HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2019 г.

Гости «Новой Литературы»

У Лермонтова есть ещё в запасе лет пятьсот. Интервью с Ольгой Карперкой

Обсудить

Интервью

 

Вступительная статья и вопросы Лачина

 

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 18.06.2020
Ольга Карперка. Фотограф Дарья Кабра

 

 

 

Голосуя за принятие в «Новую литературу» Ольги Карперки, я назвал её слоном в посудной лавке, разумея уровень «Поэмы о Неприкаянном» в сравнении с большинством присылаемых нам стихов. Правда, слон это изящный, ещё хотелось бы сказать – нервный. Бывают ли нервные слоны? В литературе, видимо, бывают. Слон неприкаянный, на тонких и длинных ногах (такие есть, у С. Дали их можно видеть). Только что подумалось – лермонтисты таковыми и являются. Крупнее других. Но хрупче. Часто и в быту, а в литературном мире – всегда. Сильнее большинства, но неприкаянные, и чудны́е вообще. Зато поэмы выдают чу́дные. «...чтобы писалось, нужно быть нервным», говорил у нас недавно чудак Рахман Попов, и Дмитрий Зуев, заметим, ничего не возразил. Иначе как Карперка написать не сможешь, хочется добавить к словам Попова. Может, такова и вся творческая литература?

О Карперке я уже писал, ещё её не зная, не удержусь от соблазна процитировать:

«Иное дело лермонтисты. Как Раскольников, как Ипполит, они чужие на празднике жизни, гости незваные, не принимают сего мира, и он не примет их. Не сидят в кресле жизни – мотыльками мечутся по ней. Демон их прожигает – как спалил он Тамару. Лермонтист не обрастает жиром, его поступь легка, подтянуты ягоди́цы, глаза велики. Взять художников – Тициана, Рубенса, Малявина хоть, с пушкинистским, гармоничным мировидением: гляньте на помпезные телеса их фигур, дородность бёдер и спин утверждает незыблемость и праведность сущего. Но немыслимы эти пропорции для Демона Врубеля. По той же причине столь вытянуты, бестелесны фигуры Эль Греко – они не от мира сего. И не зря в автопортрете наделил себя Лермонтов очами огромными – видно, знал наперёд, каковыми поклонники будут.

Но хотя не дано лермонтистам в кресле прочно усесться, но назначено им жизнь – атаковать; бунт, революция, отчаянное мужество присущи им более других. Это может быть бунт и против собственных слабостей. Удар кинжалом – вот что лермонтисту потребно. Душа и тело – один клинок. Жирное тело – ржавый клинок. Лермонтисты не ржавеют.

[...]

Вся жизнь: претворяется в удар. Ударь кинжалом!»

Есть и её портрет, в той же публикации, Матье Вемаелс, «Ню» (обратите внимание, что в её правой руке).

Отчаяние врывается,

хочется взять оружие в руки

И убивать тех, кто мешает

Жить радостно,

Пусть закроют меня в тюрьму,

Но я буду знать, что не просто

Всё вижу и скорблю,

Как ничтожество.

«Поэма о Неприкаянном», глава 3

 

Впрочем, в нижеследующей беседе резни не будет. Как-то мирно всё обошлось (Карперка, кстати, была без оружия), и, думается, можно публиковать.

 

 

*   *   *

 

«Поэзия должна быть глуповата», заявил некогда Александр Сергеевич. Да, Ольга, это сказал не великий Грибоедов, однако, тем не менее, слова его тёзки известны и повлияли на многих. Как по-вашему, так ли это целиком и полностью? Или в этих словах есть доля правды, но именно только доля? Или они вызывают в вас только раздражение и недоумение?

 

Раздражения и недоумения эти слова у меня точно не вызывают. Выражение скорее похоже на романтическое лукавство, да и Пушкин точно не стал бы так говорить всерьёз. Думаю, под глупостью поэзии подразумевается наивность, искренность, безудержность, эмоциональность – всё то, что не соответствует холодному рационализму. Если так посмотреть на слова Александра Сергеевича, то согласна с ним наполовину. Поэзия нуждается в чувствительности автора, но хорошо так рассуждать, когда ты Пушкин, а чувствительность и ум – примерно один орган. Иногда лишь чистые порывы души нам дают такую поэзию, которую стыдно даже читать, поэтому про глупости вот так раскидываться – опасное дело.

 

Привожу отрывок из «Поэмы о Неприкаянном».

«Нет, ты послушай, нам тоже плохо!

Нам тоже больно!

Виси и внемли!

Виси и внемли!»

До тех пор будут полыхать земли, тонуть города и гнить народы,

Пока мы не дадим свободу тому,

Кому не привыкли давать.

Хочу жечь и разбивать

все изображения с распятым Христом!

«Земли» чётко рифмуется с «внемли». Потому для меня строка «До тех пор будут полыхать земли, тонуть города и гнить народы» распадается на две. Правомерно ли такое прочтение, или я, как читатель, в данном случае демонстрирую свою недалёкость?

 

Думается, читателю всегда позволяется всё. Я объединила «До тех пор будут полыхать земли, тонуть города и гнить народы» в одну строку, потому что хотелось произносить эти слова без малейших пауз, как бы произносил свой вопль недоумевающий человек. «Свободу» и «народы» тоже рифмуются, но местоимение «тому» и неудобное окончание «у» вместо «ы» в «свободе» мешают быть рифме сильно ожидаемой. Я в чужих произведениях ловлюсь на это и испытываю небольшое напряжение, даже физическое, когда кажется, что сейчас всё гладко прочитаешь, но попадаешь в лингвистическую яму из-за одной буквы.

 

Касаемо того же фрагмента. Последняя строка, на мой взгляд, явно рифмуется. Только вот не знаю, с чем именно. Раз пять перечёл, но рифмы не нашёл. Но ведь я её слышу, чёрт возьми! Мне послышалось? Или так задумано?

 

Мне кажется, тут как раз скользко читается последняя строка из-за того, что до неё слишком примитивно срифмованы «давать» и «разбивать». К тому же, две предыдущие строки с этими глаголами слишком короткие, быстро и легко прочитываются, поэтому эффект рифмы не успевает исчезнуть. Рифмы для строки «все изображения с распятым Христом!» нет, потому что эта строка должна быть исключительной на фоне рифмовки одинаковых глагольных окончаний, вот примерно так задумывалось.

 

Ещё фрагмент.

Звёзды жмутся к луне от страха,

Падают,

Падение звёзд будит в памяти образ из Апокалипсиса. Это преднамеренное заимствование, как следование традиции, или совпадение, говорящее о схожести хода мысли?

 

Как хорошо, что вы про это спросили! Если честно, то второе. Всё дело в строке «Звёзды жмутся к луне от страха». Не стыдно признаться, похожий образ я вычитала у Гумилёва в стихотворении «Слово»: «Звёзды жались в ужасе к луне» – это очень красиво и страшно. Невообразимая беспомощность... если бы их ещё и уронить! Я не знаю, есть ли у кого-то похожее изображение луны и звёзд, не встречала, но мне захотелось распространить его.

Стихотворение Гумилёва, кстати, тоже на евангельскую тему. Рада вопросу, потому что так можно распространить и Гумилёва лишний раз, он же придумал.

 

Можно ли «Поэму о Неприкаянном» назвать лирической? Иначе говоря, отражает ли она чувства, мироошущение самого автора? Вопрос может показаться странным, но ведь бывают же и другие случаи. Скажем, поэты средневекового Востока часто писали о некой возлюбленной, которая к поэту сегодня не пришла, он истосковался и пошёл строчить. Но при этом большинство из них просто отдавали дань традиции.

 

Наверное, она лирическая и есть. Мне хотелось осмелиться и сделать что-то очень искреннее, но серьёзное. Изначально я записала её в прозе как свой личный дневник, потом раскидала по строкам. Как только я закончила, всё то, что переживает в поэме лирический герой, слетело с меня. Все чувства, терзавшие раньше, достались герою, а у меня их больше нет, я от них излечилась.

На сайте «Новой литературы» Владимир Захаров написал в комментариях: «Хоть я и мальчик, но Ольга передала моё мироощущение». Обращаю внимание: все формы частей речи, употребляемые лирическим героем, подобраны так, чтобы нельзя было определить его род, ибо написанное касается всех.

 

Хотелось бы узнать о вашем отношении к симфонической музыке. Правильно я помню, что вы её слушаете? Если да, то каковы предпочтения? Входит ли она, на ваш взгляд, в прямое противоречие с миром рок-музыки?

 

Честно скажу, что для меня симфоническая музыка не применяется в быту. Я не могу её включать фоном, пока жарю картошку или мою пол. Наверное, это из-за того, что я однажды отлетела под известную всем «Ave Maria» так, что чуть ли не готова была вскрикнуть: «Я видела Бога!». Я внимательно слушаю симфоническую музыку, охочусь в ней за экстазом.

В противоречие с рок-музыкой она может входить только настроением или целью прослушивания, а так, если ты любишь музыку, то она вся существует вместе.

В последнее время я слушаю Малера, когда-нибудь про него, себя и Гофмана я напишу рассказ. Переслушала несколько раз за месяц «Весну священную» Стравинского и поняла кое-что, даже щёки потом долго горели от осознания.

 

Я и другой автор НЛ, Яна Ка́ндова, общаясь с рок-музыкантами и литераторами, замечали следующее. Первые, условно назовём их «рокерами», в жизни были вполне уравновешенными и даже тривиальными обывателями. Никаких бунтарских настроений или, скажем так, хулиганства некоего, из их творчества в жизнь не переходило, на их поведении не отражалось. Между тем каждый второй пишущий, если не более, явно был психопатом, с самыми экзотичными и странными психозами, что часто затрудняло общение с ними. Это, повторю, наше с Ка́ндовой общее наблюдение, сделанное независимо друг от друга. В результате мы начали подозревать, что тут прослеживается какая-то закономерность. А у вас такое впечатление не складывается? Или, может, вам представляется обратная картина, то есть всё наоборот?

 

Я знаю лично очень мало писателей, чтобы выявить какую-то закономерность в их поведении. Быть уравновешенным и тривиальным обывателем – это как? Ходить на работу? Уметь контактировать с людьми? Быть психически здоровым человеком? Мне кажется, что вы сравняли неординарность и неуравновешенность. Неординарность заключается в особенностях мышления, творчества, но никак не в психических отклонениях. Психические отклонения свойственны и «рокерам», про которых я знаю чуть больше, и простым смертным.

Я вообще терпеть не могу романтизацию психопатии и постоянно фигурирующие рядом с ней талантливость, особенность. Что музыка, что литература должны спасать и от тривиальности, и от загонов, если этого не происходит, значит, человек что-то делает не так, а «рокер» он или «писатель» – другой вопрос.

 

Люди привыкли думать, что литературу читают, а музыку слушают. Хотя можно и наоборот. Для вас важно, как текст звучит вслух? Впрочем, в стихах это наверняка важно, ну а вот в прозе? С другой стороны, вам приходилось читать музыку? То есть воспринимать её именно как читатель?

 

Недавно поняла, что не люблю чтение стихов вслух. Особенно, когда читают с интонацией, надрывом, «профессионально». Ученики, стесняясь и запинаясь, испытывают и то больше переживаний при чтении стихов, чем поэты, актёры и проч. Стихи надо читать шёпотом, тихо, а то и вовсе беззвучно, как молитвы о самом сокровенном, ведь и стихи мы знаем наизусть в основном те, где автор может только одной единственной строчкой нас угадал.

В прозе должно быть благозвучие.

Музыку как читатель я иногда воспринимаю, если правильно поняла вопрос. Было недавно как раз с Малером такое. Слушала его Симфонию №1, но ещё не видела название части. Стала представлять себе иллюстрации к гофмановским сказкам, человекоподобных зверей в одёжках, кружащих хоровод, а часть называлась «Звери хоронят охотника». Прочитав про жизнь Малера в то время, когда была написана симфония, оказалось, что его часто сравнивали с героями Гофмана, и вообще, некоторым современникам казалось, что его музыка – иллюстрации к гофмановским сказкам.

С моей группой «Атомно-Хрустальный Карнавал» мы тоже записали альбом недавно, где музыка и текст – единое в разных формах.

 

А чтение музыки в буквальном смысле?

 

Ноты – нет, не читаю.

 

В постсоветское время некоторые начали примечать, что язык русской классики становится менее понятным для подрастающего поколения. Вы, как преподаватель, сталкивались с подобными проблемами? В связи с этим добавлю. В Италии Данте уже издают с комментариями. В англоязычном регионе примерно та же ситуация уже складывается вокруг Шекспира. Русская классика хронологически к нам ближе. Но, возможно, Лермонтова с Пушкиным тоже придётся переводить? Лет через пятьдесят? Или уже тридцать? Что-то подобное, надвигающееся, вы ощущали?

 

Конечно, классики менее понятны подрастающему поколению, это естественное явление. Мало людей дома говорят на языке русской классики, а дети для того и приходят в образовательное учреждение, чтобы получить те знания, которые дома у них нет возможности получить. Если произведение напечатано в учебнике литературы, то уже сейчас к нему обязательно будут постраничные сноски. В учебнике 9 класса есть отрывки «Евгения Онегина», даже к ним комментариев чуть ли не на половину страницы. В конце каждого тома «Войны и мира» примечаний тоже масса, делается это не только для подрастающего поколения, но и вообще для читающего человека, оторванного от происходящего в книге множеством лет.

Меня больше беспокоит тот факт, что люди не умеют читать, воспринимают русскую художественную литературу не как кладезь знаний, запрятанных между строк, а как чтиво. Беспокоит, что люди отказываются от способности докапываться до истины, быть любопытными и дотошными, но и в то же время увлечёнными. В какой-то степени это заслуга и дыр в системе образования. Думаю, если когда-нибудь придётся переводить Гоголя русскому человеку, то это будет после апокалипсиса, а, может, наоборот – в прекрасное для России время, когда не будет необходимости понимать вопросы, поднимаемые Николаем Васильевичем, потому что они будут решены.

 

Я имел в виду, что сам язык буквально становится другим. То есть не только содержание вызывает вопросы, но и сам язык всё менее понятен. Архаизмы, во-вторых, слова меняют значение. «Наверно» в 19 веке означало «точно, наверняка», а сейчас: «может быть, вероятно». «Кончил» стало секс. термином, но «Я кончил – и в груди невольное сомненье» не означало у Лермонтова эротической тематики. Ну и тому подобное. По этим причинам Данте, например, уже переводят на современный итальянский, поскольку многое в его текстах буквально непонятно современникам, как написанное на иностранном языке.

 

Если говорить о буквальном переводе отдельных слов русской литературы, используемых классиками, то, конечно многие слова потеряли своё первоначальное значение, и это скучно. Например, выражение «интимная переписка» намного эмоционально насыщеннее, чем «личная», но сегодня все бы подумали об озабоченности говорящего, а не о его желании придать своим словам как можно больше оттенков и обозначить важность, таинственность общения с другим человеком. Из-за глупости, пошлости, отсутствия трепета к произносимым словам язык истощается. И такая проблема, конечно, существует.

 

А переводить Лермонтова и Некрасова придётся лет через пятьдесят или только сто?

 

Данте стали переводить спустя почти семьсот лет? Значит, у Лермонтова есть ещё в запасе лет пятьсот.

 

Позвольте спросить об обстановке на Марсе. Как известно, там сейчас истерия вокруг некой новой болезни, называемой вирус-91. При этом находятся люди, утверждающие, что всё это просто задумано властями, дабы проверить, насколько люди послушны, и чтобы опробовать новый способ пресекать народные волнения. Провели репетицию. А потом, когда на Марсе назреет революция, власти завопят: «Новый всплеск вируса-91! Живо все по домам и носа не высовывать!». К тому же двое марсиан рассказывали мне, как им предлагали деньги за заявление, что их член семьи скончался именно от вируса-91. Конечно, у нас на Земле такого быть не может, ибо нами правят достойные люди. Но вот насчёт Марса – вы готовы предположить, что в словах этих людей есть доля правды? Если не сказать более.

 

А судьи кто?

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

02.08: Юрий Сигарев. Грязь (пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!