HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Зоя Гарина

Романснебес

Обсудить

Роман

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 5.06.2010
Оглавление

33. Часть 33
34. Часть 34
35. Часть 35

Часть 34


 

 

 

Евгения Соломоновна сидела на чисто прибранной кухне за столом, подперев голову руками. Ее сердце билось ровно и ритмично. Ощущение паники, которое охватывало ее еще вчера при мысли о будущем, исчезло, сменившись тоскливым покоем. Теперь она знала точно: будущее можно изменить, но каким оно будет, это измененное будущее, – она не видела.

Она догадывалась, что именно нужно сделать, чтобы изменить судьбу, но последствия этих действий могли быть самыми непредсказуемыми.

"В конечном итоге, мы все обречены, – подумала Евгения Соломоновна, – чего, собственно, я хочу добиться? Я хочу, чтобы все мои близкие умерли собственной смертью. А что это за понятие такое – собственная смерть? Как она может быть собственной или несобственной, если смерти нет?"

Евгения Соломоновна сама себе задавала вопросы и сама же на них отвечала. Она не заметила, как стала произносить свои мысли вслух.

– Да, смерти нет! Но есть жизнь! Я не готова воспринимать переход в "мир иной", как продолжение жизни, поэтому нельзя сидеть и рассуждать о тонких материях, когда невменяемый маньяк подстерегает за дверью. Я владею информацией. Но ведь не зря говорят, что тот, кто владеет информацией, – владеет всем. Так что же мне делать? – Евгения Соломоновна нервно постучала пальцами по столу. – Есть два варианта – предупреждение и нападение. Нет! Сейчас нужно не о вариантах… Об этом я подумаю потом. Сейчас нужно просто логически разложить всё по полочкам.

 

Евгении Соломоновне отчего-то захотелось курить. Она никогда не курила и, более того, не выносила запаха табака. Мотря и Игорь тоже не курили, и сигарет, соответственно, в доме не было. Но не идти же за такой ерундой в магазин?!

Евгения Соломоновна вспомнила, что несколько месяцев назад Мотря принес с работы подарочный набор, презентованный ему кем-то из сотрудников. В коробке с прозрачным окошком была большая бутылка рома и пачка кубинского табака. Ром, конечно, был выпит, а пачка табака, за ненадобностью, – заброшена на кухонную антресоль.

Евгения Соломоновна пододвинула стул к антресоли и залезла на него.

– А с чего это вдруг я захотела курить? – спросила она себя вслух. – Стоп! Я сейчас буду хотеть всё что угодно – покурить, выпить, загулять, – лишь бы не думать о том, о чем надо.

И действительно, она захотела выпить. Это желание вызвало у нее нервный смех.

– А холодного душа, дорогуша, не хочешь? Не хо-о-очешь! В душ!

Евгения Соломоновна слезла со стула и направилась в ванную комнату. Холодный душ привел ее в чувство, и она продолжила свои размышления.

– Итак, Ромова выгнали с работы. Он совершенно свихнулся на почве смерти сына, личных неудач и пьянства. Он во всех своих бедах винит меня. Его ненависть настолько велика, что он собрался мстить, мстить смертью за смерть. Но меня он боится. Он боится гипноза, – Евгения Соломоновна хмыкнула. – Идиот!

Она подошла к плите, взяла чайник, ополоснула, налила в него воды и поставила на конфорку.

– Меня он боится, но от своей безумной идеи отказаться не может. Он следит за моим домом, за мной и за Мотрей. Сегодня вторник. Вечером он запьет. А в пятницу вечером, он устроит засаду возле моего дома и убьет Мотрю, когда тот будет возвращаться с работы. Где-то в 20.30. Убьет из табельного пистолета, который зарегистрирован на имя погибшего сотрудника и числится утерянным.

 

Свисток закипевшего чайника заставил Евгению Соломоновну вздрогнуть…

– О, Господи! – Евгения Соломоновна выключила чайник, достала зеленую керамическую чашку и прямо в ней залила кофе кипятком. Накрыв чашку блюдцем, чтобы осела гуща, Евгения Соломоновна вернулась к столу. Она почувствовала, что ее мысли начинают путаться и она невольно думает о каких-то незначительных, суетных вещах: о том, что сломалась кофемолка, а молотый кофе заканчивается; о том, что к приезду Игоря нужно сделать салат оливье (кажется, там, на антресоли, осталась пара баночек зеленого горошка); о том, что с рубашки Мотри не отстиралось жирное пятно…

– Стоп! – опять остановила она себя. – В душ!

Стоя под холодным душем, Евгения Соломоновна подумала: "Если таким образом приводить мозги в порядок, то бронхит мне обеспечен... Какой бронхит? Бронхит – лечится, а пуля в сердце – нет!"

Евгения Соломоновна закрыла кран и, не выходя из ванной, досуха вытерлась колючим махровым полотенцем.

"Хм, – продолжала думать она. – Я сама себя спрашиваю, сама себе отвечаю. Как это в психиатрии называется? Раздвоение личности. Кстати, мое второе "я" очень похоже на Бетховена… – Евгения Соломоновна улыбнулась. – А впрочем, какая разница? Думай о главном!"

Евгения Соломоновна вернулась на кухню и отпила глоток уже остывшего кофе.

– Значит так. В принципе, я всю картину вижу. Мне нужно разорвать эту цепочку, но разорвать так, чтобы наверняка. Как это можно сделать?

Сделав еще глоток, она неожиданно поперхнулась и закашлялась. Кофе из чашки расплескался на пол и на халат.

Справившись с приступом кашля, Евгения Соломоновна разозлилась.

– Да что же это такое! – гневно воскликнула она. – Зачем человеку видеть будущее, если он не может изменить его?

– А зачем его менять?

Евгения Соломоновна застыла от неожиданности, но тут же поняла, что сама и произнесла эти слова. Только голос был не ее, а очень хорошо запомнившийся голос музыкального критика из ее видений.

Евгения Соломоновна бросилась в гостиную, к зеркалу.

"Что же это со мной? – мелькнула в ее голове паническая мысль. – Экзерсис!"

Но отражение в зеркале было привычным. На первый взгляд, внешность ее никак не изменилась.

– Вот сволочь! – в сердцах выругалась Евгения Соломоновна.

– Это вы мне?

Евгения Соломоновна увидела в зеркале, как открывается ее рот и произносит слова голосом критика.

– Так это ты здесь хулиганишь и используешь мое тело для своих шуточек? А я-то думаю, что же со мной происходит?

– Хе-хе-хе, – вытянулось в улыбке ее лицо, чем-то теперь отдаленно напоминавшее фальшиво-участливого старика. – Да-с, вот решили зайти в гости.

– Я никого не звала.

– А нас и не надо звать. Мы сами приходим, когда захотим. Правильно я говорю, Людвиг?

– Ты тут на меня стрелки не переводи! Я тебе не стрелочник!

Евгения Соломоновна с ужасом поняла, что на этот раз говорит уже голосом Бетховена.

Когда-то давно она читала о подобном случае в какой-то разгромной статье о служителях церкви, там этот факт преподносился, как очевидный вымысел и мошенничество, и приводился в подтверждение полной абсурдности религии. Вспомнив об этом, Евгения Соломоновна испугалась еще больше.

Не в силах видеть свое меняющееся лицо, Евгения Соломоновна на ослабевших ногах отошла от зеркала и упала в кресло.

– Так чем я обязана, господа? Что-то не так? Наверно, Модест Иванович пришел пожурить меня за сожженный платок?

– Нет-нет-нет! Что вы! – суетливо защебетал критик. – Не корите себя за это. Вы, наверно, пока еще не осознали, что этот платок ни потерять, ни утопить, ни сжечь нельзя. Его можно только передать, так сказать, в дар!

– В дар кому?

– Ну, преемнику, наследнику, назовите его как угодно, – тому, кто займет мое место.

– Ваше место где? По ту сторону жизни?

– Хе-хе-хе… Как вы сказали? По ту сторону жизни? Очень интересный взгляд… Мда… Но в корне неверный. Впрочем, называйте это как хотите – суть от этого не изменится…

– А суть в том, что вы хотите, чтобы я приняла ваш платок в этот так называемый "дар". Да?

– Совершенно точно.

– И что тогда случится?

– Ровным счетом – ничего.

– Ой ли?

Евгения Соломоновна уже освоилась со своим странным состоянием и почти не удивлялась тому, что с ней происходит. Она старалась не прислушиваться к своим физическим ощущениям и воспринимать всё происходящее только на слух.

– Я вас уверяю, – продолжал критик, – вам всё равно придется "зависнуть", так почему бы вам не "зависнуть" вместо меня? Всё равно вы кого-то "вытолкнете". Так зачем полагаться на случайность? Мы ведь с вами уже столько времени знакомы. И, смею вас уверить, вы мне глубоко симпатичны.

– А вы мне – нет.

– Тем более. Возьмите мой платок и освободите меня. И больше вы меня никогда не увидите и не услышите.

– Что значит "освободите"?

– Ну, то и значит. Вы займете мое место, а я, так сказать, уйду на покой.

– Что значит – займу ваше место? Умру?

– Нет-нет-нет! Этот платок не может дать смерти вам, он только может дать свободу мне.

– Свободу в чем? – поинтересовалась Евгения Соломоновна.

– Свободу как таковую.

– И что же вы станете делать со своей свободой?

– Известно что! Тогда я смогу заново родиться. У меня большой опыт!

– А если я захочу дать свободу кому-нибудь другому?

– Помилуйте, голубушка, вы же никого не знаете. Какая вам, простите, разница?

– Как не знаю? – ехидно ответила Евгения Соломоновна. – А Бетховен? Если я захочу дать свободу Бетховену?

После нескольких секунд молчания послышался грубый смех Бетховена.

– Ох, не могу! Вот спасибо! Тронут! Тронут! И в самом деле, Модест! Чего ты опять прицепился со своим платком. Ты ей должен сказать спасибо, что она его в костер бросила, теперь он у тебя черный! Значит, и стирать не надо! Черное грязным не бывает! А насчет свободы – так это не для меня: великий Бетховен свободен быть не может, разве что Земля взорвется, да и тогда под большим вопросом!

– Господа, извините за бестактность, но я очень ограничена во времени и у меня куча неотложных дел, так что нельзя ли ближе к сути? – убедительно попросила Евгения Соломоновна.

– Ай да молодец! Моя школа! Конечно, наша вечность уступает твоим мгновениям! Правильно! Чего тянуть кота за хвост? – проорал Бетховен. – Значит так, то, что ты надумала сделать, может изменить судьбы многих людей. Ты себе даже не представляешь масштабы этих изменений. Впрочем, тебе и представлять этого не нужно. Тебе дана сила – и ты сама решай, как этой силой распорядиться. Но об одном хочу тебя предупредить: изменишь свое мгновение – изменится твоя вечность.

– И что, эти изменения необратимы?

– Как правило, необратимы, но бывают и исключения. Если интересно, прочти Библию – в ней полно примеров. А там – как знаешь… Вижу, что ты упорствуешь в своем желании и страсти человеческие для тебя выше твоих знаний… Ну что ж! Я тебя предупредил. Только учти, что знания твои тебе не принадлежат. Погнавшись за мелким – потеряешь великое. Как пришло, так и ушло. Тогда не плачь, а молись о милости к тебе, грешной. Может, спасешься… Модест! У тебя всё?

– Как всё? – завизжал критик. – А платок?

Евгения Соломоновна зажала себе рот рукой, но критик всё пытался что-то выкрикнуть, однако слова его были неразборчивы, и он затих.

Евгения Соломоновна почувствовала внутри себя пустоту и свободу. Она поняла, что незваные гости ушли. Боясь ошибиться, она всё еще держала руку у рта, прислушиваясь к себе.

 

– Женя, что с тобой?

Евгения Соломоновна вздрогнула и подняла глаза. Перед ней в дорожной куртке стоял Игорь.

– Ты приехал? Как ты вошел? Я не слышала.

– Да я уже минут пять стою здесь и наблюдаю за тобой. Что за странные вещи с тобой происходят. Ты здорова? Не пугай меня!

– Я тебе всё объясню. Странно, что твой приезд оказался для меня неожиданным. Я была уверена, что ты приедешь завтра.

– Да я, собственно, и не собирался так торопиться. Но получил телеграмму.

– Телеграмму? Какую телеграмму?

– Да, телеграмму. До востребования. Странную такую… Я совершенно случайно зашел на почту и отчего-то подумал, что ты можешь написать мне письмо… А тут эта телеграмма… Я сначала решил, что кто-то пошутил… А потом бросил всё и приехал. Вот! – Игорь Олегович достал из внутреннего кармана куртки сложенный вчетверо бланк.

Евгения Соломоновна развернула телеграмму и прочла: "Срочно выезжай. Жене нужна твоя помощь. Бетховен".

– Ничего себе! – ошеломленно произнесла Евгения Соломоновна.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил ее Игорь Олегович.

– Кажется, да.

– Что значит "кажется"?

– Игорь, мне нужно тебе кое-что рассказать.

– Ну так расскажи!

– Давай не в суете. Ты сейчас переоденешься, приведешь себя в порядок после дороги, а я пока придумаю что-нибудь перекусить и всё по порядку тебе расскажу.

– Какое "переоденешься"? Да я весь на нервах! Кто такой Бетховен? И что, собственно, произошло?

– Бетховен – это Бетховен. Поверь мне, любимый, что ничего страшного пока не произошло.

– Пока?

– Пока.

– А что может произойти?

– Игорь, пожалуйста, сделай так, как я сказала. Я знаю, о чем говорю. – Евгения Соломоновна демонстративно встала и пошла на кухню.

Игорь Олегович еще некоторое время растерянно постоял в гостиной, переминаясь с ноги на ногу, а потом вышел в прихожую распаковывать чемодан.

Через полчаса Игорь Олегович и Евгения Соломоновна сидели на кухне друг напротив друга, на столе остывали горячие бутерброды, в чашках дымился свежесваренный кофе.

Евгения Соломоновна рассказывала свою историю с момента первого видения. Игорь Олегович с хмурым видом слушал не перебивая. Когда Евгения Соломоновна закончила свой долгий рассказ, воцарилось тягостное молчание.

– Мда… – промолвил Игорь Олегович.

– Игорь, я понимаю, что тебе все это кажется бредом…

На самом деле Игорь Олегович не особенно вникал в суть того, о чем говорила ему Женя, а только искал в рассказе подтверждение тому страшному диагнозу – "шизофрения", который он, как врач-психиатр, уже мысленно поставил, едва зайдя в дом и увидев свою супругу в таком состоянии.

"Что делать? – мелькало у него в голове. – Дома однозначно ничего подходящего нет! Госпитализировать ее не хотелось бы, завтра выйду на работу, принесу лекарства домой. Господи, что ж это такое? Вот горе!"

Евгения Соломоновна тоже была обескуражена. Она поняла, что не слышит мыслей Игоря. Что-то изменилось в ней самой после неожиданного визита критика и Бетховена. Но, даже и не зная мыслей Игоря, она понимала, что он ей не верит.

– Ты мне не веришь?

– Нет-нет, отчего же? Верю, – рассеянно произнес Игорь Олегович, думая о том, как бы ненавязчиво убедить Евгению Соломоновну поехать с ним в больницу. – Я тебе верю. Я знаю, так бывает. Я понимаю, что тебя твое состояние тревожит, и знаю, как тебе помочь. Доверься мне, я тебе помогу.

– Нет. Игорь, ты наверняка думаешь, что я больна. Но я здорова! Во всяком случае – мозги у меня на месте.

– Конечно, на месте. Просто их нужно немного привести в порядок. Я знаю, как это делать. Это совсем не сложно. Ты только не волнуйся. Ты хотела, чтобы я тебе помог. Я действительно могу тебе помочь. И поверь мне – очень скоро тебе станет лучше. Я в этом понимаю.

– Нет, Игорь, ты не понимаешь. И хотя я не слышу почему-то сейчас твоих мыслей, я легко могу тебе доказать, что всё, что я тебе рассказала, – не бред.

Игорь Олегович подошел и обнял Евгению Соломоновну за плечи.

– Хорошо-хорошо, я тебя слушаю. Но и ты должна меня выслушать. Ладно?

– Ладно, но сначала скажу я.

– Хорошо. Говори.

– Я знаю, что в Коктебеле ты отдыхал вместе с Татьяной.

– Кто тебе это сказал?

– Мне никто этого не говорил. Я просто знаю.

– Это неправда!

– Игорь, это правда! И ты это сам прекрасно знаешь. Даже если предположить, что мне об этом мог кто-то сказать, – то, что тебе безумно нравилась ее родинка под правой грудью и что вы поссорились вчера, мне сказать не мог никто.

Игорь Олегович ошеломленно молчал.

– Мы не поссорились, – пролепетал он оправдываясь.

Евгения Соломоновна улыбнулась и махнула рукой.

– Назови это, как хочешь, но то, что она тебе мягко намекнула, что не хочет продолжения романа, – это факт.

Игорь Олегович встал из-за стола, подошел к окну и невидящим взглядом стал смотреть сквозь стекло, на улицу.

– Вот видишь, – прервала молчание Евгения Соломоновна, – я могу привести еще огромное количество аргументов, доказывающих, что не всё находящееся за гранью понимания человека – болезнь.

– Хорошо, допустим. Значит, ты читаешь мысли. О чем я сейчас думаю?

– Игорь, я сегодня поняла, что эта способность у меня исчезла. Возможно, после визита Бетховена.

Игорь Олегович покачал головой:

– А вчера, значит, эта способность еще была?

– Да. Я видела, как ты разговаривал с Татьяной. Это было у тебя в комнате. Ты стоял у окна, а она даже не захотела пройти в комнату и стояла у порога. Она говорила, что ты замечательный человек, но, к сожалению, ей только показалось, что она тебя любит. И что она будет счастлива, если ты останешься ей другом, но "просто другом". И что она не жалеет о том, что было, но продолжения не хочет. Да?

Игорь Олегович молчал.

– Я знаю, что всё было именно так. Когда она ушла, ты налил себе рюмку коньяка и выпил. Потом я перестала думать о тебе и поэтому не увидела, что ты уехал на день раньше.

Игорь Олегович отошел от окна и опять сел за кухонный стол напротив Евгении Соломоновны.

– Так значит, ты обо всем знаешь. Но ведь это ужасно! Это всё равно, что подсматривать в замочную скважину! Тебе не приходило в голову, что это непорядочно! Что каждый человек имеет право на свои тайны!

– Игорь! Всё это не зависит от моей воли. Ты думаешь, мне легко с этим жить? Ведь я не просто вижу, что происходит сейчас, я знаю, что будет потом. Поэтому я тебе и говорю, что мы на пороге беды. Допусти на секунду, что я права, и помоги мне изменить будущее.

Игорь Олегович с состраданием посмотрел на супругу:

– Женечка, а может, не надо ни во что вмешиваться, может, все-таки поедем в больницу…

– Ты никак не хочешь мне верить… Я поеду с тобой куда угодно, только после того, как ты сделаешь, что я скажу.

– Хорошо. Что я должен сделать?

– Завтра ты выйдешь на работу и оформишь заявку на приезд бригады по адресу, который я тебе назову. Основание – "белая горячка". Ты заберешь человека по фамилии Ромов в больницу. На кухне, под окном, во встроенном шкафчике, ты найдешь замотанный в розовую тряпку предмет. Это пистолет. Только не разворачивай тряпку, чтобы не оставить лишних отпечатков пальцев. Позвонишь с домашнего телефона Ромова в милицию и скажешь, что при принудительной госпитализации у больного было найдено огнестрельное оружие. Они тебе скажут, что делать с пистолетом… Вот, собственно, и всё.

Игорь Олегович задумчиво молчал, затем поднял глаза на Евгению Соломоновну и устало произнес:

– Но главврач не выезжает на вызовы. Это будет выглядеть, по крайней мере, странно.

– Ну, придумаешь что-нибудь. Ты должен обязательно выехать, чтобы решить проблему с пистолетом. Будущее менять нелегко.

– Ладно. Адрес напишешь завтра?

– Нет, сейчас. Кто знает, что может случиться завтра.

– Ты же говоришь, что знаешь.

– Уже нет. Поэтому не станем полагаться на случай.

Евгения Соломоновна вышла из кухни и через минуту вернулась с листком бумаги и положила его перед Игорем Олеговичем.

Игорь Олегович прочел вслух:

– Улица Интендантская, дом 9, квартира 62. Ромов Андрей Андреевич. И кто такой этот Ромов Андрей Андреевич?

– Наш бывший участковый.

Игорь Олегович вздохнул:

– Понятно.

В этот вечер супруги больше не проронили ни слова вплоть до прихода Мотри, который заразил их своим жизнерадостным настроением и заставил-таки сесть за стол и выпить горячего чаю с бубликами и вареньем.

 

 

 


Оглавление

33. Часть 33
34. Часть 34
35. Часть 35

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

09.10: Ибрагим Ибрагимли. Интервью (одноактная моно-пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!