HTM
Номер журнала «Новая Литература» за май 2019 г.

Вадим Филатов

Сны воинов пустоты

Обсудить

Эссе

Опубликовано редактором: Карина Романова, 9.02.2010
Оглавление

11. Сон десятый. Философия несуществования.
12. Сон одиннадцатый. Сражения в пустоте.
13. Сон двенадцатый. Смеющийся лев прыгнул в Великий Полдень.

Сон одиннадцатый. Сражения в пустоте.


 

 

 

«Философия – это упражнение в смерти», – учил Платон. Когда Анаксаго­ру сообщили о смерти его сына, он отреагировал так: «Я знал, что породил смерт­ное существо». Учитель Платона, Сократ, в момент своей смерти напомнил собравшимся ученикам: «Мы должны Ас­клепию (богу меди­цины) петуха. Так отдайте же, не забудьте». Подводя последний итог, философ решил поблагодарить бога медицины за излечение от болезни жизни.

Согласно учению Будды практика и постижение истины суть одно. Широ­кий путь философии несуществоваия включает в себя переход от интеллек­туального, теоретического осмысления небытия к практике растворения в пу­стоте. В этой связи возможно сформулировать самые общие направле­ния дви­жения в нигилистическом поле, хотя проблему соб­ственного несущесто­вваня каждый решает для себя сам.

Прежде всего следует, отстранившись от иллюзии окружающего, созер­цать пу­стоту. Если сознание отказывается от тупикового стремления наблю­дать внешнее и обращается к внутренней бесконечности, оно способно до­стигнуть корня своего несуществования – пустоты. По­знай самого себя и ты познаешь пустоту, не оставляющую места ни для чего.

Идея прямого контакта с абсолютом завораживает. Однако способна ли книга изменить жизнь хотя бы одного человека, включая автора, учитывая то, что самое главное (потаённое) по определению не может быть сказано? «Я живу в постоянном страхе, что меня поймут правильно», – признавался Оскар Уайльд. Возможно, кажущаяся простота философских высказыва­ний Сократа служила средством избежать прямого проговаривания основно­го. Всё, что может быть произнесено, лишено значительности. Пустота постигается молчанием. Многие мыслители древности считали, что фило­софия является не системным построением, а пережитым опытом – опы­том вну­треннего общения с вечным.

Несмотря на это, отвратительная игра с фило­софскими понятиями зароди­лась уже в древней Греции. Один философствующий болтун, силь­но доку­чавший Аристотелю своим многословием, спросил его: «Я тебя не утомил?» Аристотель ответил: «Нет, я не слушал». В то же время наиболее мудрые из древних, например Лао Цзы, понимали, что подлинная исти­на не может быть доказана, а всё, что до­казано – бесконечно далеко от исти­ны, поскольку мелко и безошибочно. Фило­софские произ­ведения антич­ности сочиня­лись главным образом не для ин­формирования, а для формиро­вания. «Вот мятущаяся душа, поте­рявшая кор­ни, стонет и молит о Боге и об­ращает к скептику гордый и страст­ный вопрос: да есть ли в конце концов Бог или нет? И что же находит он у него в ответ? Молчание. Фило­соф, может быть, только смотрит на него глаза­ми, полными какой-то загадоч­ной неопре­деленности, но – не говорит ни сло­ва». (А.Лосев) И это молчание скептика, подобно гро­мовому молчанию Буд­ды, которым он также любил от­вечать на досужие ме­тафизические вопросы, громче самого громкого крика и красно­речивее тыся­чи трактатов.

Молчание лучше слушать в его контексте. Люди по-разному молчат о раз­ном.
«Ничто! Это и есть то, чего достигает вера мужества и мужество веры. Ни­что! Так и возник своеобразный испанский нигилизм (лучше бы было назвать его «надизмом», от испанского «nada» – «ничто», чтобы подчеркнуть его от­личие от русского нигилизма). Лучше всех выразил суть надизма художник Игнасио Сулоага. Показывая одному из своих друзей свой портрет сапожни­ка из Сеговии, безобразного, как уроды Веласкеса, отвратительного и сенти­ментального карлика, он сказал: «Понимаешь, ведь это истинный философ! Он ничего не говорит!» То есть, дело не в том, что он говорит, что ничего не существует или что всё в конце концов обратится в ничто, а именно в том, что он ничего не говорит. Быть может, он был мистик, погружённый в тём­ную ночь Хуана де ла Крус, быть может и все уроды Веласкеса – тоже мисти­ка того же рода. Сапожник из Сеговии, ничего не говоря ни о чём, освобо­дился от самой обязанности мыслить; перед нами истинный свободомысля­щий». Так говорил о пользе молчания испанский мыслитель Мигель де Уна­муно.

Человеческая болтовня, досужая и напыщенная, резко диссонирует с ти­шиной и серьёзностью несуществования. «Поэтому, вслед за Ничтоницше следует не говорить словами, а смеяться самой пустотой!»(Азсакра Зара­тустра). У древних славян работник, сделав­ший гроб, относил его в дом умершего, сохраняя абсолютное безмолвие. Так нужно поступать и филосо­фу, ведь слово –это всего лишь зыбкая пена в океа­не небытия, в то время, как молчание бывает подобно цунами. Следует три­жды подумать, прежде чем промолчать: молчанием постигается абсолют­ная истина пустоты, главное свойство которой – неизречённость. Даже фи­лософ нашего времени, при условии что он молчит, иногда способен пока­заться мудрым. Молчание фи­лософов – это молчание живых. Молчание жи­вых – это молчание мёртвых. А молчание мёртвых – это молчание Бога.

Но много ли в наши дни можно встретить философов, молчащих в соответ­ствии со своими философскими взглядами и вызывающих стремление помол­чать вместе с ними об истине? Философ­ская, да и любая иная бессмыслен­ность редко бывает безмолвна. Возможно, что современным философам и было бы что ска­зать – если бы они столько не говорили. Философствование по штатному расписанию – до этого могли додуматься только в несчастной России. На самом деле фи­лософ – это не человек, который имеет соответ­ствующий диплом, а тот, кто мыслит и действует как философ. Этот момент исти­ны очень ак­туален для страны, в кото­рой бюрократически скомпилиро­ванная «фило­софская» диссертация ни о чём (софоложество), является не са­мым сложным путём к повыше­нию своего мнимого стату­са. Философия, как и религия, должна быть бескорыстной. Становясь частью бюрокра­тической машины, они неизбежно и очень скоро развраща­ются и извращают­ся. Отсюда подлые, расчётливые инстинкты, свойственныем философским и религиозным фук­ционерам.

«Расчётливые люди достойны презрения. Это объясняется тем, что расчёты всегда основываются на рассуждениях об удачах и неудачах, а эти рассуждения не имеют конца. Смерть считается неудачей, а жизнь – удачей. Такой человек не готовит себя к смерти и поэтому достоин презрения. Более того. Учёные и им подобные люди за умствованиями и разговорами скрывают своё малодушие и алчность». Так учит кодекс чести самураев «Хагакурэ».

«Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не сидит в компа­нии развратителей». Безупречный человек – это тот, кто уходит от суеты. Делать это нужно решительно. Однако, чем сильнее человек стремится избежать общества лю­дей, тем меньше ему это удаётся. Поэтому единственно правильный путь за­ключается не в бегстве, а в неучастии. В силу своего неучастия, воин пустоты становится для обще­ства невидимкой, ведь энергия об­щественного инстинк­та – это актив­ность бессмыс­ленного сум­мирования нулей. Герой рома­на И.С.Тургенева "Отцы и дети" Базаров был глу­боко убеждён в том, что в об­ществе нет ни од­ного института, который не следова­ло бы разрушить. Л ю­бые социальные учреждения име­ют своей це­лью по­мешать людям осознать их соб­ственное несуществование и превратить их в об­служивающих иллю­зию бы­тия по­слушных экономических животных. «При­вести себя в норму, жить, как живёт «простой (т.е., тупой) чело­век», счи­тать справедливым и хо­рошим то, что он считает спра­ведливым и хорошим – это будет подчинение стадным инстинктам», – предостерегал Ницше. Всё, чем занимаются люди, настолько безобразно, что нет никакой разницы, чем именно заниматься или не заниматься ничем вообще. Воин пустоты, даже когда ничего не делает – не делает ничего истово, с бунтом. Он радикальней любых революционеров, пото­му что не верит в реальность мира: ведь цель фи­лософии несуществова­ния как раз и заключается в отказе от ложной идеи «существо­вания», из-за ко­торой мы терпим, принима­я их всерьёз, различных крово­сосущих насеко­мых. Следу­ет чтить нигили­стическую катастрофу, кото­рая велит им: погиб­ни. Необходи­ма без­условная воля заявить «нет» именно там, где это «нет» особенно опас­но.

«Философия – это не есть построение системы, но раз и навсегда принятое решение наивно всматриваться в себя и вокруг себя», – утверждал Бергсон. Для того чтобы у нас сформировалось представление о пустоте, как объекте метафизики, необходимо живо и сильно прочувствовать предмет. Именно поэтому основу философского образа жизни составляют духовные упражнения. Постоянные глубокие размышления о пустоте – вот самое важное занятие в жизни фило­софа, его главное духовное упражнение. Что касается более конкретного содержания духовных практик, то они могут быть биологического порядка, скажем, определённый режим питания, или дискурсивного – внутренний диалог и медитация, или интуитивного – тонкое со­зерцание, но все они направлены на то, чтобы привести к преобразованию практикующего субъекта и его растворению в пустоте.

Следует ещё раз подчеркнуть, что мелочная расчетливость бесконечно чуж­да пу­стотному духу, равно как и гедонистический материализм, поскольку они не со­держат в себе никакого окончательного решения, будучи сосредото­ченными на банальных пере­живаниях удоволь­ствия и неудовольствия. В от­личие от повседневности, ко­торая воспринимается полубессознательно, по­гружение в пустоту даёт ин­тенсивные состояния, в которых мы способны от­чётливо ощутить всеобщее отсутствие. Так, Хайдеггер разделял два уров­ня саморазвития лично­сти, при которых одно «я» остаётся на уровне «они», а другое достигает подлин­ного, иначе говоря, осознания пустоты. При этом самое основное – пере­живание растворённости «я» в пустоте, которой иллю­зорное «я» невыразимо близко, именно потому что само по своей природе пустотно. Достигнув этого уровня, воин пу­стоты овладевает чистым искус­ством несуществования, условием которого являет­ся предвосхищение (пред – восхищение) и даже опережение смерти. «Скоро ты всё забудешь, скоро тебя все забудут», – этот афоризм Марка Аврелия имеет прямое отношение к описанным духовным упражнениям, поскольку формирует понимание необ­ходимости превзойти все частности, оста­ваясь непоколебимым в любой ситуа­ции. «Мы не можем быть свобод­ны, пока мы зависим от обстоятельств», – учил своих последователей Сёко Асахара. Но это ещё не всё, необходим каегоричесский отказ от ценностных определений ве­щей – в силу того, что ни вещей, ни определяющего в абсолютном отноше­нии нет. По этой же причине любые оценочные суждения по типу «выше» или «ниже», по большому счёту, бессмысленны, поскольку пустота не содержит в себе никаких направлений и уровней. Разумеется, эти выражения вполне возмож­но использовать, отдавая себе отчёт в их условности и относительно­сти, ведь всегда имеется конечный предел языка или несказуемое, которое и есть само несуществование мира.

Стремясь научиться не видеть мир, мы совершенствуемся в искусстве овладения пустотой. Как бы плохо не обернулось дело, у нас всегда остаётся убежище. Со временем пустота начинает сражаться с иллюзией наличного на нашей стороне. Подобно буддийскому восьмеричному пути, соединение с абсолютной пу­стотой также включает в себя восемь ступеней:

1) Правильный взгляд: ясно видеть абсолютное несуществование мира явле­ний. «Наше тело получает жизнь из пустоты. «Существование» там, где ничего нет, составляет смысл слов: «Форма – есть пустота». Слова же: «Пустота есть форма» свидетельствуют о том. Что пустота содержит в себе вещи. Не следует полагать, чтто пустота и вещи суть различны». Так учит кодекс чести самураев «Хагакурэ».

2) Правильное мышление: анализировать окружающее, исходя из правильно­го взгляда относительно условного характера его «существования».

3) Правильная речь: избегать наговаривания несуществующего мира, которое укрепляет иллюзию его наличия. «Необходимо определиться: говорить прав­ду, чтобы лгать? Или изрекать ложь, чтобы говорить правду? Разница здесь небольшая» (Азсакра Заратустра). Поэтому самая правильная речь – это мол­чание. Лучше не говорить словами, а смеяться самой пустотой. Это и есть «Ещё веселее наука».

4) Правильные действия: спонтанные прямые действия, которые выражают смыслообразующий отказ от иллюзии «существования». Небытие есть небы­тие для штурма. «Путь самурая – это стремление к смерти. Десять человек никогда не совладают с одержимым человеком. Здравый смысл никогда не совершит ничего подобного. Нужно стать безумным и одержимым. Ведь если на Пути Самурая ты будешь благоразумным, ты быстро отстанешь от других. На Пути не нужны ни преданность, ни почитание, а нужна только одержимость. Преданность и почитание придут вместе с ней». Так учит кодекс чести самураев «Хагакурэ».

5) Правильная жизнь: погружённость в несуществование; жизнь, невидимая для общества. «Всё, что происходит с нами, кроме конкретных ножевых уда­ров, огнестрельных ран и чудовищных испепелений, не имеет к подлинному разрыву духа никакого отношения» (Азсакра Заратустра).

6) Правильная память: постоянные глубокие размышления о пустоте. Очище­ние сознания от всего, что не есть пустота.

Исследуем собственную пустоту. Для этого с помощью микроскопа про­никнем вглубь своего «существа». Мы видим клетки тела, затем подробно рассматриваем одну клетку, потом всё меньшие элементарные частицы – и наконец видим совершенно пустое пространство, лишённое свойств и цвета. Чем дальше мы углубляемся в собственное строение, тем ближе мы подхо­дим ко взгляду на себя как на пустоту, поскольку ясно видим своё отсут­ствие. Но если мы – ничто, как сказать: «я существую?»

Мы наблюдаем за огромным водоёмом, это море или океан. Видите ли вы как ритмично движение волн и мягкое колебание воды? Продолжаем наблю­дать за водой, пока внимание не начнёт рассеиваться, а вместе с ним посте­пенно рассеивается и мысленный образ. Следим за мыслями по мере их опяв­ления, но не останавливаемся на них. Замечаем каждую мысль и отпускаем её. Если мы замечаем, что следим за потоком мыслей – отпускаем его. Заме­чаем момент между мыслями, когда получается ни о чём не думать. Направ­ляем сознание на расширение этих моментов без мыслей и ждём. Когда мы замечаем полное отсутствие мыслей, это само по себе является мыслью о том, что мыслей нет. Поэтому стараемся не вмешиваться в процесс. Необхо­димо поз­волить развиваться есте­ственным пустотным способностям созна­ния. Подлинное отсутствие мысллей равнозначно небытию. Через какое-то время поток мышления уменьшается, а потом и вовсе прекращается. Остает­ся лишь пусто­та, которая и есть – мы.

7) Правильное усилие: переход. Упражнение перехода – это упражнение в небытии, то есть в том, чтобы превзойти себя частичного и пристрастного и войти в абсолют в его универсальной перспективе. «Никто никогда не будет знать, откуда ударит сама мощь победы – из небытия, из несуществования, из отсутствия, из пустоты, из ничто?» (Азсакра Заратустра)

8) Правильное освобождение: соединение с абсолютом пустоты. «Заставь образ твоего божества – хранителя постепенно исчезнуть, пока от него ничего не останется, а сам погрузись в чистую пустоту, которую невозможно представить как нечто и некоторое время пребывай в ней», – учит «Тибетская книга мёртвых». – «Затем вновь мысленно сосредоточься на своём божестве-хранителе и вновь – на чистом свете пустоты и делай так поочерёдно. После чего заставь свой ум постепенно исчезнуть. В этом состоянии ты избежишь нового рождения». Так человек возвращает потерянный рай абсолютного отсутствия.

У каждого спящего свой мир, а пробудившиеся ото сна пребывают в еди­ном – в пустоте. Растворение в пустоте – это скольжение мысли за пределы данности, момент перехода в пустоту – освобождение духа от предметности опыта. Соединиться с абсолютом означает преодолеть предел само­рассеивания, за которым исчезают и свет и тьма.

«Именно в созерцании всегда следует доверять не «хлопку одной ладонью», а мудрой серии ударов! Самому всё сокрушающему, крепко сжа­тому кулаку. Выражаясь точнее: каким было твоё лицо до удара кулаком, та­ким оно уже никогда не будет после. Сегодня нужно сделать так, чтобы философское созерцание стало ещё более опасным для мира, чем тысячи тысяч атомных бомб».(Азсакра Заратустра). Пустота – это сила, не знающая пре­град и рас­стояний. Когда на пути вои­на пустоты встречается железная стена, он про­ходит её насквозь. Доведи пу­стоту до начала.

 

 

 


Оглавление

11. Сон десятый. Философия несуществования.
12. Сон одиннадцатый. Сражения в пустоте.
13. Сон двенадцатый. Смеющийся лев прыгнул в Великий Полдень.

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

10.01: Яна Кандова. Многоточие (миниатюра)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!