HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2019 г.

Лачин

Западнославянские песни

Обсудить

Сборник стихотворений

 

вариации на темы Проспера Мериме

 

соч. 66

 

 

Вариации на темы «Гузлы» Мериме писались Мицкевичем и Пушкиным. Опыт последнего учитывался в данных стихах. Пушкин двигался в двух направлениях – стихотворная форма и бо́льшая краткость: то же содержание при меньшем количестве слов. Я двинулся дальше в том же направлении – силлаботоника вместо дольника, большее использование рифмы и ещё бóльшая краткость без обеднения содержания. Дополнительной задачей было написать все стихи разными строфами и размерами.

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 16.01.2020
Иллюстрация. Название: «Ах, что это в лощине?» (ок. 1895 г.). Автор: Эдвард Роберт Хьюз (1851–1914) . Источник: http://newlit.ru/

Оглавление

  1. I. Видение Стефана-Фомы
  2. II. Гайдуки
  3. III. Вампир
  4. IV. Гайдук и орёл
  5. V. Гара-Али
  6. VI. Прекрасная Елена
  7. VII. Морлак в Венеции
  8. VIII. Битва у Зеницы-Великой
  9. Приложение


I. Видение Стефана-Фомы

 

Ночь. Но король по палате большими шагами

Ходит, не спится ему – басурманами город обложен,

Хочет султан отрубить ему голову,

На кол надев, пронести по мечетям Стамбула.

Часто подходит к окну, нет ли шума: кругом тишина,

Совы лишь плачут над крышей дворца, ибо скоро

Вить свои гнёзда придётся в ином уже месте.

 

В церкви Ключа окна светом зажглись – но не лунным,

Факелы в храме горят, надрываются трубы,

Слух короля поражая, но мирно

Спят кругом слуги – лишь он это видит и слышит.

Ясно ему: это неба знаменье –

Выйдя один из дворца, направляется в божию церковь.

 

Твёрдой рукой отпирает церковные врáта…

Ужас объял его сердце – стоит на клиросе

Турков поганых толпа и предавших Христа богомилов.

Плиты усеяны трупами слуг христианских,

Хлещет ручьями невинная кровь, как потоки осенних дождей,

Ноги Стефана по щиколку в ней утопают.

 

Враг православного люда, безбожный султан

Встал на амвоне, держа в руках саблю в крови,

Рядом покойный король,

Первый Фома – на коленах венец свой

Рода людского сатрапу подносит униженно.

Тут же стоит Радиво́й, его сын: он в тюрбане,

Держит верёвку в руках

(Ею отца удавил он несчастного),

Край лобызая одежд мусульманского дьявола.

 

И усмехнувшись, Махмуд

Бросил на землю корону, ногами топтал,

Молвил изменнику: «Ты, Радивой,

Будешь наместником в Боснии,

Для христианских собак – беклярбеем».

Пал Радивой на кровавые плиты,

Туфли целуя султана.

 

Кликнул везира султан:

«Дайте кафтан Радивою!

Не из парчи венецьянской – из кожи

Брата его, короля молодого».

Мигом раздели Фому догола янычаре,

После ж руками, зубами, кривыми ножами

Освежевали его. И ликуя, надел Радивой

Кожу Стефана-Фомы,

Брата родного.

 

Мученик крикнул:

«Отцеубийцей заслужена кара сия!

Плоть мою муке смертельной предав,

Душу помилуй мою, Иисусе!»

Как прозвучало господнее имя –

Церковь качнулась, исчезло виденье,

Призраки, факелы – враз всё пропало бесследно.

 

Ощупью вышел на паперть король.

Спал город Ключ, и луна его крыши сребрила.

Бомба упала пред ним, мусульманами пущена,

Гул нарастал издали –

Начался приступ.

 

 


II. Гайдуки

 

В глубокой пещере, на острых каменьях

Лежит Христич Младен. Жена Катерина

С ним рядом, и двое сынов его храбрых.

Три дня как без пищи томятся страдальцы:

Враги стерегут все дороги, и сто́ит

Им выйти, как тотчас же сорок винтовок

Прицелятся в них. Они пьют только воду,

Из впадины камня. На день же четвёртый

Жена не стерпела, воскликнув: «Помилуй

Господь наши души!». И мёртвой упала.

Христи́ч глядел молча, его сыновья же

При нём и заплакать не смели, украдкой

Слезу утирая. И солнце восстало

На сутки четвёрты, иссякла вся влага

Во впадине камня. Лишился рассудка

Сын старший, на мёртвую матерь уставясь,

Как зверь на ягнёнка. Тогда ужаснулся

Сын младший. Промолвил: «Испей моей крови.

От голода сгинув, мы ночью покинем

Могилы, и будем сосать кровь злодеев».

Но Младен вскочил, прокричав им: «Довольно!

Мы пулей заменим голодные муки».

И ринулись вниз разъярёнными львами,

И каждый убил пятерых, и с десяток

В грудь пуль получил. Отрубили злодеи

Им головы, но и тогда не посмели

На них поглядеть – до того их страшили

Гайдук Младен Христич с двумя сыновьями.

 

 


III. Вампир

 

Ятаганом и пулей добитый, в болотах

Аретино прокля́тый лежит, нечестивец,

Деревень поджигатель, Марии губитель.

Третий день уже мёртв, но всё хлещет из раны

Его алая кровь. Эти тусклые очи

В небо вперились. Горе прошедшему мимо!

Ибо кто устоит перед мерзостным взглядом?

Всё растет борода, растут ногти. Поспешно

Отлетают воро́ны, обсев без тревоги

Гайдуков бездыханных, убитых злодеем.

Улыбаются губы, как будто во сне

Мучим страстью нечистой. Гляди же, Мария,

Отчий дом кого ради отвергла! Посмеешь –

Поцелуй эти губы, что лгали умело.

Много горя принёс лиходей-итальянец,

Но злодейства посмертные будут страшнее.

 

 


IV. Гайдук и орёл

 

«Отдай моё сердце орлятам голодным,

Исполнив предсмертную просьбу, молю.

Возьми в свои когти пустой патронташ мой,

Снеси брату Джордже, пускай отомстит.

Двенадцать патронов имея, двенадцать

Противников я уложил, но Боцай

Мне выстрелил в спину – тринадцатым был он,

Скажи это Джордже – и он отомстит.

А Каве платок отнеси горемычной,

И слёзы, что будет она проливать,

Пусть им утирает, меня вспоминая».

Орёл патронташ брату Джордже отнёс

И видит – тот весело водку хлебает.

И Каве отнёс он платок – а она

Справляет с Боцаем весёлую свадьбу.

 

 


V. Гара-Али

 

Поднялся Али́ вверх по жёлтой реке.

Вселился к Василю – как был, налегке.

Но платье драгое, в роскошных мехах,

И золота обруч в его волосах.

Красива Василя жена, Юмели.

Покой потеряла, запав на Али.

Василь-то был беден, шаром покати,

Невмочь ей от гостя глаза отвести.

Али насладился неверной женой.

«В Стамбул возвращаюсь – поедем со мной!»

Она согласилась. Глас совести нем.

Супружьего ложа милей ей гарем.

Василь, обезумев, помчался к реке –

Плывут нечестивцы на белом коне.

Ружьё своё вскинул на чёрном ремне.

Али покачнулся в узорном седле.

«Неверным сражён я, – стонал басурман –

Чтоб жизнь твою выкупить, – вот алькоран[1].

На нём погадав, твой супруг, Юмели,

Предстанет желанным всем девам земли».

И тело поплыло по жёлтой воде,

Глаза навыкáте и кровь в бороде.

«Прости мне, любимый, случайный обман,

Взамен я тебе подарю талисман.

Открой эту книгу, и только вели –

Тебя возжелают все девы земли.

Прохода не будет от царственных дам!»

Так Евой обманут был слабый Адам.

Дождливою ночью взыграл ураган.

И воды бурливые жёлтой реки

Обратно на берег швырнули Али.

Василь нечестивую книгу открыл –

И крепче над водами ветер завыл:

Нежданно-негаданно вырос вблизи

Мертвец окровавленный, Чёрный Али[2].

«Василь! От Христа ты отрёкся, теперь

К надежде на чудо захлопнута дверь».

И шейную жилу ему прокусил,

И пал бездыханным отступник Василь.

Когда же явился кровавый восход,

Сокрылись они в глубине жёлтых вод[3].

 

 


VI. Прекрасная Елена

 

Стамати был стар, безобразен;

Елена млада, да проворна:

Хотел молодицу потискать –

Взамен получил оплеуху.

Смеялись соседи – наука

Тебе, греховодник бесстыжий!

 

Задумал Стамати злодейство,

К жиду-лиходею приходит

И чёрного просит совета.

«Ступай на кладби́ще, да жабу

Найди, и в горшке принеси мне».

 

Стамати обходит кладби́ще,

Найдя под каменьями жабу,

Жиду её спешно приносит.

И жабу обливши водою,

Иваном её нарекают.

(Греховно христьянское имя

Наречь этой мерзостной твари!)

Иглою её искололи

И собственной кровью поили,

А после заставили жабу

Облизывать яблоко спело.

 

Промолвил Стамати мальчишке:

«Скажи ей, что яблоко это

Стамати племянница дарит».

Принёс мальчик яблоко мерзко,

Елена с довольством поела.

 

Почудилось вдруг молодухе,

Что змей в животе шевелится.

Испуганна насмерть, Елена

Сестру призывает меньшую.

Сестра молоком напоила,

Но змей в животе шевелился.

 

Вот пухнет прекрасна Елена,

Вот шепчут: Елена брюхата.

Несладко придётся распутной,

Как муж из-за моря вернётся!

Елена кручинится, плачет,

На улицу выйти страшится,

Рыдая, сестре повторяет:

«Как встречу сваво господина?»

 

Радула Конопка вернулся –

Деревня навстречу сбежалась,

Его поздравляют приветно;

Но нету нигде молодайки.

«Куда подевалась Елена?»

Смутилися (кто усмехнулся),

Никто отвечать не желает.

 

Приходит домой – на коленах

Стоит у постеле Елена.

«Вставай», – говорит ей Радула,

Встаёт – оглядел её молча.

«Хозяин мой, богом клянуся,

Пречистой клянуся Марией –

Вины за собою не знаю».

 

Радула жене не поверил,

Мечом обезглавил молодку.

«Не буду губить я младенца,

Его лучше выну живого,

Воспитывать буду. Отца же

По лику ребёнка узнаю –

Поймавши, казню сластолюбца».

 

Безды́ханно тело разрезал:

И что же! заместо дитяти

Находит он чёрную жабу.

«Напрасно погибла Елена!

Она предо мною невинна.

Пусть чёрное горе наградой

Мне будет до самыя смерти!»

 

Он голову поднял за власы,

Её целовал умилённо.

Уста бездыханно раскрылись,

Елены глава провещала:

«Невинна я. Жид и Стамати

Скормили мне чёрную жабу».

И белые губы сомкнулись.

Язык перестал шевелиться.

 

Радула Стамати прикончил,

Жида придушил как собаку,

И в церкви Елену отпели.

 

 


VII. Морлак в Венеции

  1

Как меня покинула зазноба,

Я вконец с печали промотался.

Говорит коварный далматинец:

«Поезжай в Венецию – цехины

Там без счёта можно заработать.

 

Враз разбогатеешь, возвратишься

В шитом долимане, и с ханджаром

Дорогим, в серебряных подвесках.

И гуляй, наигрывай на гузле,

Подбегут девчата молодые:

Выбирай, какая попригоже!

Ты послушай, отправляйся морем:

Там солдатам в шёлковых кафтанах

Только и заботы – развлекаться».

 

Далматинцу хитрому поверил,

Каменная лодка мне жилище,

Мне тоскливо, хлеб мне словно камень,

Псом на привязи дни коротаю.

 

Женщины хохочут надо мною,

Слыша мой язык родной, и наши

Позабыли свой родной обычай;

Чахну я, как деревце в пустыне.

 

Раньше встретится прохожий – скажет:

«Здравствуй, Дмитрий Алексеич!». Нынче

Добрых слов вовеки не услышать.

Нынче я былинка, занесённа

Непогодою в холодно море.

 

2

Покинут зазнобой, спивался я с горя,

И мне повстречался лукавый далмат.

«Езжай-ка в Венецию ты, что у моря,

Солдатом наймёшься – и станешь богат!

 

Разжившись, вернёшься в нарядной одёже,

С набитым карманом, кинжалом драгим;

Сыграешь на гузле – девицей пригожей

Обласкан ты будешь, и крепко любим!

 

Послушай меня, отправляйся ты морем:

Солдатам забота одна – спать и пить».

И бросился я, как вдогонку за горем:

На каменной лодке слезу горьку лить.

 

Тоскливо; как камень мне хлеб, и цепною

Собакою здесь коротаю года.

А женщины здешни смеются над мною,

Словечко по-нашему молвлю когда,

И горцы здесь брезгуют речью родною;

Веселие здесь – как в пустыне вода.

 

Бывало, завидит прохожий: «Здоровья

Тебе, Алексеич!». Но в этих местах

Того не услышишь наверное. Здесь я

Былинкой затерян в холодных волнах.

 

 


VIII. Битва у Зеницы-Великой

 

Радиво́й поднял жёлтое знамя:

Мы идём воевать басурмана.

Далматинцы, завидевши войско,

Говорили, в седле подбоченясь:

«Мы готовы прийти на подмогу».

Радивой отвечал им: «Дай боже!»

Переправившись через Цетинье,

Жгли нещадно турецкие сёла

И трусливых жидов вырезали.

Беглярбей и две тысячи турков

Устремились на нас из Банлуки;

Но когда у Зеницы-Великой

Засверкали кривые их сабли,

И заржали победно их кони –

Кто куда разбежались далматы.

Обступивши тогда Радивоя,

Мы сказали: «Христос нам поможет,

Мы домой возвратимся победно,

О походе слагать будем песни».

И сломали мы ножны от сабель:

Каждый стоил троих басурманов,

Наши сабли окрасились кровью

С острия до самой рукояти.

И уже мы надеялись было

Переправиться через Цетинье;

Но Мехмет, и с ним тысяча турков

Нас с крыла поразили нежданно.

Молвил нам Радивой: «Вы герои,

Но собак-басурман слишком много,

Кто не ранен, в лесах укрывайтесь

И спасайтесь там от селихта́ра[4]».

И всего-то осталось нас двадцать,

Все родня и друзья Радивою –

Девятнадцать из них там же пали.

И Фома прокричал Радивою:

«Белоснежный мой конь тебя вымчит,

Через реку скорей переправься!»

Но Фому Радивой не послушал,

Сел на землю он, ноги скрестивши.

Тут подъехал Мехмет-меченосец,

И срубил он главу Радивою.

 

 


Приложение

 

из повести «Хождение к Лермонтову»

 

Вариации на оригинальные стихи Пушкина, не основанные на Мериме. Принцип тот же: бо́льшая краткость и бо́льшая строгость формы.

 

 

Георгий Чёрный

 

Подобно волкам, что грызутся в овраге,

Отец старый с сыном бранятся в пещере.

Кричит старый Петро: «Злодей окаянный!

С султаном тягаться, с пашою Белграда?

Побойся ты бога! Играешь со смертью –

Хоть Сербию родну оставь ты в покое!

Решил, что родился о двух головах ты?».

Георгий угрюмо ответил: «Умом ты

Рехнулся, коль лаешь безумные речи».

Разгневался Петро, и хочет он туркам

Ослушника выдать; убежище сербов

Огласке предать. Из пещеры выходит.

«Отец, воротися! Невольное слово

Ты мне отпусти». Старый Петро не слышит,

Грозится: «Разбойник, ужо тебе будет!».

Георгий, догнав, отцу кланялся низко.

Отец не взглянул. И заплакал Георгий:

«Вернись, ради бога! Зачем искушаешь?».

Хватает за руку – не внемлет родитель.

И вынул Георгий пистоль, грянул выстрел.

Отец покачнулся: «Георгий, я ранен!».

И мёртвым упал на белградской дороге.

Георгий в пещеру бегом воротился.

Мать вышла навстречу: «Куда делся Петро?».

Бормочет Георгий: «Старик за обедом

Без меры напился: заснул на дороге».

Всё мать поняла, завопила: «Будь проклят,

Убивец ты чёрный, отца погубивший!».

С той самой поры во всём сербском народе

Георгий Петров называется Чёрный.

 

 

Воевода Милош

 

Сербию помилуй, боже!

Янычаре, люты волки,

Нас нещадно притесняют,

Режут правых и неправых

И прилюдно жён бесчестят.

Сыновей берут в неволю,

Заставляют красных девок

Петь зазорные куплеты,

Нагишом плясать распутно.

Даже старики признали:

Эти муки нестерпимы;

Унимать нас перестали.

Возмущаются гусляры –

Долго будете гнуть шеи,

Улыбаться оплеухам?

Вы не сербы, а цыгане!

Не мужчины вы – старухи!

Бросьте хаты, отправляйтесь

Вы в Велийское ущелье,

Там вскипает гнев на турок,

Храбрых витязей сзывает

Честный воевода – Милош.

 

 



 

[1]  Автором сохранено написание Мериме.

 

[2] Гара́-Али – гара значит «черный» (тюрк.)

 

[3] Последние две строки принадлежат Яне Ка́ндовой.

 

[4] Селихтар – меченосец (тур.) – высокая должность при дворе турецкого паши.

 

 

 



Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

06.07: Художественный смысл. По проторённой дорожке (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за август 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!