HTM
Мы живём над безднами
Остроумный детектив Евгения Даниленко
«Секретарша»

Евгений Морозов

Подсчёт потерь

Обсудить

Сборник стихотворений

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 21.09.2012
Иллюстрация. Название: "...начинается метель....". Автор: Игорь В. Капустин. Источник: imageserver.ru

Оглавление

  1. Ты
  2. Женщина
  3. Подсчёт потерь
  4. Деспотические грёзы
  5. Душа
  6. Гидросфера
  7. Рассветный этюд
  8. Разжигание страстей
  9. «Жизнь пройдёт привычно, пошло, зримо…»
  10. Вместо молитвы
  11. Шанс
  12. Место внутри себя
  13. Расстояния
  14. Аутотренинг
  15. По волне воспоминаний
  16. Прохожий
  17. Ничего
  18. Хронология
  19. Разделение


Ты

Видя в себе пустыню лишь, – самую ту, в какой
Бредит пространство знойное ливнями и рекой,
Жаждой по чувству сильному будешь страдать, пока
Не напьёшься из губ чужих, взгляда и родника.

Сердца спокойно-сонного разбередивши тишь,
Разом поймёшь, наверное, ради чего стучишь
Мышцею, что пружинисто крови живой струю
Подгоняет без устали, словно судьбу свою.

Нервов звенящих музыку слушая подлым днём,
Чтобы тебя не трогали, будь иногда огнём;
Скользкие испытания, что суждены тебе, –
Способ узнать, насколько ты нерастворим в судьбе.

По убежденью – в юности, в старости – на одре,
На острие внимания, как и в глухой дыре,
Не предавай звезды своей, не изменяйся весь
В мире, где всё стремительно, мнительно и не здесь.

Выпотрошен и высушен, окаменел, замшел,
Вспомни, как всё обманчиво, вспомни, как ты умел
Ум забывать назойливый и не бежать любви,
Вспомни, умри и заново жги, а точней, живи!

Женщина

Порою взгляду женскому дано
За миг один поведать так немало,
Что классиков живое полотно
Поблекло бы и рядом не стояло.

Порой флюиды женщины как ток
Пройдут по нервам, с тела сбросив робость,
И хочется, что хватит сил и ног,
Бежать за ней и выкинуться в пропасть.

Бывает даже, жесты женских рук,
Слова, какие слушаем, не веря,
Лишат ума и, крови вызвав стук,
Разбудят в сердце дремлющего зверя.

В тот миг вступает в действие закон –
С упорностью тупой неодолимой,
Забыть себя, из кожи вылезть вон,
Но бросить целый мир к ногам любимой.

Стать хищником, что злобно гонит дичь,
Объятую предсмертною тоскою,
Но женщину преследуя – настичь
И взять её недрогнувшей рукою.

И вот она – твоя. Желанный миг
Слепого обладанья честно прожит.
И ты опять спокоен, ты привык,
И сердца стук напрасный не тревожит.

Всё снова станет скучным до поры,
Пока природа-мать, что в ус не дует,
Иной нам не придумает игры
И новой красотой не околдует.

Возможно, нелегко животным быть,
Что хищно смотрит в мир и рыщет смело,
И просто хочет женщину любить,
Сливаясь с ней в одно сплошное тело.

Подсчёт потерь

Человек закрывает глаза и ему на всё наплевать.
Он устал от людей и как платье себя износил.
У него есть сестра-душа, есть ещё родина-мать,
Есть двоюродный случай и разве что нету сил.

Посылая всё то, что можно, ко всем чертям,
В бесконечных попытках жизни себя исчерпав,
Он забился в какой-то угол и счастлив там
Тем, что под синью неба так ласкова зелень трав.

Как хорошо не думать хотя бы один лишь век,
А если думать о чём-либо, то о вещах,
Не вызывающих тягу к тупому смыканию век,
Сонному скул сведенью и ломоте в хрящах.

Человек закрывает глаза, чтобы вдруг наступила тьма,
Став заменой космосу и научив, как быть.
Время от времени тихо сходи с ума,
Если ещё осталось, с чего сходить.

Деспотические грёзы

Следя за тем, как заняты борьбою
Творцы великих стран и ратных дел,
Посетуешь порой: «Зачем судьбою
Мне царство не положено в удел?»

Представившись блюстителем народа,
Взимать налог не стоило б труда
За пищу и обилье кислорода
И строить золотые города.

Придворных тасовать, давать указы,
Присутствовать в общественных местах,
Ронять многозначительные фразы,
Что завтра станут притчей на устах.

Следить за всем, везде успеть стараться,
Давить инакомыслие, как вошь,
Достойными делами заниматься
И словом приводить в немую дрожь.

Стояли бы народы локоть к локтю,
Не смея пикнуть мысли ни одной,
Боясь того, как их приставят к ногтю
И выдавят всю душу, словно гной.

Но что твои мечты? Питомцы краха.
Реальность – это вечная гроза,
Где ты всего лишь тварь с придатком страха,
Которой все пеняют за глаза.

Уставши жить оплёванно-ничтожно,
Порой дойдёшь до точки наконец,
И хочется, хотя и невозможно, –
Взяв скипетр, на лоб надеть венец.

Душа

Я вышел в ночь и счастия наплывом
На месте был убит. Не то чтоб вдруг
Влюбился, стал богатым и красивым,
А просто – наугад и на испуг.

Ковёр из звёзд настолько был обилен
Узорами и круглою луной,
Что мозг, скрипя пунктирами извилин,
Суммировал имеемое мной.

Имелась грудь, вздымаемая ровно,
И полная сомнений голова,
Где мысли, с сердцем связанные кровно,
И злой язык, и добрые слова.

Имелись чувства, запахи и звуки,
Объёмы, формы, вкусы и цвета,
И крылья заменяющие – руки,
И ноги вместо рыбьего хвоста.

В любой стихии созданный вращаться,
Я выбрал землю, чтоб взаимно с ней
Отталкиваться и соприкасаться
По мере сил, возможностей и дней.

Чтоб чувствовать, что мир тебя не гложет,
Когда ты рад хотя бы раз в году,
Насколько жизни радоваться может
В навозе червь и лилия в саду.

Когда в любой груди, где рёбра смежно,
Под мускулами грубыми, как нить
Натянуто такое, что так нежно,
Так больно и мешает счастью быть...

Гидросфера

Я так и не увидел океана
И устриц с глубины не собирал
В стране, где всё медлительно и странно
И, словно голый лес, цветной коралл.

Где звёзды, как морские мухоморы,
Медузы на плаву, а рак в норе,
И вечный праздник красок, чьи узоры
Ни выразить, ни выткать на ковре.

Когда бы нам войти сюда случилось,
Чтоб дерзко потревожить сон веков,
То вместо рук, наверно, пригодилась
Живая пара сильных плавников.

В такой стихии, где гиганты храбры,
А мелкие напуганы, моря
Спокойно пропускаются сквозь жабры
И жизнь плодится, слов не говоря.

Пускай земля исхожена от края
До края, каталог составлен звёзд,
Но воды, с человечеством играя,
Лишь истины показывают хвост.

Не верь тому, что суша постоянна,
А смертные – прообразы богов:
Всё это только милость океана,
Не вышедшего вон из берегов.

Рассветный этюд

С утра за окном романтический шум,
Хрустит серый снег, торжествует парфюм
Помоек, где нищая рыщет братва,
Ища стеклотару, тряпьё и дрова.

Бежит на работу прохожая рать,
Ей некогда чувствовать и наплевать,
Машины ревут, шелестят колеи,
Замёрзшие крохи клюют воробьи.

Подвыпивший дворник, лениво гребя
Лопатой, прозрачно глядит на тебя,
На стены, на зданья, на чьё-то окно,
На землю, на всё, будь неладно оно.

Спешащая в школу орава детей
Проносится мимо, полна новостей,
И в смехе её, как бровей ты ни хмурь, –
Завидная юность, энергия, дурь.

Взошедшее солнце уже высоко,
Лениво плывёт облаков молоко,
Масштабно и быстро, хоть не без труда,
Всё заново начато, как и всегда.

Но как ни кидай на прошедшее тень,
Так было и будет всегда, каждый день.
Не станет амброзией мусорный бак,
Как нищий – богатым и умным – дурак.

Прохожий, в делах и всегда на бегу,
Не встрянет с вопросом: «Давай помогу!»
Машины не смолкнут, не будут пути
Дорогами ровными к цели вести.

Под птиц осчастливленных звонкую трель
Подвыпивший дворник не выветрит хмель,
Подросшие дети, прошедши судьбу
По образу взрослых, не встанут в гробу.

Лишь солнце оттенки изменит слегка,
И в новые формы сольют облака,
А так и не скажешь – вся жизнь слово миф –
А жил ли вообще ты и был ли счастлив?

Приписка:

А впрочем, если подумать здраво, то куда нам спешить?
Время – условная вещь, пространство – гремучая смесь.
Ты, погрязший в проблемах, пытавшийся что-то решить,
Может быть, это не ты и вовсе не здесь.

Разжигание страстей

Если видишь порой эротический танец,
То не время унынью и вялой тоске.
Как заметил в стихах некий меткий испанец,
Ваши бёдра метались форелью в садке.

Ваши руки скользили бесстыже-развязно,
Ваши ноги, сплетясь, задирались наверх,
Ваши пальцы касались до губ безобразно,
Имитируя то, что и выдумать грех.

Вы фантазию злую будили безбожно,
Обнажая со знанием тела себя,
Что неведомо стало, и больно, и сложно
Равнодушно остаться стоять не любя.

Прямо в зрительный зал расшвырявши одежды,
Вы лишь в лёгком белье, сквозь которое глаз
Умудрённого фата, маньяка-невежды
И доцента в загуле оценит всю вас.

Снизойдите, оставив бельё и раздумья,
В эти толпы голодные, что прямо тут
Из груди вашей пышной напьются безумья
И как дикие звери на мясо порвут.

Вас растащат на части и в жажде сношенья
Изойдутся слюной, исхотевшись вконец,
И останутся тряпки лишь и украшенья,
Что былой красоты составляли венец.

Ибо всяк оставляет свой след на планете,
Посадив семя в землю иль выстроив дом,
Но порою сильней, чем желания эти,
Жажда просто хотеть и остаться скотом.

* * *

Жизнь пройдёт привычно, пошло, зримо
В суете и давке городской,
Словно пелена густого дыма
В ранний час над тихою рекой.

Будет горе, будет счастье, будет
Чёрте что и более того,
Но никто за это не осудит,
Да и не заметит ничего.

По соотношению с размером
Космоса ты столь неприменим,
Что, как ни копись в пространстве сером,
Точкой остаёшься перед ним.

Как ни осушай трясину быта,
Как ни удивляй собою свет,
Всё давным-давно уже забыто,
И того, что есть, – по сути, нет.

Струны оборви, Орфей кудрявый,
Вынь из рёбер меч, угрюмый Брут;
Погремушку, сдобренную славой,
Рано или поздно отберут.

Цезарю, припёртому в сенате,
Старому Сократу под судом,
В час судьбы, когда слова некстати,
Может, было ведомо о том.

Вечности, разбитой на парсеки,
Дела нет до крохотной Земли,
Даже если б римляне и греки,
Вымыли её и подмели.

Вместо молитвы

Где же ты, Господи, в небесах?
В ночь, как день по привычке прожит,
Всякий грешник, как есть, в трусах,
Молясь о том, чего быть не может.

А может не «где-то», а нет тебя,
Как нет предела белому свету.
Так почему ж он страдал, любя
Вчера – вон ту, а сегодня – эту?

Жаль, что взирая на вечную ложь
Глупого смертного мудрым оком,
Ты о себе нам понять даёшь
Не полным присутствием, а намёком.

Сколько нас, слабых – земная рать!
Как беспредельно пространство, где мы!
Ибо всякому надо знать,
Что кто-то разделит его проблемы.

Пусть псалмы свои пел Давид,
Жён Соломон имел и злато.
Прости и меня, что бываю сыт,
Прости, что живу и умру когда-то.

Шанс

Когда судьба-плутовка, тётка пошлая,
Тасует дни, людей и города,
То жизнь, что предстоящая, что прошлая,
С игрой сравнится карточной всегда,

Где лет колода тает в худо-бедности,
А козыри, как редкие дары,
И звёздное везенье – признак вредности
На фоне неудачливой игры.

Где фарта нет, не в масть – до омерзения
Во имя веры глупой, но живой,
Что в куче комбинаций невезения
Есть шанс один, и шанс, конечно, твой.

Место внутри себя

В сердце своём место найди,
Чтобы простить, где-то,
Даже если размер груди
Не позволяет это.

Можно ли верящим в здравый смысл,
Дьявола или бога,
С помощью фактов, молитв, чисел
Сделать добра много?

Есть тот свет или нет – не суть,
Знать не дано толком,
Что бы ни было, выше будь,
Просто прости только.

Даже если, хлебнув всего,
Мы целый мир судим,
Сами не зная, ради чего
Нужно прощать людям.

И, может статься, в душе скребя
Кошками, кто-то так же
В день заветный простит тебя
Или убьёт даже.

Будь как время – оно ко всем
Ровно и безупречно,
Просто катится без проблем
И не умрёт вечно.

Расстояния

Рядом нет тебя, но как и где бы,
С кем бы ни была, разлука – дым:
Видим мы одно и то же небо,
Дышим вместе воздухом одним.

Солнце одинаково нам светит.
И я рад, смотря вокруг: а вдруг
Дождь прошедший или свежий ветер
Донесёт твой образ, запах, звук.

В щедрости событий и природы
Узнавать тебя не устаю,
Даже если всё меняют годы,
В том числе и молодость мою.

В каждом незначительном намёке
Ты встаёшь, объятия открыв,
Словно полюбившиеся строки
Или же мелодии мотив.

Но не столько б мне теперь хотелось,
Как с тобою быть и не тужить,
А всё то, читалось что и пелось,
Так же остро чувствовать и жить.

Соприкосновение с тобою –
Вряд ли счастье, даже если б впредь
Мог я, консультируясь с судьбою,
Обладать тобой и вожделеть.

Не были, не будем вместе. Что же?
Помня о тебе, не шлю мольбы.
Значит, что-то есть сильнее всё же
Расстояний, времени, судьбы.

Аутотренинг

Кто сказал, что жизнь сурова
И конечной цели нет,
Выйди из дому и снова
Удивись на этот свет.

Видишь – ходят, суетятся;
Слышишь – спорят, говорят;
Значит, есть куда податься,
Значит, ты чему-то рад.

А не рад иль просто скуку
Ощутил, то не грусти –
Подними повыше руку
И с душою опусти.

Повтори набор ругательств
В комбинации любой,
Чтоб стеченье обстоятельств
Растеклось само собой.

Может легче и не станет,
Может – станет, всё равно
Всё действительное канет
В реку прошлого на дно.

Уж одно и то неплохо,
Что забудется всё то,
Что без тягостного вздоха
Не припомнить ни за что.

Лишь любовь не испарится
Без остатка, как вода,
Ибо лучшее стремится
Оставаться навсегда.

Ради этого, возможно,
Стоит жить и множить строй,
Даже если очень сложно
Верить в лучшее порой.

По волне воспоминаний

На лоне природы,
Где тихие  воды,
Приятно порой отдохнуть;
Устроившись в кресле
В тени, как бы если
Нет дела, отправишься в путь.

Последуют мысли
Туда, где повисли
На небе ряды проводов,
Где бездну мечтаний
Из юности ранней
Смахнуло лавиной годов.

Так много прожито
И столько забыто,
Упущено наверняка,
Что хочется сразу
Слезою из глаза
Растечься, да стыдно пока.

Средь гама и гула
Всему, что минуло,
Но было всё время в чести,
Одно только слово,
Что хоть и не ново,
Но всё-таки верно: прости.

Пусть переживая,
Отчёт отдавая
Себе в недостатках своих,
Мне данною властью
Вопросы о счастье
Решал я порой за двоих.

Раздумья о прошлом
Пред будущим пошлым
Порою заводят туда,
Где всё возродится,
Стирая границы
Меж некогда и никогда.

Жестокая память –
Опасная заводь.
К чему ты? Сама посмотри:
Со временем хуже
Мы станем снаружи,
Хотя и получше внутри.

Прохожий

Едва над миром утро, ловкий луч,
В окно вползя, змеёй крадётся низко,
В остывшем небе солнце из-за туч
Выкатывает жар большого диска.

Пора идти, как требует обряд,
Быть там, где куча дел, по сути схожих,
Где зданий исполинских хищный ряд,
Как кроликов, глотает злых прохожих.

Где перечень забот, и топот ног,
И скучная реальность вместо чуда,
И тянется устало даль дорог
Куда-то из глухого ниоткуда.

Где выпученный глаз людской толпы
И холод, и, в настойчивости грубы,
Снежинки, как голодные клопы,
Впиваются в гуляющие шубы.

Где в шапке, при портфеле и в очках,
Прохожий смотрит дико и угрюмо,
И видно, как в тупых его зрачках,
Как дуб с годами, тихо крепнет дума

О том, что он в плену людской волны
В насущном сыске зрелища и хлеба.
И что теперь ему до белизны,
Слетающей на землю прямо с неба?

Он силы сжёг в привычной беготне
За право продолжать существованье,
И всё ж совсем не то печально мне,
Что ввысь не заостряет он вниманье.

Не то, что насекомой суеты
Кругом возня и день сравним с борьбою,
А то, что и прохожий этот – ты,
И небо это – небо над тобою.

Возрадоваться ль нам на жизнь скорей,
Взгрустнуть ли в час, когда, заплыв от жира,
Дома, разинув рты родных дверей,
Выплёвывают нас в помойку мира?

И сами мы – добыча жадных лет,
Чьё тело по сравненью с миром хило,
Не чувствуем движения планет,
Звезду одну представив как мерило.

Ничего

Сказать по правде, вовсе ничего
Не надо нам с ветвей людского сада;
Пускай иные рвут плоды его,
А мы пройдём, не бросив даже взгляда.

Подумать только, чем ты связан стал
С обрядом обязательств и рассрочек,
Когда взглянул на небо, как в кристалл,
И книгу судеб стал читать меж строчек.

Хотя соврал: порою от людей
Отсутствие их нужно в поле зренья,
Когда разнообразие идей
Тождественно приливу вдохновенья.

Тогда куда спокойней дышит грудь
И радость вдруг возьмёт да озадачит,
И кровь из сердца тихо держит путь,
Хоть тело ничего уже не значит.

Хронология

Кто, мир не объездив, всё знал наперёд –
От складок в плаще Цицерона
До площади галльских угрюмых широт
И каждого римского склона.

Кто верил в приметы, кометы и звёзд
Падение, видя дурное,
Когда пролетающий огненный хвост
Грозился чумой иль войною.

Кто фабрику славы, убийства и лжи,
Где, мир добывая отчизне,
Войной занимались лихие мужи,
Считал описанием жизни.

Кто тихо над кожаным свитком сидел
И стилем накладывал строки,
Следя в череде знаменательных дел
Иные причины и токи.

Читая историков древних труды,
Что словно пособье – герою,
Средь царских пиров и народной беды
Найдёшь самородок порою.

Пусть шут был Калигула, деспот – Нерон,
А Цезарь – гроссмейстер интриги,
Они, как из гроба, сквозь толщу времён
Живыми выходят из книги.

Но их подражателям вряд ли за грех
Сочтётся сравняться с богами,
Метнувшись в клоаку пороков на всех
Парах и наевшись деньгами.

Изменится время, и всякий монарх
Утонет в раю беззаконий,
Каких не поругивал добрый Плутарх
И едкий, как щёлочь, Светоний.

От власти уставши, он скупит любовь
Людей всех чинов и сословий,
И хлеб, чтоб питать легионы рабов,
И зрелища пролитой крови.

Пресытившись жизнью, достигнув всего,
Утратит он некое право,
Что раньше питало и гнало его
Туда, где триумфы и слава.

Прервётся судьба, словно тонкая нить,
И станет ничем всё, что было;
Поэтому бросьте о нём говорить
И тратить слова и чернила.

А ты, мой историк, науку забудь,
И сделай монарха изгоем;
Быть может, мы все, проживая свой путь,
Позора бессмертного стоим.

Разделение

Кто я? Что я? Где? И я ли?
Может быть, весь белый свет –
Только отблеск звёздной дали,
И меня в помине нет.

Всё, что видел я и знаю, –
Вправду ль стало мне судьбой?
А не сам я, вставши с краю,
Наблюдаю за собой?

Всё о людях зная точно,
Что я знал про существо,
В ком живу, приняв заочно
Сам себя за своего?

Иногда всё то, что сделал
В жизни ты – как не твоё,
Словно кто, вселившись в тело,
За тебя прожил её.
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

17.03: Сколько стоит человек. Иудство в исторической науке, или Почему российские учёные так влюблены в Августа Шлёцера (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!