HTM
Любовь. Смерть. Искусство.
Роман в тринадцати любовных признаниях Евгения Синичкина
«Галевин»

Алексей Курганов

Ложкин

Обсудить

Рассказ

На чтение потребуется 11 минут | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск
Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 25.09.2014
Иллюстрация. Название: «Завтрак туриста». Автор: Павел Широков. Источник: http://www.photosight.ru/photos/1728140/

 

 

 

«Село, значит, наше – Радово,
Дворов, почитай, два ста.

Тому, кто его оглядывал,

Приятственны наши места.

Богаты мы лесом и водью,

Есть пастбища, есть поля.

И по всему угодью

Рассажены тополя».
 

            Сергей Есенин. «Анна Снегина»

 

 

Иван Степанович Ложкин не без труда поднялся по косогору, отдышался, после чего обернулся (река в это предзакатное время была особенно хороша) и, перейдя вымощенную модной цветной плиткой небольшую площадь, остановился перед Домом Поэта. Иван Степанович был крепок и волосат телом, несколько одутловат лицом, возраст имел сорока восьми лет и работал пескоструйщиком на цементном заводе, бывшем имени Бонч-Бруевича, а сегодня безымянного, потому что некогда известный большевик не соответствовал современным политическим и экономическим требованиям. Совершенно рабочая, откровенно мужественная и прозаическая до отупения профессия (попробуй-ка каждую смену, с восьми до трёх, постой по самые яйца в цементной пыли и с респиратором на запотевшей морде!), тем не менее, не убила в Иване Степановиче творческих позывов: он недурно рисовал, искренне любил народную музыку и баловался рифмоплётством. Именно творческие позывы и подвигали его порой на неожиданные, казавшиеся окружающим совершенно экстравагантными поступки. Хотя что такое экстравагантность? Понятие весьма относительное. Например, что экстравагантного было в том, что сегодня он проснулся ещё затемно, тщательно побрился, побрызгался одеколоном «Шарите» (сто пятьдесят рублей флакон), причесался, надел праздничный костюм – и на шестичасовом автобусе поехал сюда, в село, к Поэту? Ведь ходят же мучимые похмельем люди по ночам в круглосуточную пивную, и ничем экстравагантным и демонстративным даже у трезвенников это не считается. Обычная жажда неудачно алкоголизировавшегося накануне организма, только и всего.

 

Страсть к сочинению рифмованных строк захлестнула Ивана Степановича три года назад, захлестнула неожиданно, как-то сразу, валом, и от этого повергла его в растерянность, смущение и более того – какую-то боязнь. Впрочем, такие чувства весьма характерны для изначально творческих натур, обнаруживших тягу к творчеству уже во взрослом возрасте. Именно тогда, три года назад, Иван Степанович за пару недель всё с тем же торопливым и каким-то отчаянным испугом написал сразу штук сорок стихотворений, а тут как раз очень вовремя подоспела премия за полугодие, и он, набравшись храбрости (вот чудак!), пошёл в местную типографию, сделал заказ – и уже через месяц держал в руках довольно симпатичную, в коленкоровом переплёте книжечку, на обложке которой были написаны его имя и фамилия, а чуть ниже – название: «Печальная страна». Почему печальная и почему страна, он и сам не мог объяснить, но именно это название сразу пришло ему на ум. А что? Нормально. Печальная так печальная. Страна так страна. Никакой пошлости, никакой вычурности – но с намёком на глобальность и масштабность. Нет, хорошее название! Молодец! Сразу сообразил, как озаглавить свой поэтический дебют!

 

Впрочем, не сто́ит обольщаться совершеннейшей положительностью Ивана Степановича! Немало таилось в нём и отрицательного. Например, временами он становился невыносимо ехиден, а свой капризностью порой превосходил перезревающую в половом отношении девицу, которую упорно игнорируют кобелирующие женихи. Трудно сказать, к каким качествам отнести его равнодушие к алкоголю, поскольку давно доказано, что алкоголь в умеренных дозах приносит несомненную пользу, в первую очередь, для нервной системы и возбуждения аппетита. Зато Иван Степанович питал необъяснимую слабость к кефиру и варёной кукурузе, а вообще в гастрономическом отношении был человеком удивительно покладистым и совершенно неприхотливым.

Что же касается отношений с женщинами, то здесь всё было одновременно и просто, и сложно. В ранней юности он скоропалительно женился, но узнав, что супруга изменяет ему с соседом, моментально развёлся. Странно, но никакой душевной боли от развода он не испытал, наоборот – даже почувствовал какое-то радостное облегчение, из чего сделал вывод: семейная жизнь – не для него. Тем не менее, Иван Степанович не был убеждённым женоненавистником, и женщины в его жизни периодически появлялись, но, конечно, не для исполнения священного гражданского долга, а исключительно в виде физиологических утех. Вот и сейчас он периодически встречался с некой Кланей, женщиной положительной во всех отношениях, но, конечно, не настолько положительной, чтобы идти с ней под венец. Кланя работала буфетчицей в привокзальном буфете, периодически кормила Ивана Сергеевича великолепными беляшами, подносила «соточку» и была совершенно убеждена, что лучше неё Ивану Степановичу не найти ни за что и никогда. Наивная Кланя! А зачем искать-то, если совершенно не хочется!

 

Так что если суммировать все стороны ивансергеичева характера, то смело можно сказать о нём как о натуре многогранной, одухотворённой, несомненно, творческой, иногда увлекающейся, иногда неожиданной, иногда даже вздорной, но никогда не опасной. И на том, как говорится, спасибо. И такие индивидуумы имеют полное право на существование, тем более что таковых среди нашего населения – подавляющее большинство.

 

Обойдя Дом Поэта вокруг, Иван Степанович задумчиво поглядел на сарай, в котором Поэт уединялся, чтобы творить свои гениально-бессмертные строки, осторожно-недоверчиво, словно для того чтобы убедиться в их настоящести, потрогал кусты бузины, бестолково разросшейся вдоль деревянного штакетника, затем вышел на другую сторону улицы и почти нос к носу столкнулся с низкорослым старичком. Судя по багровой физиономии, сизым прожилкам на бугристом носе, заискивающему взгляду, а также мятым брюкам и стоптанным ботинкам, тот был большим любителем выпить, а поскольку с собственной наличностью у таких субъектов всегда бывают большие проблемы – выпить за чужой счёт.

– Из города? – состроив весёлую улыбку, поинтересовался старичок.

Иван Степанович кивнул.

– У вас ливерушка не подорожала? – услышал он очередной вопрос.

Иван Степанович подумал и пожал плечами: вроде нет. Как стоила сто двадцать за килограмм, так и…

– А у нас подорожала, – сказал его неожиданный собеседник и обиженно поджал губы. – На целых двадцать рублей. А у меня пензия – восемь с копейками! – выкрикнул он с похмельным надрывом. – Собаки! Скоты! Педоразы помойные!

– Кто? – не понял Иван Степанович.

– Все!

Старичок промокнул глаза не первой свежести платочком.

– Чиво? – подмигнул он неожиданно. – Из этих, что ль? – и повёл головой в сторону Дома Поэта.

– Из каких? – растерялся Иван Степанович.

– Известно, каких! – и старичок весело засмеялся. – Из писателев, каких!

– Кто? Я? Нет! – вскричал Иван Степанович и, поскольку скрывать своих чувств не умел совершенно, неожиданно покраснел.

– И-и-и-и! – тоненько заверещал неожиданный собеседник и, интимно подмигнув, запанибратски погрозил ему корявым и совершенно игрушечным пальчиком. Дескать, знаю я вас, пиитов недогрёбанных! Всё стро́чите, стро́чите, бумагу мараете, гонорарии лопатой загребаете! А тут с такой пензией хоть ложись и помирай голодно-мученической смертию!

– Серьёзно говорю! – покраснел Иван Степанович ещё больше, словно собеседник попытался уличить его в чём-то совсем уж непристойном. – Пескоструйщики мы. Песок струячим на цементном производстве бывшего Бонч-Бру...

– Значит, пролетарий? А я подумал: если не этот… – и опять повёл головой в сторону Дома, – …то бизнесмен! Тогда очень приятно! Я тоже скотоводом работал, пока совхоз не развалился. Гавно с-под коров выгребал на ферме номер восемь. Сейчас на заслуженной пенсии. Никанор Никодимыч! – представился он и этак по-гусарски прищёлкнул стоптанными каблуками.

Ивану Степановичу не оставалось ничего иного, как ответно представиться.

– А с чего вы, Никанор Никодимович, решили, что я литератор или бизнесом занимаюсь? – спросил он.

– А сюда сейчас эти бизнесмены слетаются как мухи на это наше коровячее, – пояснил старичок, пропустив объяснение насчёт литератора, и сделал рукой широкий жест. – Места-то великолепные! Поэтические, можно сказать, места! – и, прикрыв глаза, процитировал: – «Косогоры, буераки, всё до фени, все до сраки…». Да! Участки себе присматривают, собаки потные. Некоторые уже и строиться начали. Вон, видите! – и показал рукой на чудо современной архитектуры, стоящее справа от Дома Поэта и вызывающе сверкавшее модными тонированными окнами.

– Миллионщик строит. Колбасный король. Что морда, что жопа – всё одного впечатлительного размера! Одно слово: член общества, ибёня вошь! Не чета нам, скотоводам!

– У меня, помнится, был один знакомый колбасник, – поднапрягши память, сказал Иван Степанович. – Может, он?

– Может, – охотно согласился старичок. – Этот… – и кивнул на особняк, – …господин Ёбахлыстов. Гурген Беатрисович.

– Гурген? – удивился Иван Степанович. – Из грузинов, что ли?

– А кто его знает, – пожал собеседник плечами. – Может, из грузин, может, из румын. Хотя по отчеству вроде бы поляк.

– Поляк? – ещё больше удивился Иван Степанович.

– Ну, а кто же? – резонно возразил старичок и неожиданно дурашливо хихикнул. – Беатрисович! Не удмур же! Вон как отстроился! – и завистливо прицыкнул языком. – Точно, поляк! Больше некому! Голубей развёл – а какой от них толк? Летают и серут, летают и серут. Вот и вся ихняя жизненная философия. А у меня – пензия!

– Да, пропали пейзажи, пропало село… – вздохнул Иван Степанович. – А ведь считается историческим памятником… – и кивнул на Дом Поэта.

– Ага! – охотно согласился старик. – Конечно, пропало. А как же! Эти колбасники чего хошь засерут. Одни только деньги на уме, – и на лице его появилось озабоченно-деловое выражение.

– Никакой прям совести!

 

Он, к сожалению, прав, подумал Иван Степанович. Кому сегодня нужен Поэт? Для чего, для каких целей? Впрочем, это уже голая меркантильность – «кому», «для чего»… Для чего нужен воздух? Да ни для чего! Просто так, само по себе! Чтоб дышать! Хотя колбаса, конечно, важнее. Поскольку осязаема. И именно она сегодня движитель всей нашей сугубо прагматической жизни и такого же совершенно прагматического бытия.

 

– Эй! – вывел его из задумчивости весёлый голос. – Уснул, что ли, лошадь? – и вслед за этим послышалось визгливо-довольное хихиканье.

– Почему лошадь? – удивился Иван Степанович.

– А кто же? Если не бизнесмен, то обязательно! На тебе и сеют, и пашут, и плотют столько, чтобы только на овёс хватило. Так что лошадь и есть! В самом натуральном виде! – и новый знакомый опять визгливо-довольно хихикнул.

Его неожиданная хамская выходка, как это ни странно, совершенно не смутила Ивана Степановича. За свою долгую пескостуйную жизнь он насмотрелся и наслушался столько разного хамья, что на хамство у него выработалось что-то вроде иммунитета. Тем более что это такая черта человеческого характера, которая не поддаётся никакому гуманному перевоспитанию. Перевоспитать хама можно только предельно жёсткими, карательными методами, а Иван Степанович терпеть не мог насилия ни в каких проявлениях и ни в каких, даже самых благородных целях.

 

Впрочем, старичок, как истинный прощелыга, тут же понял свою оплошность.

– Да пошутил я, пошутил! – постаравшись изобразить на лице совершенно искреннюю дружелюбную улыбку, пояснил он. – Что ж, друзья и пошутковать, что ли, между собой не могут? – и этак приятельски подмигнул. Дескать, ну, чего ты, лошадь, в самом-то деле? Шуток не понимаешь? Тяжёлый случай! Требуется срочное лечение!

– Кстати, освежиться не желаете? – продолжил он, обнажив, наконец, свою истинную суть. – Могу составить компанию. Правда, у меня денег нету. Пензию приносют в недостаточном количестве.

– В каком смысле «освежиться»? – не понял Иван Степанович.

– В прямом. Остограммиться. Пивная прямо за церковию. С удовольствием провожу и развлеку приятным душевным разговором.

– А, вот вы о чём! – улыбнулся Иван Степанович. У него почему-то сразу потеплело на душе. – Нет, спасибо! Не употребляю.

– Что, совсем?! – у старичка от удивления вытянулось лицо. – Категорически?

– Да, как-то так… Ну, если, например, изредка, на день рождения…

– А у меня сегодня как раз оно и есть! – обрадовался старичок, и по его совершенно искреннему взгляду сразу стало понятно: врёт, собака! Он вообще ещё не родился! Он только собирается! Даже ещё и роддом тот не построили, в котором такое моральное уродство должно появиться на свет!

– Ну, хорошо, хорошо… – смущённо пробормотал Иван Степанович и достал из кармана кошелёк. – Вот вам сотенная… Так сказать, в подарок и вообще… Поздравляю!

– И я вас! – с армейской готовностью откликнулся старичок (разве что под козырёк не взял).

– А меня-то с чем?

– А с просто таком! – не растерялся шустрый алконавт, цепко выхватывая из его руки банкноту. – С тем, что живы и здоровы! Что приятный человек! Бывайте и дальше!

После чего приветственно махнул рукой и поспешил в пивную, где на сотенную можно было купить сто пятьдесят граммов водки, кружку пива и беляш, любовно разогретый в микроволновке буфетчицей Тамарой, женщиной положительной во всех отношениях.

 

Иван же Степанович бросил прощальный взгляд на Дом Поэта, вздохнул и, смешно подпрыгивая, побежал к автобусной остановке. До автобуса оставалось восемь минут, и Иван Степанович как раз поспевал в продуктовый магазин, чтобы купить на ужин пакет кефира, батон хлеба и котелку пока ещё не подорожавшей у них в городе ливерушки...

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

17.03: Сколько стоит человек. Иудство в исторической науке, или Почему российские учёные так влюблены в Августа Шлёцера (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!