HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Александр Фролов

Хроника глобального бреда

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 24.10.2007
Оглавление

49. Книга вторая. Часть вторая. 10.
50. Книга вторая. Часть вторая. 11.
51. Книга вторая. Часть вторая. 12.

Книга вторая. Часть вторая. 11.


 

 

Время шло незаметно. Весной 2023 года из Нерли в Клязьму и Волгу вышли первые шесть больших кораблей под белыми льняными парусами; на них поместились полурота дружинников и множество товара – Василий Манин поплыл с купцами в Казань. Отторговались они хорошо, с большой прибылью: во Владимир привезли изрядно горюче-смазочных материалов в железных и пластиковых бочках. Попутно и Садофьеву в Богородск завезли бензин и смазочные масла.

Казанские татары вели себя спокойно: никто и не думал чинить препятствий, завидя у купцов сильную вооруженную охрану. Ильяс-хан с объятьями принял воеводу Манина и русского посла Дмитрия Зворыкина, поселил их в большом, богато убранном доме; охранять небольшой персонал посольства остались пятеро бойцов.

На Русь послом отправился Наиль Мухаметшин – и ему отвели просторное помещение в Боголюбове; там же поселились пятеро аскеров и двое секретарей. Князь Александр сам распорядился выдать охранникам татарского посла автоматы с патронами, чтобы они не были похожи на шутов, будучи безоружными. В Казани еще оставалось небольшое количество стрелкового вооружения, но Ильяс-хан держал его при себе, опасаясь за собственную жизнь.

Горючим транспорт обеспечили надолго, поэтому дружинники, отдохнув, вновь поплыли под началом воеводы вниз по Волге.

Первые казачьи поселения отряд Манина встретил у Саратова, затем у Камышина. Дальше Волгограда и Сальского округа плыть было бессмысленно: море еще стояло тут до сих пор, Ростов и Астрахань скрывались под волнами.

Несмотря на недавнюю войну, казаки выказали дружелюбие и угощали служивых от души. Они уже зажили богато: скот привезли с собой на уцелевших грузовиках, а придонские и приволжские земли, удобренные морским илом, давали нынче невиданные урожаи. Бывших мародеров и разбойников радовало, что порушилось иго московских воров-проходимцев и народилась своя, народная власть. Жители южных рубежей по-прежнему молились богу, но это было только на руку владимирцам: возрождались прежние устои морали, и с южной стороны угрозы можно было не ждать. На вопрос, не досаждают ли уцелевшие кавказцы, казаки со смехом отвечали, что те «в море утопли, и даже вони не кажуть!»

И здесь экспедиция запустила в оборот новые российские деньги, заведя торговлю: владимирские купцы выгодно сбыли горюче-смазочные материалы, закупленные у татар по пути на юг, а сами доверху загрузили корабли добротным семенем подсолнечника и запчастями для автотракторной техники. Вольные жители станиц обещали и дальше снабжать приезжих негоциантов ремкомплектами, поскольку в опечатанных перед катастрофой периферийных складах Волгоградского тракторного завода их было полно, а брошенной в степных буераках русской военной техники – просто навалом. Лошадок себе казачки, верные старым привычкам, уже успели наворовать у прикаспийских казахов и калмыков, сохранивших их во время долгой зимовки в землянках на Среднем Поволжье.

Обратно двигались где с ветерком, где на веслах и к концу лета прибыли домой. За успешное выполнение важного задания князь наградил участников похода медалями, а воеводу Манина крестом Владимира четвертой степени.

 

Алексей Хорьков той же порой разведывал состояние западных рубежей России. К своему удивлению, он нашел там немало уцелевших жителей, которые в один голос жаловались на разбойничьи набеги хохлов и поляков, не дающие спокойного житья, и шныряние по всем углам католических попов, стремящихся снова задурманить голову людей религией. За ними в русские пределы опять потянулись евреи.

Не теряя времени, князь принял кардинальное решение: из разросшегося до пяти тысяч человек населения подвластных поселков он осенью волевым порядком переселил по тысяче со всем необходимым хозяйством, скарбом и урожаем в украинский Львов и белорусский Брест.

– Хрен им теперь, а не Украина!.. Они мне еще за Севастополь ответят, – жестко говорил Александр, твердо помня слова героя Виктора Сухорукова в фильме «Брат-2».

Вызванный из Богородска Усачев был назначен князем во Львов, его место воеводы в Нижегородском княжестве занял зять Евгения Садофьева Александр – подполковник в отставке. В Брест князем поехал Василий Манин, его должность воеводы принял Юрий Ломакин.

За прошедшее лето розысками Садофьева и Хорькова арсеналы Владимирского княжества пополнились, а кое-какое оружие удалось прикупить и у казаков. Князь Александр мобилизовал годных к службе мужчин и отправил с Усачевым и Маниным дружины по триста человек, – себе оставил всего пятьдесят. Новым удельным князьям Орлов наказал:

– Державы свои строить по владимирскому порядку, жить автономно. К врагам злости не жалеть – жечь и бить беспощадно. Стоять стеной: не пускать на родную землю ни одного ката. Чтоб во веки веков неповадно было!..

Весь грузовой транспорт и автобусы направили на перевозку переселенцев, и каждому водителю пришлось съездить во Львов или Брест до десяти раз. Усачеву и Манину оставили по два грузовика и шестерке лошадей, все наличное горючее потратили в пути. Уже по студеной воде Ломакин еще ходил на стругах к татарам и запасся там бензином и соляркой к весне; привез он и лошадей. Охрану торгового посольства обеспечил в этот раз нижегородский князь, – Орлов приказал ему и дальше блюсти безопасность купеческих экспедиций.

 

Напряженными выдались лето и осень 2023 года: урожай кое-как собрали, но поселки сильно обезлюдели. Будто большая война прокатилась по владимирской земле – снова надо было копить народ и набирать силу.

Орлов сильно переживал ослабление собственного княжества, и лишь требованиями неизбежной необходимости оправдывал вынужденные действия: как в двенадцатом году сдерживали натиск тьмы кавказцев с юга, так и теперь нужно было остановить напор семитской массы с запада. Упустив время сейчас, можно было в будущем недосчитаться половины русской земли.

Так уже было в прошлом: что бы ни утверждали украинские националисты, но сами украинцы – всего лишь поддавшиеся на еврейские посулы самостийности западные русичи. Никакой особой нации они собой не представляют; это убедительно доказал в серии телепередач предкатастрофного времени «На западном рубеже» мудрый публицист Феликс Разумовский.

Что за разница между украинцем и русским?.. Та, что русский говорит «хлеб», а украинец «жито»? Но ведь столовый хлеб он все равно называет «хлиб». Или та, что русский говорит «мама», а украинец «маты»? Так в тяжкую минуту он все равно вскрикнет: «Мамо!»

Притянуты за уши доказательства воображаемой разности русского и украинского народов, и авторы их – иудеи. Это они дробят по кусочкам земной мир, и с превеликим аппетитом глотают отпавшие куски.

 

Наступила зимняя передышка. Первые вести, поступившие из Львова и Бреста, были обнадеживающими: люди закрепились на земле рядом с этими крупными в прошлом городами, и даже успели посеять озимые; корма для скотины и овощи они привезли с собой. За год до того по Европе прокатилась страшная эпидемия так и не определенной врачами вирусной инфекции, выкосившая ее население почти поголовно (уцелела же, зараза!..). Беженцы из всех уголков континента тянулись на восток – нужно было создавать кордоны; удельные князья стали готовиться начать с весны их строительство.

Этой зимой Александр взялся наконец-то за томик Ницше. Сразу спросил себя: – Что я желаю получить от союза своего ума с умом великого философа? – Сам себе ответил: – Новую идеологию для всего человечества. – С чего начнем? – С того, каким образом рождается свободный ум. Многие чувствовали появление его зачатков на самих себе: усталость от традиционного методического знания и сомнение в нем, возникающее от усталости.

У Ницше:

«…душа, в которой некогда должен совершенно созреть и налиться сладостью тип «свободного ума», испытывает как решающее событие своей жизни великий разрыв

Что вяжет крепче всего? …У людей высокой и избранной породы то будут обязанности – благоговение, которое присуще юности; робость и нежность ко всему издревле почитаемому и достойному; благодарность почве, из которой они выросли; руке, которая их вела; святилищу, в котором они научились поклоняться.…

Великий разрыв приходит для таких связанных людей внезапно, как подземный толчок: юная душа сразу сотрясается, отрывается, вырывается – она сама не понимает, что с ней происходит... «Лучше умереть, чем жить здесь!» – так звучит повелительный голос и соблазн; и это «здесь», это «дома» – есть все, что она любила доселе!

В глубине блужданий и исканий… стоит знак вопроса: «Нельзя ли перевернуть все ценности? И, может быть, добро есть зло? А Бог – выдумка и ухищрение дьявола? И, может быть, в последней своей основе все ложно?…» …Одиночество окружает и оцепляет.

От этой болезненной уединенности, из пустыни таких годов испытания еще далек путь до той огромной, бьющей через край уверенности, до того здоровья… до той зрелой свободы духа, которая в одинаковой мере есть и самообладание, и дисциплина сердца, и открывает пути ко многим и разнородным мировоззрениям.… Среди этого развития встречается промежуточное состояние: счастье окружает его, подобно бледному, тонкому солнечному свету; он обладает свободой птицы, горизонтом и дерзновением птицы; чем-то третьим, в чем любопытство смешано с нежным презрением… «Свободный ум» – это холодное слово дает радость в таком состоянии, оно почти греет. Живешь уже вне оков любви и ненависти, вне «да» и «нет»…

Еще шаг в выздоровлении – и свободный ум снова приближается к жизни.… В изумлении он останавливается: где же он был доселе? Эти близкие и ближайшие вещи, – какими преображенными кажутся они ему теперь! Какую пушистость, какой волшебный вид они приобрели с тех пор!

И в эту пору… он… уже слышит нечто, подобное ответу: «Ты должен был стать господином над собой, господином и над собственными добродетелями. Прежде они были твоими господами, но они могут быть только твоими орудиями наряду с другими орудиями. Ты должен был…» – довольно! – свободный ум знает отныне, какому «ты должен» он повиновался, и знает также, на что он теперь способен и что ему теперь – позволено…».

 

Просветленный ум, свободный теперь от прошлого подчинения, вступает на тропу долгого и трудного познания действительной истины; его ждет множество побед и разочарований, но все они вторичны и преходящи. Главное – этот ум уже существует и набирается новых знаний; свободный ум ищет храбрости льва, чтобы не дрожать от страха при виде силы прежних авторитетов. Ницше пишет:

«Создавать новые ценности – этого не может еще лев; но создать себе свободу для нового созидания – это может сила льва.

Завоевать себе свободу и священное Нет даже перед долгом – для этого, братья мои, нужно стать львом!»

 

Новый ум ищет нового тела для нового человека – себя самого; он желает быть уже не безвольным фантазером, но – властелином. Человек новой формации, он спрашивает себя и сам отвечает вместе с Учителем:

«Что хорошо? Хорошо быть храбрым: благо войны освящает всякую цель. Дух есть жизнь, которая сама врезается в жизнь».

Он говорит о старом и немощном Боге:

«Прочь с таким Богом! Лучше совсем без Бога; лучше на собственный страх устраивать судьбу – лучше быть безумцем; лучше самому быть Богом!»

Ницше вторит ему:

«Подражайте ветру, когда вырывается он из своих горных ущелий; под звуки собственной свирели хочет он танцевать, – моря дрожат и прыгают под стопами его.

Хвала доброму неукротимому духу, который дает крылья ослам, который доит львиц, который приходит как ураган для всякого «сегодня» и для всякой толпы. Хвала духу бурь, который танцует по болотам и по печали как по лугам!»

И добавляет еще:

«…кто принадлежит мне, должен иметь крепкие кости и легкую поступь, – находить удовольствие в войнах и пиршествах, а не быть букой и Гансом-мечтателем; быть готовым ко всему самому трудному как к празднику своему; быть здоровым и невредимым.

Лучшее принадлежит моим и мне; и если не дают нам его, мы сами его берем: лучшую пищу, самое чистое небо, самые мощные мысли, самых прекрасных женщин!»

 

Отрицая Бога, он уже выше Бога; он властелин мира – Сверхчеловек. Словами Заратустры Ницше подтверждает правильность его выбора силы, а не слабости:

«Сколько вижу я доброты, столько и слабости; сколько справедливости и сострадания, столько и слабости. Но это трусость – хотя бы и называлась она «добродетелью».

Проповедники смирения! Всюду, где есть слабость – болезнь и струпья; они ползают как вши, и только мое отвращение мешает мне давить их.

Я – Заратустра, безбожник; где найду я подобных себе? Подобны мне – все, кто отдают себя самих своей воле и сбрасывают с себя всякое смирение.

Вы все мельчаете, вы – маленькие люди! Вы распадаетесь на крошки, вы – любители довольства. Вы погибнете еще от множества ваших маленьких добродетелей, от множества ваших мелких упущений, от вашего постоянного маленького смирения.

Вы слишком щадите, слишком уступаете: такова почва, на которой произрастаете вы. Но чтобы дерево стало большим, для этого должно оно обвить крепкие скалы крепкими корнями!

«Дается» – таково учение смирения. Но я говорю вам, вы – любители довольства: берется и будет все больше браться от вас.

Делайте, пожалуй, все, что вы хотите, – но прежде будьте такими, которые могут хотеть!

Но приближается их час!.. Час от часу становятся они меньше, беднее, бесплоднее – бедная трава! бедная земля!

И скоро будут они стоять подобно сухой степной траве, и поистине усталые от самих себя, – и томимые скорее жаждой огня, чем воды!

…возвещать будут они некогда огненными языками: он приближается… он близок – великий полдень!

Так говорил Заратустра».

 

Автор неутомим – он восклицает еще!

«Кто живет среди добрых, того сострадание учит лгать. Сострадание делает удушливым воздух для всех свободных душ.

Под старым хламом покоятся дурные испарения. Не надо взбалтывать топь – надо жить на горах!

Сладострастие, властолюбие, себялюбие: они были до сих пор наиболее проклинаемы и больше всего опорочены и изолганы, – их хочу я по-человечески взвесить.

 

Сладострастие: жало и кол для всех носящих власяницу и презрителей тела… только для увядшего сладкий яд, но для тех, у кого воля льва – великое сердечное подкрепление и вино из вин, благоговейно сбереженное.

Властолюбие: грозный учитель великого презрения, которое городам и царствам проповедует прямо в лицо: «Убирайтесь прочь!» – пока они сами не возопят: «Пора нам убираться прочь!»

Ненавистен и мерзок… тот, кто никогда не хочет защищаться, кто проглатывает ядовитые плевки и злобные взгляды, кто слишком терпелив, кто все переносит и всем доволен: ибо таковы повадки раба.

Но для всех… приближается теперь день, перемена, меч судьи – великий полдень: тогда откроется многое!

И кто называет Я здоровым и священным, а себялюбие – блаженным, тот поистине говорит, что знает он как прорицатель: «Вот он приближается, он близок – великий полдень!»

Так говорил Заратустра».

 

Философ верит: такие люди появятся.

«Что такие свободные умы могли бы существовать, что наша Европа будет иметь среди своих сыновей завтрашнего и послезавтрашнего дня таких веселых и дерзких ребят во плоти и осязательно… – в этом я менее всего хотел бы сомневаться. Я уже вижу, как они идут – медленно-медленно; и может быть я содействую ускорению их прихода, описывая наперед, в чем я вижу условия и пути их прихода».

 

Орлов долго читал и перечитывал строки великого мыслителя, представляя себе нового человека этаким буйным разудалым бородатым викингом с мечом на поясе и огромной чашей вина в руках; улыбался в ночной тишине.

– А что, – думал он, – разве молодцы из моей дружины не достойны викингов? С двенадцатого года в боях и походах – им сам черт теперь не брат! Прикажи я, в пух и прах разнесут любые адские чертоги.

Знанием, правда, не обременены, далеко им еще до «сверхчеловеков». Ницше-то понимал, что настоящим Сверхчеловеком может стать только всесторонне образованный человек, тут одних грубой силы и хамства маловато, – и сильно сомневался в том, что стремление к познанию переборет притягательность плотских наслаждений:

«…высшая культура должна дать человеку двойной мозг, как бы две мозговые камеры: во-первых, чтобы воспринимать науку и, затем, чтобы воспринимать ненауку…. Если это требование… останется неудовлетворенным, то можно почти с достоверностью предсказать дальнейший ход человеческого развития: чем меньше удовольствия будет доставлять интерес к истине, тем более он будет падать; ближайшим последствием этого явится крушение наук, обратное погружение в варварство».

 

Под «ненаукой» он как раз и понимал легкомысленные увлечения людей. Только вот капитализм и развитые товарно-денежные отношения могут легко исправить нежелательный перекос: перераспределение общественного богатства в сторону дополнительного стимулирования науки и образования зависит лишь от властной воли руководителей государства. А что же может быть лучшим стимулом, как не деньги!..

В будущую отдаленную эпоху еще и тотальная роботизация производства сыграет самую важную роль в освобождении досуга человека для дополнительного учения, которое к тому времени станет естественной потребностью. Во времена Ницше просто не догадывались о том, что когда-то могут появиться какие-то там роботы… Вот почему он так тяжко озадачивался искусственной дилеммой и выдумал даже некий «двойной» мозг. Откуда ему было знать, что ресурсы человеческого мозга почти неисчерпаемы: у современных людей он задействован всего на 3-4 процента своих возможностей.

Ну ладно, насчет основных императивов идеи сверхчеловека приблизительно понятно: этот человек должен быть сильным, храбрым и умным – человеком свободной созидающей воли. А вот как быть с милосердием?.. состраданием?.. Мне не нужны годзиллы без нервов и совести!

Ясно как божий день: те основы, которые я заложу в развитие людей сейчас, фундаментально проявят себя спустя десятки и сотни лет. И все зависит нынче именно от меня: как я решу.

Пока что приемлемого решения не вижу… буду думать еще.

 

 


Оглавление

49. Книга вторая. Часть вторая. 10.
50. Книга вторая. Часть вторая. 11.
51. Книга вторая. Часть вторая. 12.

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

08.09: Виталий Семёнов. Сон «президента» (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!