HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Владимир Положенцев

Активный гражданин

Обсудить

Рассказ

 

Из блога неравнодушного человека Феликса Бабочкина

 

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 6.06.2019
Иллюстрация. Название: «Равшан и Дшамшут». Автор: не указан. Источник: http://bump.ru/resources/000/000/000/003/680/3680815_1024x768.jpg

 

 

 

Вы знаете, почему парикмахерши часто влюбляются в своих клиентов? Если те, конечно, не полные уроды или моральные дегенераты. Потому что из раза в раз они создают тот образ, который им нравится. И в один прекрасный день наступает критический момент, пересекается точка невозврата. Как в песне – «слепила из того что было, а потом что было, то и полюбила».

К чему это я? Ах да, в тот день я шёл в студию красоты «Райская птица», где меня поджидала женщина, которая мне совершенно не нравилась, но которой очень нравился я. Нет, она мне, конечно, об этом не говорила. Но распознать женское к себе расположение не составляет труда. Во-первых, дамы в таких случаях начинают часто подхихикивать всякой вашей несерьёзной фразе, подсознательно демонстрируя единство оценок окружающего мира. Во-вторых, нередко переводят разговоры на темы «ниже пояса». Нет, не на секс, он для них святое, а около него – на всякие там супружеские измены звёзд, их гендерную ориентацию и прочие легкомысленные глупости. Это, видно, их заводит. Ну и, главное, взгляд. Боковым зрением, чтобы не спугнуть, можно всегда уловить на себе её заинтересованный, задерживающийся на лишних полсекунды, нежели обычно, взгляд. Но не торопитесь идти ей на встречу. Тогда через некоторое время она будет готова на всё. И вот тут уже не заставляйте её ждать. Или протягивайте руку, или уходите навсегда. Иначе она вас возненавидит. И в один непрекрасный день оболванит так, если уж говорить о парикмахерше, что мама не горюй.

Да, я твёрдо шёл на последнюю встречу со своей мастерицей «париков». Что за мой образ она нарисовала в своём воображении, оставалось только догадываться, но пора было заканчивать. Галочка слепила из меня то, что ей было нужно, и теперь перестала уделять процессу совершенствования моей внешности должное внимание. А потому стригла чёрт-те как. К тому же и сам салон пришёл в упадок. Стал каким-то несвежим, потёртым, обшарпанным. Его владельца, по словам Гали, «жулика и спекулянта, поднявшегося на кредитах пенсионерам», живущего в Испании, то ли посадили, то ли уже закопали на местном кладбище.

 

Итак, я шёл на прощальную встречу с Галей по ольхово-тополиной аллее, вдоль шоссе. Снег уже почти стоял, и, как всегда весной, оттепель обнажила главный культурный порок горожан. Земля была замусорена окурками, обёртками от конфет, пивными пробками и прочим хламом так, будто её не чистили со времён нашествия Батыя. Это при том, что почти через каждые 100 метров стоят урны.

Да, думал я, человек всё же венец природы, но на такое не способно ни одно животное, просто не доросло эволюционно. Говорят, птицы – это первая несостоявшаяся цивилизация. Им помешало стать главными в пищевой цепочке строение конечностей. Если б вороны, которых развелось в Москве как лягушек на болоте, тоже стали хозяевами планеты, они также загаживали бы её?

В этот момент возле моего ботинка расплылось бело-жёлтое пятно, рядом каркнула ворона. Нет, со вздохом заключил я, ничего бы не изменилось. Все живые существа одинаковые. Гадить вокруг себя им доставляет удовольствие.

 

В конце аллеи я увидел «красную армию». Так старушки из нашего дома прозвали гастарбайтеров-южан, метущих дворы в ярко-оранжевых жилетах. Их было человек 10. Часть гастеров интенсивно чесала и тюкала граблями сырую землю в клочках прошлогодней травы, другая, чуть в стороне, о чём-то не менее интенсивно беседовала. «Красноармейцы» уже обработали участок аллеи от N-ского проезда до поворота на шоссе, а это метров 150. Однако там, где они прошли, осталось немало окурков и всякой дряни. Меня как активного гражданина это, разумеется, возмутило. Мигранты содержат за счёт нас, москвичей, свои многочисленные семьи, им оказано доверие, а они на это доверие плюют с высокого минарета.

Я подошёл к ближайшему «красноармейцу», опиравшемуся подбородком на ручку граблей. Он отдыхал. По его углублённым в тяжёлые, сумрачные дали глазам было понятно, что русским он вряд ли владеет. И всё же я громко сказал первое, что пришло мне в голову:

– Пропущенный бычок – 50 рублей из зарплаты. Всех касается!

Я обвёл взглядом притихшую оранжевую стаю.

– Ага, ага, – произнёс один из мигрантов, не переставая двигать граблями.

– Поняли, что я сказал?

– Ага, – повторил он и простодушно улыбнулся.

Как же в них удивительным образом сочетается тяжёлая дикость и детская, искренняя непосредственность, подумал я.

 

Ко мне подошёл бокастый и грузный, как азиатский буйвол, гастер. На нём был не «красноармейский» жилет, а модная в этом сезоне стёганая синяя куртка. В руках он держал потрёпанный блокнот. Старший, понял я. Онбаши. Кажется, так назывались десятники в армии Чингисхана.

– Зачем так много? – сходу обрушился он на меня. – Давай как всегда!

– А как всегда?

– Сам знаешь, да? Твоя откуда, из управ?

Ну что ж, поиграем, решил я, в конце концов, времени до салона ещё достаточно. И вообще, пора вывести на чистую воду этих чингисханов. А то совершают набеги на Россию, а дело своё делают спустя рукава. Конечно, без них вообще бы мусором заросли, но их сюда насильно никто не тянет. Раз приехали, будьте любезны честно отрабатывать свои деньги. Любопытно всё же, как это – «как всегда»?

Я ткнул пальцем в небо, сам не понимая, что это должно означать. А онбаши уловил моментально:

– А-а, из большой управ. Я так и догадался. Большой человек сразу видно.

Я мысленно крякнул от удовольствия, всё же приятно, чёрт возьми, когда тебе льстят. Недалеко мы ещё ушли от представителей несостоявшейся цивилизации.

– Да, – кивнул я. – Так вот, подобное безобразие пора прекращать. Чтоб ни одного окурка, ни одной бумажки не оставалось.

– Давай как всегда, – повторил десятник, словно не слыша, что я говорю.

– Ну, предлагай, – не найдя более подходящих слов, сказал я.

– Как от Каравайка. Или ты его уже уволила?

Кто такой «Каравайка»? – мысленно почесал я затылок. – Наверное, из местной управы, раз мигрант её упомянул. Они же там, вроде как, заключают договоры с клининговыми компаниями на уборку улиц. Да ещё на конкурсной основе. Видно, этот «Каравайка» не последний винтик в коррупционных схемах.

Моего ответа онбаши ждать не стал.

– Пять плюс семь, минус 12, – предложил он.

Вероятно, на моём лице появилась странная гримаса, потому как десятник замотал своей огромной головой с широким как у буйвола носом, зашептал что-то себе под него, а потом произнёс:

– А-а, 12 мало, хорошо – 13, но это край. Иначе с голоду все передохла. У них, – он кивнул на «армейцев», – ни деньга, ни паспорта. Совсем пропадет.

Мне было крайне интересно узнать, что означают названные цифры.

– Каравайка твой очень жадный, – наобум сказал я.

– Очень жадный, – горячо поддержал он. – Сколько кушает, никак не накушается. В прошлом году было 8, теперь 12. Но ты – юзбаши, тебе 13.

«Юзбаши», кажется, сотник. Я его окрестил «онбаши», он меня «юзбаши». Мысли, что ль, читает азиат? Хотя, скорее всего, они просто сходятся у чудаков. Да, я самокритичен. До темника – тысячника – я в его глазах не дотянул, нужно поработать над собой.

– Ну, не знаю, – развёл я руками, – если ты настаиваешь, то конечно. Но улицы убирать подчистую, чтоб мышка соринку найти не могла!

– Батыржон тебя понял. – Мигрант протянул мне свою огромную лапу. – Как под пылесос всё будет.

– Правильно, – пожал я протянутую руку. – Братство народов крепнет и процветает. Завтра приду, проверю. Вы ещё здесь трудиться будете?

– Мало подальше, на N-ском перекрёстке.

– Напротив банка «Немезида»?

– Да, потом в другом районе.

– Там тоже минус 13?

– А-а, там совсем плохо. Но Каравайка к коню привяжи. С тобой дружить будем.

– К коню? А, понятно. Головой и об камни.

– Не надо об камни. Надо мирно. Пусть тихо уезжает. Когда ждать?

– Кого? Ах, да. – Я взглянул на смартфон. – Завтра в 10.00.

На том и расстались. Гастарбайтеры провожали меня тяжёлыми, но почтительными взглядами.

 

Войдя в парикмахерскую, я нашёл свою Галю в хмуром настроении. Обычно она встречала меня ослепительной улыбкой, украшенной большими редкими зубами. А тут только кивок и молчаливое приглашение занять «рабочее» кресло. Я, разумеется, не мог не поинтересоваться, что у неё стряслось. Она ответила, что увольняется. Дальнейшая судьба Гали меня мало интересовала, но я все же спросил, почему.

– Хозяин решил урезать зарплаты в полтора раза. Только гастарбайтеры и согласятся здесь работать. Можно остаться, только как на такие гроши прожить?

– Вы же говорили, что ваш ростовщик или в испанской тюрьме, или помер.

– Вот вырос на горизонте, как пенициллин из плесени. Только пенициллин людей лечит, а этот калечит. Говорит, поборами замучили, нет возможности нормально бизнес вести.

– Кто замучил, Каравайка? – спросил я, ухмыльнувшись про себя.

Галя впервые улыбнулась:

– Смешная фамилия. Не знаю, кто бизнес местный душит – менты, Роспотребнадзор, районная управа или выше, но троглодиты они все пещерные, ненасытные. Чтоб полопались, как мыльные пузыри. Сами жиреют, а людей разоряют. Без работы, конечно, не останусь, но жаль, к месту прикипела, да и...

Галя откровенно, более, нежели по-приятельски, потрепала мои густые, непослушные волосы, вздохнула.

И так жалко мне её стало. В конце концов, она же не виновата, что, как и все, подчиняется законам небесной механики – полюбила то, что создала своими руками.

 

Я вспомнил, что завтра «красноармейцы» будут грести мусор у банка «Немезида». Сразу созрела идея. А-а, где наша не пропадала!

– Если это дело рук местной управы, постараюсь помочь, – пообещал я неожиданно для себя.

Ножницы перестали бегать по моей обросшей голове.

– Как же поможете, разве вы служите в ФСБ? Эх.

– Нет, я просто юзбаши. Пока юзбаши.

В тот день Галя больше почти ничего не произнесла, видно, её очень озадачило непонятное для неё слово «юзбаши».

 

Я не богатый человек. Считаю, что деньги нужны только для того, чтобы в них не нуждаться. Не осмотрительно? Возможно. Но я никогда не отказываю себе в удовольствиях и развлечениях, и трачу на них почти все свои заработки. Вот и на этот раз решил оторваться.

Заказал наутро через Интернет «Мерседес EQC» последней модели с шофёром. На несколько часов, разумеется. Выпросил у старого приятеля-актёра бежевый плащ до пят с зелёной окантовкой, чёрную шляпу и трость из якобы слоновой кости. Во всём этом он недавно снимался в сериале по рассказам Антона Чехова. Облачился в «маскарад», взял палочку в руки, взглянул на себя в зеркало. А ничего, старомодненько, но со вкусом. Главное, чтоб соседи не увидели, в обморок упадут.

От моего дома до банка «Немезида», куда я собирался ехать на «мерине», было недалеко. Всего два квартала. И по дороге я переживал – там ли мои знакомые гастарбайтеры во главе с десятником Батыржоном? Они оказались на месте.

 

Как и было договорено, шофёр лихо, со скрипом затормозил напротив банка, нажав ещё и на клаксон. Выскочил из сверкающего чёрного «мерса», подобострастно открыл мне дверь. Я, опираясь на его руку, медленно выполз из авто. Боковым зрением я видел, как застыли «красноармейцы», среди которых был и онбаши Батыржон. Вероятно, каждый из мигрантов представлял себя на моём месте.

А я, неторопливо перебирая тросточкой, закинув оранжевый шарф за воротник бежевого исторического пальто, вошёл в банк. В руке я сжимал коричневый кейс из крокодиловой кожи. Ко мне сразу подлетел менеджер, и я попросил его рассказать о самых выгодных вкладах банка. Он с вдохновением живописал мне о них минут 10. Я пообещал подумать, пожал менеджеру руку и опять же неторопливо вышел на улицу.

Гастеры махали граблями, а Батыржон стоял за широкой липой и, выглядывая из-за неё, явно следил за мной. Невдалеке от уборщиков, ближе к автобусной остановке, топтался мужик с поднятым воротником. Он курил из кулака и тоже поглядывал в мою сторону. Этот, что ль, «Каравайка»? Не любит его онбаши, «Каравайка к коню привяжи», но наябедничал уже ему на меня. Типа, какой-то наглый «юзбаши» приходил, тебя хочет подвинуть. Прав товарищ Сухов, Восток – дело тонкое. Впрочем, на это я и рассчитывал.

Накануне я, разумеется, открыл сайт управы и просмотрел список сотрудников. Глава управы – Скороспелов Михаил Михайлович. А Семён Викторович Каравайкин значился помощником руководителя управы «по связям с общественностью». Ну что ж, неплохую связь с «общественностью», видно, наладили управленцы района.

 

Я громко велёл шоферу ждать, а сам, перейдя через неширокую второстепенную дорогу на аллею, подошёл к десятнику. Протянул руку. Он с подобострастием её принял, наклонившись вперёд почти на 45 градусов.

– Деньги в Швейцарию перевёл, – устало сказал я. – Отправил в Цюрих своих отпрысков с гувернёром, а они все евро за два дня в казино просадили. Ну как с ними бороться, а? Может, тоже к хвосту коня привязать?

Батыржон моргал глазами, переводя взгляд с моего киношного наряда на «Мерседес» и обратно. Потом издал какой-то нечленораздельный звук.

– Как твои дела? Все мои указания выполнил?– спросил я.

Батыржон вновь схватил мою руку, стал усиленно трясти. Кивнул на чистую, как миска после голодной собаки, аллею.

– Жаксы. Хорошо. Ни соринки.

– То-то, – похвалил я. – Дело своё нужно честно выполнять, я бы сказал, творчески. Вы же не просто метломёты, а художники, парикмахеры улиц.

– Кому 13? – спросил, сверля меня взглядом, мигрант.

– А что, Каравайка уже аннигилировал?

– Аниги... что?

Ко мне скорым шагом подошел шофёр Мерседеса. Вид у него был встревоженный, он добросовестно исполнял свою роль.

– Шеф, срочно вызывают на совещание в Генеральную прокуратуру. Все уже в сборе, только вас ждут.

Я тяжело вздохнул, изобразил кислую гримасу.

– Вот так всегда, как только займёшься личными делами, сразу на совещание, – пожаловался я Батыржону. – А в 3 часа надо уже быть на Лубянке.

– Нет, шеф, – возразил водитель. – Вы ошиблись. Заседание в ФСБ вечером, а в 3 часа надо быть в Кремле.

– Никак не могу запомнить. По чётным числам днём ФСБ или Кремль. Иногда приеду, а оказывается, надо в другую сторону. Ха-ха.

Онбаши, а также слышавшие разговор «красноармейцы» застыли как деревья, вокруг которых они собирали мусор. Глаза десятника были похожи на высохшие оазисы в пустыне, в глубине которых что-то металось.

– Ну пока, нукер. – Я протянул ему руку, опасаясь, что он её мне зацелует. И я почти не ошибся. Целовать, конечно, не стал, но вцепился в неё, как в последнюю надежду. При этом прогнулся уже на все 90 градусов. – Жди указаний. Они скоро последуют.

– Жаксы... туменбаши.

Ну вот и дослужился я до генеральского звания, спасибо. Значит, не зря старался.

Поправив шарф и приподняв полы длинного пальто, чтобы не замараться о мокрую весеннюю землю, я вальяжно направился к машине. Под локоть меня поддерживал водитель. Нет, это мне надо было в кино сниматься, а не приятелю.

 

В машине мы начали громко ржать.

– Я не знаю для чего вам всё это надо, но спектакль убойный, – сказал мне, просмеявшись и вытерев слезы, шофёр Слава. – Куда теперь, шеф?

– Как куда? – удивился я. – В Генеральную прокуратуру, на совещание.

Слава обернулся. На его лице еще догорала улыбка.

– Не понял.

– Что же тут непонятного? Без меня ведь совещания не начнут.

Наконец, до него дошло.

– А-а, ясно. Неужели все так жёстко?

– Жёстче не бывает.

Да, раз уж взялся за дело, то нужно доводить его до конца, чтоб ни одной соринки. Сам же «красноармейцев» учил.

 

Когда мы доехали до прокуратуры, я велел Славе встать на общественной парковке, пообещав за неё заплатить, а сам вошёл в ворота главной Фемиды страны. Направился в бюро пропусков и там, вместе с другими гражданами, просидел минут двадцать, якобы ожидая карточку на проход. Затем спокойно вышел.

– Куда теперь, шеф? – уже без юмора в голосе спросил водитель Мерседеса.

Я взглянул на часы. Машину я арендовал на три часа, и время заканчивалось.

– В Кремль сегодня, пожалуй, не поедем, устал, – ответил я. – Довези меня до Лубянки, высади у 2-го подъезда и свободен.

Расплатившись со Славой, я вышел у ФСБ. Когда Мерседес скрылся в плотном, нервном московском потоке, я обошёл здание и нырнул в метро. Кажется, всё прошло как по нотам. Теперь можно брать Каравайкина тёпленьким. Это ж наверняка он тёрся с поднятым воротником у банка. Не исключено, его подельники сопровождали меня до Генпрокуратуры и ФСБ.

 

Утром я с третьего раза дозвонился до Семёна Викторовича по его рабочему телефону. Представился сотрудником федерального телеканала. Сказал, что готовится ряд репортажей по городской программе «Чистая столица». На положительном примере N-ской управы мы и расскажем, как реализуется эта программа. «Нет! – закричал в трубку Каравайкин. – У нас нет времени. Глава управы уехал по делам». – «Так мне он и не нужен, – возразил я. – Достаточно будет интервью с вами». – «Не могу, – так же нервно ответил Семён Викторович. – Перезвоните через неделю, а лучше в следующем месяце». – «Так к тому времени деньги закончатся». – «Какие деньги?» – «Наш федеральный телеканал платит очень хорошие деньги за интервью». – «Сколько?»

Мой ответ Каравайкина не удовлетворил, и пришлось с ним долго торговаться. Наконец, сойдясь на сумме, которой бы мне хватило, чтобы покрыть андулином крышу на даче, мы договорились о встрече в управе ровно в полдень.

 

Получив пропуск, я поднялся на второй этаж. На одной из дверей висела большая табличка: «Пресс-служба».

Внутри, за обычными ученическими столами, лицом к окну и спиной к входной двери сидели двое довольно молодых мужчин. Один что-то писал, другой в наушниках мучил телефонный гаджет.

– Привет труженикам чёрного и белого пиара, – поздоровался я. – Кто из вас господин Каравайкин?

На меня обернулся сидящий ближе к выходу мужчина. Он оказался ещё более молодым, нежели выглядел со спины. Лицо его было рыхлым и по-домашнему сдобным. Трудно было даже представить, что этот лопоухий пентюх в вязанной «маминой» кофте – местный юзбаши. Ему бы сидеть в обнимку с толстой жёнушкой с кошкой на коленях и смотреть программы Малахова.

Но у меня глаз как шило, я его узнал. Да, это он топтался у остановки, когда я выходил из «Немезиды».

Лицо Каравайкина вытянулось, он округлил белёсые глаза. И он узнал меня, голубчик. И как не узнать – эпатажного «киношного» прикида я не поменял.

– Вы?!

– Разумеется, я, кто же ещё? Вот пришёл взять у вас интервью.

– Да, но... А-а, – поднял вдруг Каравайкин указательный палец. Помахал им, будто его укусила собака. – Все понятно, сейчас.

Не спуская с меня хитрого взгляда, он скрылся в коридоре. Его коллега в наушниках даже не обернулся. Видно, и не заметил моего присутствия. Скорее всего, слушал музыку, потому что начал отбивать ритм кулаками по столу. Работнички, – подумал я. – Вам бы самим метёлки в руки.

 

Каравайкин быстро вернулся, попросил идти за ним.

Мы подошли к кабинету с табличкой «Глава управы N-ского района Скороспелов Михаил Михайлович». Неужели и этот окажется недорослем?

Но нет, районуправ был мужчиной вполне взрослым, правда, по виду очень сухим и скрюченным, как сосновая стружка. При этом с очень подвижным лицом и телом. Постоянно шевелил губами, словно что-то жевал, поднимал и опускал брови, что-то вертел в руках. При моем появлении Скороспелов поднялся, вежливо пригласил сесть за «совещательный» стол, опустился на стул напротив. Возле застыл в полусогнутом состоянии Каравайкин. Его лопоухие уши подрагивали. Начальник заговорил первым:

– Насколько я знаю, вы желаете взять интервью по городской программе «Чистая столица», господин э...

– Феликс Николаевич, – подсказал я. – Извините, но я не с телеканала. Пришлось представиться журналистом, иначе к вам сразу не попасть. Только в часы приёма, а ждать нет времени.

– Вам и не попасть? Ну как можно. Право...

– Но я не по личному вопросу.

– Понимаю, – кивнул Скороспелов и сломал в нервной руке карандаш. Вытер взмокший лоб платком.

– Я обычный, рядовой москвич. Активный гражданин. И меня очень волнует всё, что происходит в городе.

– Понимаю, – повторил глава управы, терзая в руках на этот раз скоросшиватель.

– Нет, пока вы ещё не понимаете. Меня сильно беспокоит отношение районных властей к малому бизнесу.

– Поддерживаем всеми силами, – заверил меня Михаил Михайлович и проколол себе скрепой скоросшивателя палец. Ему тут же подал платок Каравайкин, не спускающий с меня липкого взгляда.

– Видно, не очень-то поддерживаете, если предприниматели сворачивают в районе свой бизнес. А это, знаете ли, идёт в разрез с политикой государства. И самого президента.

– Как, кто сворачивает?

– Например, под угрозой парикмахерские из-за непомерного повышения арендной платы. В частности, салон красоты «Райская птица» вынужден увольнять сотрудников-москвичей. А это уже рост безработицы, что в свою очередь является ударом по национальной безопасности всей страны.

– Размер арендной платы устанавливает арендодатель, – неуверенно возразил Скороспелов.

– Но вы как глава управы обязаны контролировать все процессы, происходящие в районе, иначе зачем вы тогда нужны? Значит, поговорите с арендодателями, убедите их в чём надо. Используйте административные рычаги, так сказать. Словом, удерживайте ситуацию в русле закона и Конституции. Иначе, как коренной москвич и активный гражданин, я буду вынужден поднять вопрос на более высоком уровне.

– Понимаю, – повторил любимое слово глава. – В русле закона и Конституции... С «Райской птицей» лично разберусь. Всё будет в порядке.

Я поднялся. Встал и Михаил Михайлович.

– Ах да, чуть не забыл. – Я потёр лоб. – Хотелось бы узнать, что означает: пять плюс семь, минус 12.

– Не понял, – наклонился ко мне Скороспелов, будто плохо расслышал.

– Мне эти цифры Батыржон озвучил, менеджер компании, которую вы наняли убирать улицы. Самое интересное, он предложил мне «минус 13», а я даже не знаю, что сие означает. Может, господин Каравайкин мне объяснит? О нем юзбаши Батыржон очень высокого мнения.

На лице Семена Викторовича появился ужас. А я продолжал:

– Так вот повторяю, я человек обычный, рядовой москвич. Мне самому в этих цифрах не разобраться, слаб в математике, признаюсь. А господин Каравайкин, вижу, не торопится раскрывать мне тайну этих знаков. Поэтому, если Батыржон или кто из его соотечественников ещё раз назовёт мне непонятные цифры, придётся попросить помочь мне в них разобраться своих друзей. Они сильны в арифметике. До 15 – 20 считать умеют. А некоторые даже до бесконечности. Понимаете?

– Понимаем, – с готовностью кивнул Скороспелов. За ним принялся усиленно кивать и Каравайкин.

– Ну, собственно, и всё, господа. Спасибо за интервью. Всем расскажу, какие вы внимательные, чуткие труженики чиновничьего фронта. Вас, возможно, скоро даже по телевизору покажут. Бесплатно.

Мои слова про «телевизор» вызвали в Скороспелове нервную дрожь. Из его рук выпал мокрый носовой платок. Его подхватил Каравайкин и почему-то протянул мне. А потом, опомнившись, но, видно, не до конца, сунул его себе в карман.

 

Батыржона и его «красную» команду я больше так и не видел. Наступила настоящая весна, поднялась трава, и косить её пришли уже другие гастарбайтеры. Меня очень подмывало подойти к старшему, произнести ему таинственную формулу: «пять плюс семь, минус 12» и посмотреть на его реакцию. Но делать этого, разумеется, не стал. Мигранты теперь работали на совесть, и в этом я видел и свою заслугу. Как активного гражданина.

Через пару недель я зашёл в салон красоты «Райская птица». Меня встретила улыбающаяся Галя и рассказала, что хозяин вдруг не только не урезал зарплаты, но даже их поднял. «Неужели в нашей стране наконец-то начинает что-то меняться к лучшему?» – мечтательно закатила она глаза. И постригла меня так хорошо, как не стригла никогда. Я решил, что пока не буду отказываться от её услуг. В конце концов, Галя, если приглядеться, не так и дурна. Ну подумаешь, лошадиные зубы и на носу бородавка, с кем не бывает.

Скороспелова осенью повысили, перевели в префектуру, а вскоре поймали вместе с помощником на крупных откатах и взятках. Кто этот помощник, в новостях не сообщалось. Но я не исключаю, что им был Семён Викторович Каравайкин – человек с рыхлым и по-домашнему сдобным лицом.

 

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

02.06: Владимир Положенцев. Активный гражданин (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!