HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2018 г.

Николай Пантелеев

Дух внесмертный

Обсудить

Роман

(классический роман)

На чтение потребуется 17 часов | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск            18+
Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 23.04.2014
Оглавление

46. Август. 1.
47. Август. 2.
48. Август. 3.

Август. 2.


 

 

 

Десятого августа у национального парка «Сияющий мир» случился день рождения, даже юбилей – сто шестьдесят лет. Начальники ударили в набат, собрали лесников на торжественное собрание. Как ни чужды были Эн и Эл этому мероприятию, но им пришлось на нём появиться. Широкий двор конторы заполонили разноцветные вездеходы. Мужики, некоторые с семьями, шумели то тут, то там могучими кучками. Все при параде, в форменной одежде… Те, у кого формы не было – скажем, находящиеся на испытательном сроке, как Эн, надели строгий камуфляж. Многие лесники имели регалии: ордена разного рода природоохранных организаций, медали за ударный труд, за подвиги, за выслугу лет и тому подобные, смешные для мудреца, позолоченные игрушки… Это сильно удивило Эн, поскольку он и так считал работу в лесу наградой, за которую вторично награждать бессмысленно и глупо. Полушёпотом он изложил свою точку зрения Эл, она ответила на спич лишь улыбкой, напомнив его же любимое: каждому, простите, своё… Тогда он, пока мужики толпились во дворе конторы, стал выспрашивать у неё – чем же конкретно тот или иной человек отличился? Эл по мере сил отвечала, выделяя многих, в качестве завзятых тружеников, мачо.

Эн, который столь обязывающее слово к себе не прилагал, чуть обиделся на жизнь и продолжал изображать заинтересованность, не упуская случая чем-нибудь уколоть героев будней. Делал он это не со зла, но с едкой иронией. Как бывший мастер портрета, он сразу находил в лице и жестах человека, выдающие его комплексы, черты. Впрочем, во дворе конторы было немало лесников вовсе без наград, причём явно из разряда тех, кто их имел, но даже на праздники не надевал. Эл сказала, что соотношение людей тщеславных к скромным среди лесников где-то пятьдесят на пятьдесят. Эн заметил на это, что в мире обычных людей тщеславие – черта более часто встречающая, но, учитывая количество поэтических натур среди лесников, пропорции понятны.

Справедливости ради надо сказать, что герои, с гордостью носящие награды, ничем себя, кроме них, не выдавали, были довольно просты, естественны. Это говорило о том, что работать в лес идут всё же скорее скромные работяги, пожизненные консерваторы, чудаки и романтики. Авантюристы, непоседы, склочники, бунтари, то есть, типы Достоевского по Эн, здесь не приживаются. Рай не для них…

Началось торжественное собрание. Начальство хвалило себя, считало успехи работников «Сияющего мира» по охране природы, зачитывало поздравления от зелёных коллег по всему миру, раскрывало перспективы на завтра. В ряду прочих Эн услышал с трибуны, между прочим, и своё имя как украсившего фойе конторы, заметно усилившего кордон Ганца. В ответ он густо покраснел, закрутил ус и незаметно толкнул в бок сидевшую с ним рядом музу. Она ответила ему строгой улыбкой.

Далее, ей тоже пришлось краснеть, когда она принимала грамоту и премию от начальства. Вернувшись на место, Эл, естественно, претерпела сатирические уколы своего творца по поводу наград и невольно, но с горечью, подумала, что все эти, в общем неплохие люди, не знают даже – кто работает рядом с ними, на кордоне Ганца, кто по-настоящему достоин награды, глории… Она попыталась шёпотом поведать об этом Эн, но он, состроив потешную рожу, только показал ей кулак – молчи, мол, и помни, что мы в этом мире должны сохранять полное инкогнито для наилучшего, во всех смыслах, выполнения, поставленной перед нами отцами-командирами, из предшественников, боевой задачи по созданию собственного мира. Сияющего без кавычек.

Через час трескотни, наград, аплодисментов, служащие леса – сотни три народа, включая домочадцев, переместились в ближайшую рощицу, где под шатрами был устроен походный ресторан. Началась умеренная производственная попойка, ставшая в итоге вовсе неумеренной лишь для части особо психологически уставших за прошедший год, конторских служащих и приезжего начальства. Лесники, в своём большинстве, пили мало, говорили по делу, вели себя достойно. Не дети, всё-таки!

По ходу мероприятия Эн на короткое время бросил Эл и взялся болтаться между звенящими посудой столами – знакомиться с людьми, выведывать, подслушивать. А что, по-вашему, должен делать разведчик на боевом задании, если перед ним стоит задача: взять языка, раскусить противную сторону? Под противником здесь следует понимать людей, далёких в основном от искусства, имеющих обратные твоим жизненные задачи, иные – до контраста – идеи, средства их реализации. Например, ощущать гордость за родину, наказать врага, отбить бабу и так далее… Но Эн не один таким вот образом проводил время, он заметил ещё нескольких медведей-шатунов, которые против часовой стрелки бродили между столами. Были это, в основном, молодые русые бородачи, ищущие своё лицо в десятках зеркал вокруг, в десятках чужих лиц.

Эн понимал их беспокойный характер, поскольку лет сорок назад и сам вот так же толкался среди матёрых хударей, в попытке подслушать какую-то важную военную тайну… Но нет, не выдали они её тогда, заставили Эн рыскать секрет мастерства самому, стать в итоге таким же держателем тайн. Хотя, следует заметить, что знал он их, скорее, на уровне инстинктов, а изложить словом, то есть, выдать тайны, до сих пор не мог…. Так что зря ищите, бородачи, не дадутся вам секреты, похожие наослепительной красоты девственницу. Сегодня попробуйте для утех взять себе на ночь что-либо попроще.

В круговороте закусок и тостов, где-то на сороковой минуте пира, Эн опрометчиво попал в лапы начальства. Уже заметно подвыпившие чиновники хвалили его за роспись, за талант, говорили, что в школе они «то-о-оже, знаешь, хорошо рисовали», давали ценные служебные указания и хлопали потными ладошками по плечу.

Эн, пригубив с ними медовухи, ловко сбежал в туалет, находящийся в конторе парка. Сейчас тут, понятное дело, был аншлаг. Сделав всё, что положено, Эн прошёл по коридору бюрократического заведения и рядом с кабинетом главного лесничего обомлел… На стене, как это водится, среди прочих информационных стендов висел один весьма занятный – с передовиками охраны леса. Что здесь заинтересовало нашего героя?

Лица. Те люди, с которыми он только что общался вживую, на фото выглядели совсем по-другому. Особенно у пожилых, тёртых морозами и невзгодами аскетов, внешние уголки глаз словно немного поднимались вверх. Взгляды у них отдалённо напоминали теперь волчьи. Было в них что-то злое, холодное, презирающее слабость. Ко всему, лица ветеранов густо покрывали ранние морщины, преждевременные шрамы, но не у всех. Несколько курчавых гладких бородачей смотрели на мир весёлыми бусинками чего-то ждущих от судьбы глаз. Эн отнёс это открытие к разряду хмельных, но ещё раз внимательно осмотрев фотографии и подписи под ними, понял, что не ошибся.

Причём, наиболее сильно особый эффект «волчьих глаз» наблюдался у всех, кто проработал в лесу двадцать и более лет… Как настоящий исследователь, Эн, не поверив себе, отснял стенд на «комми», чтобы иметь под рукой материал для трезвых размышлений.

Пир же, тем временем, достиг апогея с бессмысленными речами, и самые равнодушные насчёт выпивки, а также семейные, стали тихонько исчезать. Эл, уставшая от шумного общения, тоже начала проситься домой. Эн, едва только вошедший в роль клинициста и уже откровенно неприлично рассматривавший своих собеседников, со скрипом согласился. Да оно и к лучшему, а то можно было схлопотать от добрых людей, допустим, в ухо, поскольку в определённых кругах, близких к животным инстинктам, прямых взглядов в душу оччень не любят…

Вездеход до кордона вела почти трезвая Эл. Заглаживаю лёгкую вину – выдернула мужика из пира! – она пыталась что-то говорить о делах, оправдываться, без искры шутить. Но художник отвечал односложно, больше смотрел в открытое окно вездехода, за которым нёсся парной августовский пейзаж: присмиревшие от засух речушки, жухлая трава у обочины, первые признаки листопада, его ржавые тона.

Деревья в долине потеряли блеск листьев, смотрели на мир хмуро, опустили плечи, образно говоря. Что-то было в них от этих лесников с косыми глазами. Поэтому и молчал Эн, но не от обиды за срыв разведки, а от близости прозрений. Он хотел побыстрее добраться домой, чтобы отсмотреть на мониторе снимки, показать их Эл – понять, разобраться. К хутору они добрались уже в сумерки, ужинать после пира не стали, разошлись по хозяйству, затем помылись, коротко отдохнули, собрались на веранде за десертом. Музыку выбрали необязательную.

Эн к этому времени словно забыл о своей находке, но после рюмки черешневой, стукнув себя ладонью по лбу, принёс большой планшет, чтобы показать Эл картинки, так сказать, с выставки.

– Вот, посмотри, – он пролистал несколько наиболее характерных снимков, – ты ничего не замечаешь?

– Наши коллеги, что тут можно добавить, – отвечала Эл, – из самых образцовых передовиков производства по версии начальства.

– А как их можно коротко охарактеризовать? Кто они – работяги, моралисты, герои будней, маленькие люди, гиганты – кто?!

– Да нет, обычные госслужащие леса, педантичные, неподкупные. Говорить с ними можно только о делах, грибах, волках или мёде…

– Подожди, ты что-то сказала о волках!.. Я прослушал, – оживился отчасти сонный Эн, – причём тут волки? Не понял…

– Я говорю, что потолковать с ними на отвлечённые темы, вроде красоты и музыки, трудно. Волки им даются намного легче. В красоте они и так купаются, она для них слишком привычна. Музыка им близка больше народная, вышедшая из нужд буквального человека, не поэта. О чём нам говорить, какой информацией обмениваться? Об искусстве они знают мало, воля у них настроена на борьбу, мир познают эмпирически, то есть, опытно, анализируют жизнь только по праздникам или после несчастий… Мы разные, но я их всех уважаю без дураков, поскольку видела в деле. Они прочные, как закалённый гвоздь. И столь же прямые, без тонкостей, скучно с ними – нет позитива, но лесу именно такие нужны. Это мы, здесь, скорее инородцы, чужаки из своих.

– А чем эти закалённые гвозди лучше нас?

– Надёжнее они, что ли… Без колебаний, без ложного гуманизма и лес любят строго по должностным инструкциям.

– Не убедила, и кстати насчёт надёжности я бы поспорил. В начале второй мировой войны немцы брали русских в плен целыми полками. Среди них, уверяю, было немало наших гвоздей, но они ломались, так как инструкции не предлагали им линию поведения в ситуации массовой паники, вызванной крахом идеологических иллюзий. А вот я – пусть не герой! – но никогда в плен бы стадом не попал, я бы грыз врага до последнего вздоха, при всей своей мягкости, поскольку имею эталонное понятие чести, настоящего мужества. Пусть книжное, но оно у меня есть, а сломавшиеся гвозди о чести знали, видимо, понаслышке, учителей имели реальных, но слабых, врущих, вот и растерялись… Но я о другом. Видишь, на фотографиях у всех этих старых передовиков глаза в итоге становятся похожими на волчьи? Это оттого, что они ставят сильные инстинкты выше души, как развитого сознания, и постепенно становятся похожи на своих подопечных, на уважаемых нами хищников. Однако человеку это не к лицу, его путь состоит в том, чтобы подойти к дню расчёта с жизнью, к дню смерти, как можно более удалившимся от своих неплохих, но эволюционно отставших собратьев из животных.

– Удаляться надо, я не спорю, но ты, насчёт вот этих конкретных людей, по-моему, сочиняешь, – Эл, доверяя интуиции творца, имела всё же право на собственное мнение, – люди как люди, сто лет их знаю.

– Ладно, – Эн показал Эл несколько фотографий лесников с глазами – бусинками, – что это за люди, что о них можно коротко сказать?

– Чудаки, романтики, над которыми втихаря смеются.

– Верно, – заёрзал на стуле Эн, – но я мог бы это и сам по фото определить, ты лишь подтвердила мои догадки. А вот эти «гвозди», – он свёл вместе полтора десятка снимков, – смотри, лица вроде бы разные, а глаза становятся в итоге одинаковыми.

– Ну, есть немного… Допустим, и что ты этим хочешь сказать?

– То, что уже сказал: они идут в сторону от души – вот и меняются в соответствии с установкой. А как у этих двух групп по части хозяйства на хуторах, чем они живут, можно ли к ним пойти поучиться, набраться опыта в быту, навыков времяпрепровождения?

– Про всех судить не берусь… У «гвоздей» хозяйство, как правило, крепкое, но без изюминки. Дома у них голые, снимками этапов жизни, грамотами завешены, бани держат больше для начальства, а не себя. Чаи гоняют целебные, но особо от них не здоровеют, говорят чаще о работе, но как о приятном ярме. Годами не покидают кордоны, не обновляют впечатления… У чудиков, понятно, всё по-разному: есть чему удивиться, но учиться, если разобраться, нечему. Готовят абы как, запасы на зиму не делают, в свободное время медитируют, витают в химерах, говорят о непонятном, молятся духам, инопланетян ночами ищут. В домах занятно у многих, но чувствуешь, что это не твоё, чужое, слишком экзотическое. Если ты хочешь каким-то образом сравнивать нас с кем-то или искать некий идеал, то я могу тебе сказать, что у нас хозяйство пусть не образцовое, но вполне из лучших. Причём, всё само собой, естественно, сложилось. Ганц начал, мы продолжили, ты поддержал.

– Да я не к тому чтобы сравнивать! Но за короткий срок жизни в лесу я понял – чтобы здесь жить, жить красиво, без крайностей, нужно быть очень неглупым человеком! И в тоже время иметь широкую душу, находящуюся на связи со всем хорошим в мире. Нужно много знать, уметь, владеть десятком навыков, профессий – быть поваром, биологом, философом, дворником, воспитателем, лесорубом, водителем, следопытом, врачом, столяром и ещё чёрте кем… Нужно иметь некое творческое занятие, чтобы бередить душу, чтобы не опроститься, не скиснуть. А это всё только умному человеку по плечу. Выжить в лесу, понятно, может любой человек, обладающий набором простых навыков, но чтобы жить в гармонии с собой, со всем вокруг, жить долго и счастливо, нужно быть, в широком смысле, гуманитарием, но с мозолистыми, крепкими руками. Идейный романтик, слишком уж оторванный от земли, не имеющий приличного хуторского хозяйства, универсальных знаний, долго здесь не протянет – лес и горы съедят его, не поперхнувшись. «Гвоздь» тоже до времени состарится, станет добрым хищником, способным жить только на бегу, ибо не обретёт к седым вискам мудрости покоя.

– Видишь, какой ты проницательный: за пять месяцев понял то, на что мы потратили несколько лет. А сначала тоже шли вслед за чудаками. По городской привычке мы даже забросили на некоторое время огород, сад, доставшиеся от Ганца. Свободное время тратили на эпическую лень с послеобеденным сном, наболтания в Портале… Ели покупное, но потом, заметив, что такой образ жизни даёт заметную прибавку в весе, ранние болячки, праздные скандалы по пустякам, шаг за шагом наладили теперешний быт. Парники, свои овощи – фрукты, грибы, мёд, черника, закрутки на зиму, праздничные ужины, цветы на столе, баня, самогон, наливки, корова, сыр, сметана и прочее. Наше хозяйство позволяет жить для себя, иметь резервы, но без особых накоплений и непосильных попыток осчастливить кого-либо ещё… Душу мы потчевали книгами, музыкой, киноклассикой. Эд даже докторскую на подъёме стал писать, расти, научился ценить время. Сложившийся таким образом быт, замечу, кроме того, что обеспечивает полноценную здоровую пищу, ещё не даёт скучать телу, тренирует его, гонит из тепла, из берлоги. Питание – это половина ума, счастья и здоровья, ты таков, каков твой стол: скудный или разнообразный, квёлый или жизнерадостный. Добавлю, что у многих «гвоздей» с питанием порядок – жёны им попались простоватые, но работящие, с крестьянскими корнями… Живут, может быть, они и не совсем красиво, скучновато, как может сказать иной городской умник, зато основательно, прочно, без шатаний. Опять же, выходит, каждому своё. Мне-то вон какой кавалер достался: с золотыми руками, со светлой головой и мыслями! Художник, поэт, экспериментатор… Сам не скучает и другим не даёт, но не всем же такое счастье, как говорят наследные принцы… Подожди, ну вот мы разобрались – путь «чудака» и путь «гвоздя» нам заказан, а как же тогда жить?

– Я думаю, надо жить по правилам. Которые, кстати, писались человеком разумным тысячи лет. Наша задача – только их держаться.

– То есть, попытаться стать примером завидной осмысленной жизни? Примером для тех, кому не так повезло с лотерейным билетом?

– Нет, жить по правилам, и быть примером – это разные вещи. Ты живи осмысленно, нормально, с умом, а будет ли твоя жизнь для прочих примером – покажет время. В истории всякое случалось… Народная мудрость, которой народ, как известно, почти не следует, давно всё расставила по своим местам. Живи легко, играючи, не отходи далеко от инстинктов, но и близко к ним не подходи, нагружай голову, руки, но не перегружай. Бери только лучшее из опыта предшественников, не стесняйся до старости учиться. Будь чистюлей, но не педантом, будь честным, но не до крови, умей вместо вранья, если того потребуют обстоятельства, смолчать. Не умничай, хвалу приемли равнодушно, не спорь с людьми другого интеллектуального уровня, не ссорься со слабым, не бойся никого, но уважай всякого. Работай над собой, не ленись, умей смотреть на себя чужими – но не злыми! – глазами. Ещё необходимо чиститься постоянно, так как, метафорически, к безусловным рефлексам человека можно отнести феноменальный дар развести вокруг себя, и в себе, бардак. А суммирует этот список правил, умение держаться во всём золотой середины, но при этом мыслить ярко, не сереть… Продолжать можно долго, хотя эти заклинания пока ещё ни разу не сошлись в одном человеке, как единое целое. То обстоятельства сильнее нас, то способностей не хватает, то идеи разные в сторону уводят. Даже двоим, в сумме, весьма трудно жить по этим внятным правилам…

– И что же нам делать, мой проницательный оратор?

– А вот то и делать! Жить, стараясь следовать правилам, зная даже, что это почти невозможно. Цель обязана быть выше человека, а там и он, глядишь, вслед за ней отчасти подрастёт. Видимо, наши «гвозди» об этом забыли, или не знали, вот и пошли немного в сторону от «себя настоящего», так и не явившегося миру. Фотографии эти, мне кажется, какая-то форма общепринятой лжи о человеке, потому что он хочет и должен стать другим, равным себе, своей потенции.

– Твои бы слова да искушающему нас чёрту в уши…

– Это что-то новое! Однако я не верю ни в бога, ни в чёрта.

– Зря, в бога я тоже не верю, а вот насчёт чёрта, насчёт огромной армии тёмных сил, закрывающих нам путь к свету, пока сомневаюсь… Зло осязаемо, понимаешь, а добро и бог – это химеры, мечта.

– Не ново, мы находимся на связи с тёмными силами, когда идём за животным в себе. Нам всем надо стать людьми, хотя – что это такое, никто точно не знает. Человек в нас, и человек вообще, ещё не создан, мы – лишь опытные образцы на стадии доработки, мне кажется.

– Тогда нами должна заниматься наука: изучать, направлять.

– Ей человек не под силу, она помогает нам лечиться от многих болячек, но ваять нас как таковых, как сложившийся генотип, может только искусство… Идеал человека прекрасно известен: это, ни на кого не похожая, часть целого, ответственная за порядок вещей в мире. И основной труд – быстрее других поводырей привести нас к этому идеалу – взяло на себя свободное творческое мышление, извека противостоящее самораспаду человека на губительные эгоистические частицы…

Но внезапно Эн умолк, хотя сказать хотелось ещё многое. Эл тоже впала в приятное безразличие, забыла о лесниках, вслушалась в музыку, которая сначала казалась такой необязательной. Сейчас музыка стала наступательной, ползущей щупальцами созвучий в душу.

Собаки рядом с верандой, поняли молчание хозяев по-своему: один пёс залаял, другой заскулил. «Возможно, так Форте и Пиано высказали своё мнение по теме…» – пошутил Эн. «Да нет, дорогой мой творец, всё гораздо проще – где-то рядом шакалы…» – отозвалась Эл. «Не волки?» – «К сожалению для поэзии и к счастью для прозы, никак нет. Фавориты Луны, шакалы, вышли на охоту. Жди, скоро услышишь…»

Неподалёку от кордона раздался беглый вой, которым животные, будто вестовые, передавали друг другу нужные для жизни сведения. Вой то усиливался, то угасал, то возникал вновь… «Что, добрыми новостями обмениваются?» – предположил Эн. «Ещё один удар прозы в солнечное сплетение поэзии. Там, видимо, сошлись две шайки голодных животных и делят территорию, ругаются то есть». – «Как просто…» – вспомнил Эн свой любимый афоризм. Однако этой отрезвляющей правде он сейчас не доверился, а стал думать так, как приятно думалось сейчас именно ему, поскольку возвышенная ложь во спасение души и не ложь вовсе, а поэтический вариант прозаического мира вокруг нас.

 

 

 


Оглавление

46. Август. 1.
47. Август. 2.
48. Август. 3.
Пользовательский поиск

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

07.11: Виталий Семёнов. На разломе (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2018 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!