилось горькое стихотворение. Я написал оставшимся в живых:

 

«СПЯЩЕМУ ДРУГУ» На річницю «майдану».

1.

Отсыпайся, мой друг, отсыпайся,

Не бомбят, не стреляют, не жгут…

Только душу томит ожидание:

Чем закончится этот уют?

 

2.

Просыпайся, мой друг! Просыпайся!

Год назад ты уже всё проспал!

Звездный час твой сменился закланием,

И издох впопыхах идеал,

 

Провонял он горелой резиной,

И коктейлями «Mo

lo

to

off»,

Сопляками, везущими шины

В центр матери всех городов!

 

3.

Нет, не стану тебя беспокоить,

Спи и дальше, раз крепко заснул…

Только всё это страшное горе

Постучится к тебе поутру.

 

Что ты скажешь тогда в оправдание

Сна глубокого в этой стране,

Где детей твоих на закланье

Отдавали прогнившей мечте,

 

Где их жгли и кидали в атаку

И губили бездарно и зря,

Заставляли насиловать землю

Прославляемого кобзаря?

 

4.

Ладно, всё, позвони, как проспишься,

А пока спи и дальше как спал,

Не забудь поутру похмелиться,

Чтоб не вспомнить про свой идеал,

 

Глаз залей, чтобы правды не видеть,

И вдогонку еще махани,

Чтоб душа захлебнулась от радости,

Восхваляя пришедшие дни!

 

18 февраля 2015 года.

 

К власти на Украине пришли Мишкины враги-националисты, но Мишке было уже все равно, потому что он ничего этого не видел. Он благоразумно помер загодя – на глазах у своей мамы и Ромашки – после обезболивающего и снотворного уколов, которыми его «полечили» на дому добрые санитары одесской «скорой помощи».

Мишка был образованнейшим мужиком и умницей с чувством юмора; он мог бы сказать про себя словами Антона Палыча, что умер «от двух болезней, столь распространенных в нашем отечестве: от злой жены и алкоголизма». Но тут было нечто иное – государственное и символическое…

Обезболили и усыпили…

Черт побери!

Лучше бы он купил машину!

Или поступил во ВГИК!

 

 

Массовка

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за январь 2019 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению января 2019 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

19. Рюрикович
20. Выкидыш
21. «Бысса. Лавровы. Про любовь»

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

30.01: Мансур Жумаев. Пчелы не показывают слез (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!