HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2019 г.

Юрий Меркеев

Одна из десяти жизней

Обсудить

Сборник рассказов

На чтение потребуется 2 часа 15 минут | Скачать: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Купить в журнале за март 2015 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за март 2015 года

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 6.03.2015
Оглавление


1. Случай на проспекте
2. «Преображённый» Николай

Случай на проспекте


 

 

 

Красивый лакированный чёрный автомобиль, похожий на гигантского жука, из класса тех, на которых обычно подъезжают самые респектабельные клиенты, притормозил у кафе «Русь», рядом с которым вдоль проспекта прохаживались проститутки, и, включив фары ближнего света, начал осторожно пробираться вдоль «съёмного пятачка», ощупывая ярким галогеновым светом фигурки и лица торгующих собой женщин. Выбор на проспекте был не велик. Прохаживались парочки стриженных под мальчиков, худосочных девиц, издали похожих на подростков; гордо приподняв головы, шли одинокие грудастые Мерлин Монро, размалёванные так ярко, что бросить взгляд мимо них было практически невозможно; проплывали мамочки – бригадирши, «усатые нянечки», скопившие достаточно опыта и денег для того, чтобы оставить профессию и командовать такими же, какими ещё не так давно были сами; встречались на проспекте и новенькие, которые ещё не успели заматереть и не покрывали лица вызывающей в своей безвкусице косметикой и не одевались так вульгарно и скверно. Таких предпочитал «свой клиент» – не зажравшийся циник, свято поклоняющийся только деньгам, а человек самый обыкновенный, рядовой, с достатком чуть выше среднего, который после неудач на службе или конфликтов с женой торопился не в церковь на исповедь, а сюда, на проспект, для того, чтобы не столько утолить свою похоть, сколько выговориться женщине, которую, как ему казалось, он купил в собственность на время, как живую куклу. Матёрые проститутки таких клиентов ненавидели; им было легче в обществе какого-нибудь негодяя – бандита или прожжённого циника-богача, желающих, порой, заказов с «перцем и солью», учиняющих иной раз такие гнусные оргии, которые, наверное, и не снились грешным содомлянам, опалённым серным дождём и смытым с лица земли Господом за свои злодеяния.

За рулём красивого черного автомобиля сидел тридцатилетний Антон Грёбушкин, генеральный директор дизайн-бюро «Маскарад», в недалёком прошлом – избалованный маменькин сынок и специалист по компьютерному дизайну, мало-помалу сумевший с помощью капитала своей супруги стать хозяином этого небольшого, но очень оборотистого предприятия. Рекламные щиты с улыбающимися физиономиями «небожителей», кандидатами в губернаторы на последних выборах, закончившихся на прошлой неделе, до сих пор густо усеивали проспект и являлись детищем «Маскарада».

Супругу свою Грёбушкин любил и боялся; она была на десять лет старше его и обладала по-мужски крепкой деловой хваткой, которая иногда по инерции проникала и в их семейно-интимную сферу. Тогда между ними вспыхивали какие-то дурацкие беспричинные ссоры, бурные скандалы, и тихому благовоспитанному Грёбушкину хотелось напиться или куда-нибудь убежать.

Друзей у него не было, потому как в бизнесе все друзья были деловыми партнёрами, а это обязывало держаться с ними в рамках приличий, то есть соблюдать дистанцию. Церковь он не понимал, не любил и боялся её каким-то неосознанным детским страхом; и когда в семье вспыхивал очередной скандал, он допоздна задерживался в офисе «Маскарада», а затем ехал на проспект к кафе «Русь», для того чтобы купить там женщину и излить ей свою душевную горечь. По своей утончённой образованной натуре Грёбушкин был эстет; привитый ещё со Строгановки художественный вкус к прекрасному, слегка подпорченный рекламным бизнесом, ещё не окончательно оставил его душу. Ему не нравились вульгарные, пошло размалёванные девицы, похожие на живых кукол. Проститутку он подыскивал с простенькой естественной внешностью, одетую небогато, но со вкусом. Почему-то ему представлялось, что такие проститутки были, как правило, из бывших учителей. В силу своего художественного вкуса Грёбушкин ещё не успел, да и не желал, пропитаться надменной вальяжностью небедного человека, нарастить животик – признак стабильного благополучия бизнесмена средней руки; одевался он изысканно, но не вульгарно. Носил длинные кудрявые волосы и золотую серёжку в ухе; был сухощав, спортивен и эстетично не брит. В душевном плане Грёбушкин находился на распутье, где-то посередине между цинизмом успешного бизнесмена и совестливого маменькиного сынка, – этакий новый образец мужчины рефлексирующего, но уже познавшего волшебную силу денег и понявшего, что с их помощью можно купить многое, почти всё, и что повсюду нужно уметь торговаться, как на базаре.

На проспект он приехал после очередной грубой ссоры с женой, когда она обвинила его в «слюнтяйстве и интеллигентщине», что в её глазах являлось чуть ли не главным мужским пороком; дело дошло до брани и мата. Задетый за живое Антон, не привыкший к такому обхождению, выскочил из квартиры, хлопнув дверью, сел в машину и чуть не расплакался – до того было ему обидно получить словесную зуботычину от любимого человека. Наконец, ему стало ясно, какой жестокосердный бесёнок живет в душе супруги.

 

Проехав вдоль гуляющих проституток тихим ходом метров двести, он вдруг заметил одинокую фигуру молодой женщины, которая внешне выглядела как провинциальная учительница, а не как столичная работница секс-услуг. На первый беглый осмотр она вполне соответствовала требованиям Грёбушкина. Он подъехал поближе, заглушил мотор, открыл окно и поманил её пальцем.

Он не хотел сигналить или кричать, чтобы не вызывать лишнего внимания мамочек, сутенёров или постовых милиционеров, которые прохаживались поблизости с видом хозяев этого кусочка проспекта.

Женщина подошла к машине и тут же по-деловому обозначила таксу: двести долларов – ночь, сто долларов – час в машине, а если на несколько дней, то нужно прежде поговорить с бригадиршей и записать номер машины, на всякий случай, ибо в профессии проститутки может произойти всякое. Грёбушкин разбирался в людях, и по голосу и по выражению лица женщины понял, что её грубовато-вульгарный тон напускной, и что, возможно, на пятачке эта проститутка появилась совсем недавно. Он вытащил двести долларов, положил их перед собой на панель управления и сказал, что ему достаточно часа в машине.

– И совсем необязательно предупреждать хозяев, – деловым тоном заметил он, – я не маньяк и не развратник. Отъедем отсюда, где-нибудь припаркуемся, а через час я привезу тебя назад.

Женщина колебалась. Грёбушкин взял с панели купюры и протянул ей.

– Как тебя зовут? – спросил он ласковым голосом.

– Лена, – ответила проститутка, пряча деньги в сумочку, которая висела у неё на плече.

Грёбушкин приоткрыл дверь, и она села. В нос ударило запахом дешёвых духов, смягчённых ароматом жевательной резинки. Грёбушкин включил зажигание, и машина плавно вырулила на оживлённую трассу. Через квартал машина свернула в безлюдный переулок, Грёбушкин припарковался на обочине дороги вдали от жилых домов и выключил фары. Лена выплюнула жвачку в окно и стала деловито расстёгивать блузку, но он остановил её.

– Не надо. Я хочу поговорить.

– Поговорить? – Она испуганно покосилась на Грёбушкина, боясь, что аванс придётся возвращать обратно. – А как же деньги?

Антон поспешно достал бумажник и вытащил еще одну сотенную, чтобы Лена не сомневалась в его честности. В неярком уличном освещении она не казалась ему простенькой и естественной. В её симпатичном немолодом лице словно тугой пружиной сидела какая-то внутренняя боль, и это было заметно с первого взгляда. «Лучше бы она была слегка под хмельком, – подумал Грёбушкин, поглядывая на её тонкие напряжённые губы и нервную складку у переносицы. – Тогда мне было бы легче».

Он вдруг вспомнил о том, что в бардачке у него лежит бутылка вишнёвого ликёра, оставшегося со дня его рождения. Антон достал её и протянул Лене.

– Сначала ты, – недоверчиво ответила женщина, знавшая множество трагических историй, связанных с отравлениями и изнасилованиями проституток, многих из которых уже нет в живых.

– Думаешь, я подсыпал снотворного? – усмехнулся Антон и сделал из бутылки несколько небольших глотков. Только после этого Елена последовала его примеру.

– Как тебя зовут? – спросила она, чувствуя, как пружинка внутренней боли, сидящая у нее в душе и всякий раз напряжённо натягивающаяся перед работой с клиентом, немного ослабляется.

– Антон.

– Ты что, чем-то болен, Антон? – спросила она с обезоруживающей наивностью не привыкшей к церемониям уличной женщины.

– Болен. Вот именно, болен! – с горечью воскликнул Грёбушкин, полагая, что минута для его наболевшего наступила. – Не понимаю, что со мной происходит. Вроде бы всё есть для счастья – хорошая репутация (при слове «репутация» Елена язвительно поморщилась), солидный доход, престижная работа, семья, – прибавил он сквозь зубы. – А счастья нет. Вроде бы и с женой по любви сошёлся. Так нет же! Ей всё время нужно меня унижать. Сегодня обозвала меня слюнтяем. А я самый обычный человек со своими желаниями, заботами. Она хочет от меня каких-то наполеоновских поступков, решительных действий. А мне этого не нужно. Я не помню, когда в последний раз посещал какой-нибудь музей или выставку.

 

«Боже мой, о чём он болтает? – брезгливо взглянула на красавца с золотой серьгой в ухе Елена. – Жена его слюнтяем обозвала? Так оно, наверное, так и есть. Зачем он всё это рассказывает мне, падшей женщине? Это больной человек…».

– И уже не первый раз я хлопаю дверью и ухожу из дома, – продолжал жаловаться Грёбушкин. – А ей хоть бы что! Она сделана из железа, из огнеупорного материала. Её ничто не берёт.

Лена презрительно сжала губы, потому что внутренняя боль появилась вновь, и, отвернувшись от Грёбушкина, воззрилась в темноту ночи, вспоминая гадкую историю из своей жизни, которую она никогда бы не посмела так запросто рассказывать постороннему человеку, как это сейчас делал купивший её на час бизнесмен. «Как можно? – вздохнула она, бледнея. – Как можно выливать на другого свои душевные помои? Ах да, я же купленная на час кукла, – усмехнулась она, – у меня не должно быть своего горя, своих душевных ран. Это у проститутки-то?! О Боже, откуда они берутся, эти слюнтяи, покупающие шлюх, для того чтобы исповедаться им?».

– А ты к священнику не ходил? – как-то само собою грубо вырвалось у Елены. Антон вздрогнул, нахмурился, молча взял у неё из рук бутылку ликёра и глотнул ещё.

– Кажется, я разговариваю с тобой, а не со священником, – высокомерно произнёс он и обиженно-надменно посмотрел на купленную девицу. Лену передёрнуло от этого взгляда. Она поняла, что это человек не из тех, кто просто так разбрасывается деньгами. В нём нет ни великодушия, ни сострадания. И за выданные ей вперёд бумажки он вывернет из неё душу.

– Почему женщинам все время нужно чего-то большего, чем мы можем дать? – продолжал свою исповедь Грёбушкин. – Почему нельзя успокоиться и быть доброй и ласковой, какой, например, была моя мама?

«О, Боже, опять началось! – отвернулась от него Елена. – Что за мерзкие клиенты стали появляться на пятачке».

Она снова погрузилась в свои мысли и вспомнила родную Шигаевку, школу, в которую она, сирота и воспитанница детского дома, сумевшая «выбиться в люди» и закончить педагогическое училище, пришла молодой учительницей русского языка и литературы. Вспомнила своего директора Марину Валентиновну Жох и её мужа, толстого, противного наглеца Григория Ивановича, первого бизнесмена Шигаевки, перед которым склоняли головы чуть не все учителя и врачи посёлка за то, что иногда он подбрасывал им денежные подачки в виде спонсорской помощи, однако забирал больше – чью-нибудь честь, гордость, самоуважение… Слепая власть денег! Этот самоуверенный и наглый тип Жох начал настойчиво и дерзко ухаживать за Еленой, а затем, когда он добился своего, получив решительный отпор от хрупкой девушки, распустил слух о её развращённости, о том, что будто бы она домогалась до него, пыталась шантажировать и требовала деньги. О, мерзкий тип! Она была вынуждена уйти с работы, которую любила, а потом и уехать из Шигаевки в Москву, где надеялась найти лучшую долю. Потому что в Шигаевке все почему-то приняли позицию Жоха, даже директор школы, знающая своего мужа как облупленного, и та начала настраивать посельчан против Елены. И она оказалась изгоем.

Но Москва неласково встретила бедную провинциальную девушку. Как и многие ей подобные, Елена, столкнувшись лицом к лицу с цинизмом столицы, безграничной властью денег и чьего-нибудь покровительства, впала в какой-то душевный ступор и паралич, потеряла разум и волю; а когда очнулась, наконец, то была уже в паутине ночного проспекта, безвольная, обескровленная, едва живая, сохранившая в себе только злость на жизнь, оголённые нервы и ненависть к наглецам-мужчинам, которым казалось, что за деньги можно купить всё, даже чужую душу. «И этот богатенький слюнтяй, который купил меня за триста долларов, тоже, наверное, считает, что я должна безропотно сносить его душевную грязь?! – с нарастающей злобой в отношении плачущегося ей в жилетку Грёбушкина подумала Елена и брезгливо посмотрела на него. – Что может он знать о настоящем горе? Он, сытый и избалованный, не ведающий, что такое не иметь денег даже на хлеб, не испытавший вонючих закутков у вокзалов, где наглые милиционеры за деньги или удовлетворение похоти пускают на ночлег. Что может знать он о жизни?».

 

– Главное, что я всё время чего-то боюсь, – словно через наушники вновь прорвалась к ней исповедь бизнесмена. – Тревога какая-то поселилась в сердце. Боюсь потерять семью, работу, деньги. Она превратила меня в неврастеника, эта бессердечная тварь! И я боюсь её, как дьявола. Не знаю, как мне жить, – горестно покачал головой Грёбушкин. – Не знаю…

Антон не заметил, как по лицу молчаливо слушающей его Елены потекли слёзы. Она достала из сумочки носовой платок и привычным движением подсушила глаза. Затем плотно сжатые губы её исказила судорога истерического смеха, она зарыдала и засмеялась одновременно, выдернула из сумки доллары, смяла их и, продолжая хохотать, бросила их в ноги Антону. Опешивший, он не понимал, что происходит. Елена вышла из машины и с силой захлопнула дверцу.

– Постой! – крикнул Антон, поднимая смятые купюры. – Возьми! Ты их заработала.

«Вот мразь, – процедила она сквозь зубы. – Извращенец».

Потом не выдержала, развернулась и дёргающимся во все стороны истерическим голосом закричала:

– Что ты можешь знать о несчастье? Ты, белый воротничок, чистенький мальчик, маменькин сынок! Права твоя супруга. Ты – слюнтяй. Потому что у тебя не хватает смелости как следует тряхнуть свою избалованную бесчувственную куклу. Ты не мужчина. И не человек. А так – серединка на половинку. Поезжай домой и прими валерьянки. Или напейся вишнёвого ликеру, мальчик. Такие, как ты, не бросаются с мостов под поезд и не вскрывают себе вены. Не там покупаешь себе исповедь, юноша. Езжай в церковь! А деньги мои, заработанные, подай нищим на паперти.

Елена демонстративно плюнула в сторону его дорогого лакированного автомобиля и скрылась в темноте улицы. Только цоканье её каблучков по асфальту ещё долго звенело в ушах оторопевшего Антона.

Потом он откинулся на кресло, закрыл лаза и аккуратными маленькими глотками допил вишнёвый ликер. Исповедавшись проститутке, он мало-помалу успокоился. Зачем ему ехать в церковь и отдавать нищим триста долларов, когда он и так получил душевное облегчение? Бесплатно. Зачем эти лишние телодвижения, когда он привык торговаться и выторговывать всякую мелочь? Зачем?

Он перевёл дух, внимательно взглянул в зеркало на своё красивое, выхоленное, эстетично не бритое лицо, на модную причёску и крохотную золотую серёжку в ухе; улыбнулся своему отражению, открыв ряд сверкающих белизной здоровых и ухоженных зубов; затем брызнул в рот из баллончика с мятным освежителем и, довольный собой и своей жизнью, поехал домой на красивом чёрном автомобиле мириться со своею женой.

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за март 2015 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение марта 2015 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление


1. Случай на проспекте
2. «Преображённый» Николай

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

15.02: Игорь Кецельман. За рекой – лес… (сборник миниатюр)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!