HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 г.

Игорь Гилёв

Сон в дембельскую ночь

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: , 6.12.2007

(изложенные события имеют под собой реальную основу,
фамилии персонажей изменены, но не очень:
те, о ком я пишу, легко себя узнают)




      Матерям, чьи сыновья
      скоро начнут срочную службу
      в вооружённых силах,
      либо уже служат,
      либо… погибли по вине
      "дедовщины"
      ПОСВЯЩАЕТСЯ



      Солнце уже садилось в пышно багровеющие облака, скрытые от глаз верхушками могучих сосен, стоявших в тайге, как полк на плацу перед строевой подготовкой, а рядовой Бобрушев всё шёл и шёл по едва заметной звериной тропе. Автомат больно колотил в спину; душный влажный воздух выжимал из него пот, подобно тому, как он сам вчера выжимал воду из чужого кителя. От пота и наворачивающихся время от времени слёз щипало глаза, которые от усталости были, словно полны песка и застились порой мутной пеленой от длительного недосыпания. Тогда Бобрушев присаживался на ближайшую корягу и, отхлебнув раз-другой из фляжки, прикрывал на пару минут глаза. Всё вокруг немедленно начинало качаться, проваливаясь куда-то и тогда, вновь поднявшись, он шёл дальше…
     

* * *


      …Их привезли в учебку в середине июня. Когда семь суток назад их посадили в вагоны, ребята весело шутили, пели и пили, кричали в открытые окна вагонов:
      – Да здравствует Дембель-87! Ура, Донбасс!
      Все были уверены друг в друге и знали: едет самый дружный, самый боевой донбасский "спетый и спитый" призыв. Один за всех и все за одного…
      Но пока неделю колыхались в вагонах, пока освоились в учебке – перессорились и передрались между собой, как собаки, а уж о том, чтобы защитить друг друга от таджиков и азербайджанцев, считавших себя полноправными хозяевами учебного батальона, не было уже и речи…
      Пройдя курс молодого бойца и приняв присягу, начали "летать" салабоны-85…
      Сначала я был салабоном,
      Полгода гоняли меня:
      Всего тогда вволю досталось –
      И мата, и бляхи ремня…
     

* * *


      …Не заметив в потёмках выступивший из земли корень дерева, Сергей Бобрушев, споткнувшись, растянулся во весь рост и ствол автомата, непостижимым образом извернувшись, пребольно ударил по затылку. Сел, снял с плеча оружие и положил его рядом. Прислонившись спиной к дереву, прикрыл глаза.
      "Нужно идти", – угасла в усталом мозгу последняя здравая мысль.
     

* * *


      – Май-85, подъём! Подъём, бля…
      Старший сержант Ирмяков, по кличке Урюк, подошёл к не сразу проснувшемуся, а потому замешкавшемуся Бобрушеву. На руку намотан ремень со свободно свисающей бляхой.
      – Да хирена пхираслюжиль, салабон? – на изувеченном до неузнавания русском спросил "дед". Глухой звук удара, бляха попала по руке и Сергея мигом "сдуло" со второго яруса.
      Оправившись от следующего удара сапогом в живот, он замер по стойке "смирно".
      – Салабоны, – лениво прогундосил в нос сержант Пидворенко, прозванный Хохлом, – что-то комары спать мешают.
      – В общем так, – вынув изо рта сигарету, поставил "боевую" задачу другой "дед". Вас здесь двенадцать человек. Каждый показывает мне по десятку убитых комаров, муха – канает за два комара, и спокойно спит до официального подъёма в шесть утра.
      – Пошёл!
      Палатка сразу наполнилась суетящимися, неуклюжими фигурами в трусах и майках, прыгающими на стенки палатки и бьющими каждый своей пилоткой комаров и мух. Среда шума хлопающих по полотну пилоток, шлёпанья босых ног, раздался голос Урюка:
      – Адын на шухир, а с тэми, кито нэ справыцца с баэвой задачэй, буду занымацца лычно!
      Часа через два все салабоны один за другим, продемонстрировав "трофеи", улеглись на свои места. Очкогрёб (на армейском жаргоне – подхалим, подлиза) Ялдызов, похваставшись двадцатью комарами и парой мух, заработал одобрительное похлопывание по плечу и снисходительную фразу рядового Булгашова, именуемого Кексом:
      – Ложись спать, сынок!
      Остался стоять посреди палатки только Сергей, да часовой за полотном.
      – Учить надо сынка! – переглянувшись со своим до неприличия близким другом, ефрейтором Смоктуном из Горловки (кличка – Сосун), небрежно бросил со своей койки ефрейтор Вольтан из Мариуполя (Миша-толстый) и, повернувшись на бок, вскоре засопел носом.
      Ирмяков вразвалку подошёл к растерянному салабону.
      – Сыматры, как биёт кандыдат!.. – взвизгнул он и резко развернувшись, въехал локтем в бок Сергею.
      Тот, вскрикнув, не удержался на ногах и рухнул на дощатый пол палатки.
      – Па-а-адыём, билля!.. – свистнула бляха и резкой болью обожгло спину.
      – Спишка! – рявкнул Урюк, что означало команду "Вспышка!"
      Выполняя её, Бобрушев снова рухнул на пол и прикрыл голову руками.
      – Атбой! Медлена! Спишка!
      – Атбой! Медлена! Спишка…
      От полога потянуло табачным дымком.
      Легко вскочив с койки, младший сержант Гидросименко, не обуваясь, неслышно подкрался к выходу и протянув за "дверь" руку, как морковку с грядки, выдернул из-за полога "часового".
      – Ты что, сука, "дедушкой" стал? На посту куришь, козёл?!.
      Через пару минут произошла "смена караула". "Получивший в рог" незадачливый курильщик Ёлкин занял место Бобрушева, а тот, в свою очередь, был выдворен за полог – "на стрём". Занятия возобновились с удвоенной интенсивностью. Ёлкин падал и вскакивал по командам "Вспышка!" и "Отбой!"; отжимался на руках; висел на спинке кровати, держась лишь с помощью брюшного пресса; выполнял двести приседаний, после чего делал "Подъём-отбой!"; неуклюже болтая в воздухе ногами, отжимался от рам двух кроватей верхнего яруса и, наконец, совсем изнемогший и мокрый от лившегося в три ручья пота и слёз ненависти, совершил "преступление" намного более серьёзное, нежели курение на посту – отказался повиноваться "старикам".
      Злой и измученный стоял Ёлкин перед приподнявшимися от неожиданности и удивления "дедами" и "кандидатами", и кулаки парня сжимались от душащей его бессильной ярости.
      Это было, как звонкая пощёчина всей системе "дедовщины" вообще и старослужащим этого взвода в частности. Особенно оскорблённым чувствовал себя Урюк и, видимо поэтому, набрав в лёгкие как можно больше воздуха, рявкнул во весь голос:
      – Ма-а-ай-85, па-адиём!!!
      Как горох посыпались "салабоны" с коек второго яруса, оставляя в нагретых ими постелях последнюю надежду наконец-то уснуть.
      – Абисняю задача, – как раненый бык, ревел Урюк, – сичас кажди…
      Что хотел сказать дальше смертельно оскорблённый поведением строптивого салабона старший сержант – осталось в тайне. Спас положение стоявший на стрёме Бобрушев. Изобразив на лице испуг, он влетел в палатку и громким шёпотом "заорал":
      – Шухер! Комбат идёт!..
      В мгновение ока всё преобразилось и даже побагровевший от гнева Ирмяков бросил Ёлкину:
      – Атбой.., да следущига раза…
      Появление комбата в палатке личного состава, да ещё после отбоя, было настолько нереально, что от растерянности Бобрушеву поверили безоговорочно. Тем более, что ни салабоны, ни старослужащие – никто и предположить не мог, что комбат в это самое время занимается начальной военной подготовкой с двумя весьма прилежными девицами допризывного возраста…
     

* * *


      …Треск хрустнувшей ветки заставил Сергея вздрогнуть, проснувшись от внезапного шума. Он открыл глаза и огляделся.
      В синем, сгущающемся сумраке тайги, сквозь высокие кроны сосен едва пробивалось алое зарево уходящего под землю светила. Сосны как-то странно, вразнобой качались и гудели, споря с озорным ветром, щекотавшим их верхушки. Усталый мозг Бобрушева всю эту картину воспринимал как какую-то нелепую, окрашенную закатом в зловещий фиолетово-красный цвет декорацию. Вскоре снова резко стал наваливаться мрак. Сергей попытался вспомнить что-то очень важное и не успел, провалившись в манящую чёрную бездну…
     

* * *


      У англичан неделя начинается с воскресенья. В роте управления N-ой дорожно-строительной бригады воскресенье началось с ЧП: исчез рядовой Ёлкин.
      Часть построили по тревоге, поставили задачу: найти в кратчайшие сроки! Поскольку автомат Ёлкина остался в части, другие воинские части к поискам дезертира командованием решено было пока не привлекать. К чему лишняя шумиха? Свои воины найдут, свои же "деды" и накажут. А как же иначе? На "дедовщине" вся дисциплина и держится…
      Искали весь день и под вечер, когда уже смеркалось, нашли…
      Ёлкин висел на брючном ремне и ветка сосны, к которой ремень был привязан, согнулась, опустив тело почти до самой земли… Тёмное, синюшного цвета лицо, вывалившийся изо рта распухший язык и крепко сжатые, словно от бессильной ненависти, кулаки…
      …А в понедельник утром, после завтрака, забыли обрезать метр*. Двадцать сантиметров длиною был он, а должно было быть уже девятнадцать… Восьмое сентября на карманных календариках каждого из "дедов" ещё не было зачёркнутым, проколотым, счищенным иголкой или бритвенным лезвием. Восьмого сентября оставалось девятнадцать дней до приказа и до праздничной дембельской ночи. А метр обрезать салабоны забыли… Забыли все, как один…
      Вечером все молодые* и салабоны подходили по очереди кто к младшему сержанту когда-то, а ныне разжалованному за "неуставные отношения" до рядового, Клычкову (Клыку), кто к его почти однофамильцу ефрейтору Клыкову (тоже – Клыку), кто к Кексу, кто к Гидросименко, и получали по "пятачку", чтобы впредь забывать неповадно было. Никто, однако же, не хотел подходить к Урюку, все знали – этот больной на голову сукин сын стареется бить как можно сильнее, с оттяжкой, а то и ребром бляхи. Никого не дождавшись, Ирмяков окликнул Бобрушева:
      – Эй, задрота, биля!.. Ка мине, нах…
      Подойдя, Сергей, как это положено по неписанным законам "дедовщины", нагнулся, взявшись за носки сапог руками и приготовился к худшему. Но удара не последовало. Младший сержант Гидросименко неожиданно поймал за бляху занесённый Урюком ремень.
      – Ты чё?!. – вызверился тот.
      Гидросименко спокойно спросил:
      – Слушай, Исмагил, ты позавчера в баню ездил с ротой?
      – Нэт, я завтра в самоход* иду, зайду и в баня. А пазавчэра нэ пашол – спат хатэл…
      – Значит, ты не видел синяки у него на заднице, кивнул Петро на Бобрушева, – и как кусок* на них косяки бросал*, тоже не видел, – заключил младший сержант.
      – А если эта чума, – продолжал он, – заложит, то нам всем, а тебе – в первую очередь, зона корячится. Врубился, Урюк?
      – Дак што, – кипятился тот, – пускай нэ рэжэт, пускай пылью мэтр пакроит? Пращат будэм? Да? Да дэмбэла? Да?!.
      – Нэ-э-эт!!! – протянул Ирмяков и вновь занёс ремень над Сергеем.
      – Да постой ты, ара! – прикрикнул Гидросименко на старшего сержанта, – накажем по другому.
      – Смирно! – скомандовал Бобрушеву. Тот вытянулся – руки по швам.
      – Слушай боевую задачу! Сейчас возьмёшь мой китель и кители всех "дедушек" взвода: постираешь – и к подъёму я вижу всё выглаженным и чистым. Ясно? Повторить!
      – К утру выглаженным и чистым.
      – Выполняй! – разрешил младший сержант и сразу же забыв о существовании Сергея, повернулся к Урюку:
      – О! Ты по плану*? Оставь раскумариться…
     

* * *


      Полубред-полусон, в котором пребывал Сергей, окончательно прервался, когда он снова услышал хруст ветки. Ещё один – уже много ближе, метрах в ста. Солдат неслышно, как ящерица, метнулся за дерево и заняв удобную позицию, снял автомат с предохранителя…
     

* * *


      Стирка кителя – довольно трудоёмкий процесс. Сначала нужно спороть погоны, петлицы, срезать пуговицы и оторвать белый подворотничок. Сергей довольно быстро справился с подготовительным этапом и, замочив первый китель, тяжело вздохнул…
      …Шёл второй час ночи. Он развесил одежду в умывальнике и тут обнаружил, что спутал, где чьи погоны и петлицы. В конце концов разобравшись, он сел на табурет у окна и задремал. Сергею снилось, что он уже справился с заданием – пришил погоны, петлицы, пуговицы, подшил подворотнички и за час до подъёма развешивает выглаженные, с дембельской стрелкой на спине, кители на спинки кроватей двух Клыков, Хохла, Урюка, Кекса, Гидросименко, Миши-толстого и Сосуна.
      Скрипнула дверь и в умывальник, пошатываясь, вошёл пьяный Кекс. Криво улыбаясь, он подошёл к Бобрушеву и с размаху влепил ему пощёчину. На пол из разбитого носа закапала кровь.
      – Н-не об-бижайся, Боб… бруша, я ж… ж-ж-ж… люб-бля!., – запинаясь, едва выговорил "дедушка", помочился в раковину умывальника и вышел.
      Через мгновение Кекс вернулся и послал Сергея в хлеборезку за хлебом.
      – П-принесёшь на к-кап-уру…*
      Сонный хлеборез, обычно втихаря ночевавший в хлеборезке, открыв дверь, прежде всего надавал салабону зуботычин, напоследок сунул буханку и хлопнул дверью. Бобрушев помчался на капуру, то и дело вытирая кровь, до сих пор сочившуюся из разбитого носа. Если не считать спавших сном праведников, мертвецки пьяных дежурного и дневального, там никого не было. Кекса тоже – возможно, заснул в умывальнике…
      Решение созрело мгновенно. Раздумывать не было времени. Осторожно взяв автомат и вынув из остальных магазины, рядовой Бобрушев покинул территорию воинской части…
     

* * *


      В кустах замаячили неясные фигуры, осторожно, крадущейся походкой приближавшиеся к нему. За спиной у каждого – автомат. Сергей узнал Ирмякова, Пидворенко, Сосуна, Мишу-толстого и, как ни странно, Кекса. Когда они подошли совсем близко, Бобрушев прицелился и плавно, как учили на стрельбищах, потянул спуск. Треск автоматной очереди вспорол царившую в ночной тайге настороженную тишину и беглец увидел, как освещённые мерцанием очереди вспухают и расплываются чёткие тёмные пятна на неясных, полуразмытых мраком силуэтах, как те, судорожно скорчившись, будто подкошенные валятся на землю. Сергей отчётливо слышал крики их и стоны, но словно рука провидения переводила ствол его автомата с одной тени на другую и Сергей бил, бил пока не опустел магазин…
     

* * *


      – Май-85, подъём!
      Сергей вскочил и огляделся – у входа в палатку стояли Кекс, Урюк, Хохол, Гидросименко и все остальные "дедушки", теперь уже дембеля.
      – Смир-рно! Равнение на дембель!
      …Начиналась дембельская ночь…
     



      Примечания:
     
      "…забыли обрезать метр" – не знаю, как в нынешних Вооружённых силах, но в частях Советской армии существовала такая традиция: с начала стодневки (ста дней до приказа об увольнении в запас) салабоны (см. ниже) каждое утро после завтрака должны были отрезать по одному сантиметру от клеёнчатого портновского метра, дабы любой "дедушка", в любой момент взглянув на него, мог увидеть, сколько дней ему осталось до приказа. Забывчивость в этом деле каралась "пятачком" (см. ниже).
     
      "пятачок" – пять ударов бляхой солдатского ремня по известному месту.
     
      "молодые" – как известно, в Советской армии срочная служба длилась два года. Исходя из срока пройденной службы "дедовщина" чётко регламентировала неуставные отношения. Итак:
     
      Дух – солдат срочной службы, не успевший пока принять присягу. Не имеет никаких прав, поскольку "духи" обязаны "летать", т. е., делать почти всё, что скажут.
     
      Салабон – ещё не отслуживший полгода солдат. Такой же раб, только имеющий "право" "наезжать" на "духов". Переводится в "молодые" посредством восемнадцати (по числу оставшихся месяцев службы) ударов бляхой ремня по мягкому месту.
     
      Молодой – солдат до года службы. Имеет "право" гонять "духов" и "салабонов". Своего рода – прораб. Переводится в "кандидаты" посредством стакана водки и, соответственно, двенадцати ударов массивного кухонного черпака по тому же месту. Отсюда и "черпак".
     
      Кандидат или черпак – солдат после года службы. Командует "молодыми". Переводится в "деды" посредством шести ударов привязанного к нитке тренчика (петельки) от солдатского ремня.
     
      Дед – солдат после полутора лет службы. Руководит всеми, кроме таких же, как он "дедов" и "дембелей". После приказа автоматически становится "дембелем".
     
      Дембель – бог и царь "дедовщины". Своего рода пахан, только в армии, а не в зоне. Иногда особо зверствовавших "дембелей" в последнюю ночь службы "провожали" прутьями от кроватных спинок.
     
      "самоход" – самоволка.
     
      "кусок" – прапорщик.
     
      "бросать косяки" – смотреть с нехорошим подозрением, подозревать.
     
      "план" – конопля, гашиш, анаша.
     
      "капура" – КПП, контрольно-пропускной пункт. 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

11.07: Дмитрий Линник. Все красивые девушки выходят на Чертановской (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!