HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Соломон Сапир

Я ищу тебя

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 6.10.2019
Иллюстрация. Название: «Две физкультурницы» (бронза, 1937 г., на фото – копия 1951 г.). Автор: Елена Янсон-Манизер (1890–1971). Источник: https://kapuchin.livejournal.com/261398.html

 

 

 

Высоко на проволоке вспыхнул красный фонарь светофора. Со звоном, с грохотом пронеслись пожарные автомобили. Где-то случилась авария. Мост весь был занят остановившимися трамваями, издали это, вероятно, было похоже на длинный товарный поезд: вагоны красные, как теплушки.

Хуссаин Токбаев, директор Северостроя, стоял на задней площадке одного из неподвижных трамваев. Хуссаин посматривал на часы, дело дрянь, опаздывает. Поднёс часы к уху. Ещё хуже, остановились!

Слева и справа была замечательная Нева. Знойный июньский день кончился, начинался короткий час зеленоватых сумерек, которые скоро рассеются, сменятся белой ночью, каким-то прозрачным особенным сиянием воздуха… А сейчас над Невой стояли палевые предзакатные облака, вечный дым над Выборгской стороной казался тоже облаком фиолетово-серым, ветра не было, вода, тяжёлая, как ртуть, медленно ударяла о берег, над притихшим городом высился шпиль Петропавловки, уже тронутый первыми лучами заката. Небо светлело, и по контрасту казалось, что город уходит в тень. На пляже у крепости виднелись пёстрые палатки, на Неве танцевали маленькие чёрные лодки, вода ударяла о железные сваи моста, легко покрывая городской шум.

Июнь! На остывающем тротуаре виднелись брошенные цветы, букеты высовывались из открытых портфелей, два синих цветка были заткнуты в петлицу форменной куртки кондукторши.

Хуссаин улыбнулся, ка-акой город! Хуссаин уже пять месяцев, почти полгода жил в Ленинграде…

На проволоке теперь горел зелёный фонарь, и трамвай тронулся. Хуссаина мотало из стороны в сторону на площадке прицепного вагона. Он ухватился за медный поручень и всё-таки на поворотах мотало. Неожиданный ветер поднял облако пыли.

Хуссаин вошёл в вагон. Было почти пусто, тихо, тепло и как-то всё по-домашнему. Хуссаин вытер платком лицо, шею, отбросил со лба волосы, вытянул ноги.

Остановка. Должно быть, Проспект Володарского…

– Портфель! Портфель оставили! – закричала кондукторша. – Чей портфель?

В дверях кто-то обернулся.

– Мой…Спасибо. Простите.

Хуссаин пошарил руками, посмотрел под сиденьем и вдруг вскочил.

– А где мой портфель?

Опомнился, сел и хохотал до слёз, переставал и опять смеялся.

– Понимаете, – рассказывал он всем окружающим, понимаете, в Ленинграде еду без портфеля первый раз, честное слово. Чиновник, совсем бюрократом стал. Честное слово.

Девушка сидела напротив, усмехаясь, она внимательно слушала Хуссаина.

Хуссаин прежде всего заметил её руки с коротко остриженными ногтями, водяные пузыри на ладонях, видимо, она занималась греблей. Белое полотняное платье как-то сиротливо облегало её, девушка ехала с островов. Рукой она придерживала на коленях букет жёлтых кувшинок, ещё мокрый, завёрнутый в обложку журнала…

«Хорошенькая и задорная», – промелькнуло у Хуссаина. Волосы у неё были сложены по-мальчишески на пробор, острые глаза с огоньком, яркие губы. Рот чуть полуоткрыт. Лицо загорелое и смешное, острые, загорелые плечи…

– Понимаете, я здесь работаю, в Ленинграде, замечательный город, честное слово… А сейчас я не по делу еду… Не особенно по делу. За путёвкой на юг. В Сочи.

Девушка засмеялась. И в ответ громко, гортанно рассмеялся Хуссаин.

И вдруг что-то стряслось с ним. Всегда самоуверенный и весёлый, он почувствовал странную скованность. Он смотрел напряженно в лицо ей, и девушка молча улыбалась ему, подняла руку, поправила гребнем рыжеватые волосы и нахмурилась. Все остальные пропали куда-то, их было только двое в этом громыхающем вагоне, глядящих друг на друга…

Хуссаин чувствовал, что надо что-то сказать. Может, представиться. Такбаев Хуссаин. Член ВКПб, 32 года. И т. д. Ну нет, так не начинают знакомство. Она обидится и ответит – «Неприлично разговаривать с незнакомым человеком». И всё на этом закончится.

Серыми, сияющими глазами девушка смотрела на Хуссаина. А, будь что будет, он встанет сейчас и попросит у неё цветок, и тогда что-нибудь случится.

– Я в Сочи поеду. Вот. – Хуссаин сам удивился, услышав свой ставший вдруг деревянным голос.

Она с удивлением смотрела на него. Остановка, постояв, трамвай медленно тронулся. Хуссаин поглядел в окно, вскочил, выбежал на площадку и выпрыгнул на ходу.

Трамвай уходил, а Хуссаин всё ещё стоял на остановке. Что-то он не так сделал, что-то забыл сказать. Ах, да, Ну хотя бы так – «Поедем со мной, честное слово»…

Хуссаин закурил, закашлялся и бросил недокуренную папиросу.

Вечер изменил улицу. Фонари, окружённые сияющими кругами, не очень светили, они стояли так, больше для некоторой красоты. Стёкла окон и железные скаты крыш сделались голубыми. Была тишина, воздух казался ощутимым, сумрак окутал деревья в маленьком сквере. Пели птицы.

– Соловьи, – сказала женщина в белом берете, сидевшая с кем-то на скамейке. – Слушай, слушай.

Пение было явно не соловьиное.

– А-а, соловьи? – громко сказал Хуссаин, ни к кому не обращаясь. – Вот на Волге…

– Видишь, – сказала женщина, – видишь, и на Волге соловьи поют точно так же.

И она замолчала, положив руку на плечо своего спутника.

Навстречу Хуссаину шли парень и девушка. Они шли, обнявшись, весёлые, чуть шальные. Парень нёс в руке яблоко, и они по очереди откусывали от него.

В открытых окнах слышны были песни. Вечер превратил подворотни в беседки… Бойкие старики и мальчишки продавали сирень и черёмуху.

Июнь – цветы были заткнуты в волосах у девушек.

Хуссаин решил купить цветы, но раздумал – куда он их денет?

Хуссаин прошёл улицу, другую, пересёк двор, оставил кепку у гардеробщика, поднялся по белой больничной лестнице. Долго шёл мимо палат, вдыхая специфический запах больницы. И всё это он сделал зря – на дверях лечкомиссии висела вывеска: «Выдача курортных путёвок перенесена на 7-ое в 9 часов утра».

Хуссаин даже не чертыхнулся, ему было всё равно сегодня, и этакое добродушное настроение не оставляло его. Спускаясь по лестнице, он напевал. Долго стоял у двери, улыбаясь и не зная, для чего он там стоит и чему улыбается. Но почему бы и не постоять. Опять ему представились сияющие глаза, и смешные плечи, и руки с коротко остриженными ноготками. «Какая она всё-таки милая, эта девушка, чёрт побери».

Она запомнилась ему, и он помнил её всё крепче, то весёлой, потому что встретил её, то печальной, потому что потерял. Теперь он убеждал себя, что и в трамвай-то полез из-за неё. Он её ещё раньше заметил, ну конечно. А ведь всё это страшно просто, он даже рассмеялся. Он знал её раньше, видел её у своего приятеля. Андрея. Конечно, она ведь его двоюродная сестра и, должно быть, и она узнала Хуссаина, потому так и смотрела на него… Где телефон-автомат? Занято, занято. И за что вам, телефонные барышни, только деньги платят? Бездельничаете….

– Сестра? – отозвался Андрей. – Двоюродная? Никакой сестры нет и никогда не было. Есть двоюродная бабушка. Прости за выражение, живёт на моей жилплощади и не съезжает. Могу одолжить… А в чём дело, старина?... Так, так, девушку проворонил. Понятно. Нет повести печальнее на свете. Ехала с островов? Занимается греблей? Загорелая? Волосы рыжеватые? Старина, езжай на острова и узнай расписание секций. Найдёшь, старина. А впрочем, я могу подключиться к поискам. Ха-ха.

Хуссаин представил франтоватого Андрея, работника соседнего главка.

– Я найду её, старина, – не унимался Андрей.

– Спасибо, ты настоящий друг, – произнёс Хуссаин. – Ты подал мне блестящую идею.

У ворот Хуссаин увидел зелёный линкольн Северостроя.

– Ты, Миша, зачем? – спросил он шофёра. – Здесь больница. Или кто-то заболел?

– Товарищ начальник, вы ведь приказали заехать за вами. Сейчас девять без четверти.

– Девять без четверти?

А! Хуссаин и забыл совсем, сегодня вечером совещание по вопросам строительства западного участка.

– Ты поезжай, – сказал Хуссаин. – Поезжай Миша, до угла. А я зайду, выпью кружку пива.

Хуссаину встретились парень и девушка, совсем другие, но они тоже шли обнявшись, тоже по очереди кусали яблоко.

На скамейке совсем другого сада сидела женщина в берете, опустив голову на плечо моряка. И это было кругом и всюду, в самом воздухе было что-то особенное.…

Хуссаин шёл один, посвистывая: Поедем со мной, моя малышка, поедем со мной в Сочи, моя милая… Звучало, как песня.

Пиво Хуссаин пить не стал, купил на углу газету. Он узнал, что в Кракове расстреляли рабочих, а на границе опять японская провокация. Зато на второй странице сообщалось, что найдены новые оловянные месторождения, и транспорт выполнил свой декадный план. К Хуссаину вернулась его обычная деловая торопливость.

– И где тебя чёрт носит! – крикнул он шофёру, хотя тот давно ожидал его на углу.

В машине Хуссаин дочитал газету и попросил Мишу остановиться – он сам поведёт машину. Шофер улыбнулся и сказал: «Нет, сегодня я вам не дам водить». Хуссаин не стал спорить, улыбнулся в ответ и ничего больше не сказал шофёру.

Окна правления Северостроя были ярко освещены. Хуссаин поднялся по лестнице, в коридоре было слышно, как неумолчно трещат пишущие машинки. Открыл дверь в свой кабинет. Звонил телефон. Обычный деловой разговор. Секретарша принесла груду вечерней почты. Хуссаин выбрал нужные письма, остальные отложил. Сел к столу, читал письма, яростно подчёркивая карандашом.

Дочитал, чертыхнулся. На подоконнике стояла огромная модная ваза, не то что очень старинная, скорее, просто грязная. Он вызвал секретаршу.

– Уберите эту дрянь. Это же безвкусица. Полнейшая.

– Я хотела… чтобы вам было удобнее.

– Ну пусть стоит, – проговорил Хуссаин. – Вызови Сергеева.

Он работал, как всегда, быстро, много, с руганью.

– Ты сорвал мне поставку экскаватора, сорвал. В чём дело? – кричал он Сергееву.

Он проверил бухгалтерскую сводку расходов по девятой статье сметы, говорил по прямому проводу с южным участком, там сломался буксир, выгнал прораба, у которого не оказалось швеллерных балок. Он велел ему не показываться без швеллерных балок. После прораба к нему пришёл завклуб и привёл вундеркинда, который прекрасно играл на флейте. Хуссаин заставил его поиграть и сказал, что правда, прекрасно играет, и надо развивать его талант.

Он вызвал к себе коменданта общежития и пригрозил ему увольнением, так как рабочие жалуются на грязь и непорядок в общежитии. Потом пришла сводка с западной пристани о завозе кирпича и цемента…

Он работал, и работа спорилась. Трещал телефон, в кабинете толпились люди, другие ожидали в приёмной. Все курили, и секретарша открыла форточку.

Курьер принёс записку из партийного комитета.

«Напоминаем о написании вами передовой статьи для стенгазеты. Культпроп Ольга Берг».

Хуссаин два раза прочёл записку, судорожно вспоминая о своём обещании написать передовицу.

– Ну хорошо, – сказал он, – передай, что будет статья, конечно.

Хуссаин прервал разговор с десятником.

– Мне надо написать статью, – сказал он с важностью. – Поэтому я все разговоры переношу на другое время. Мне надо писать.

Все ушли.

Хуссаин взял лист бумаги, писал сперва быстро, потом всё медленнее и медленнее, что-то зачеркнул, восстановил зачёркнутое.

Через полчаса Хуссаин кончил писать, встал довольный, слегка усмехаясь, позвал секретаршу.

– Прочтите, – сказал он, – а впрочем, потом почитаете.

Он спустился этажом ниже, в помещение парткома. В комнате №3 Ольга Берг разговаривала по телефону. Она всегда говорила басисто. У неё было очень молодое, румяное лицо и белокурые немецкие волосы. Она носила квадратные роговые очки и одевалась в давно выцветшую кожанку.

– Тагбаев, здорово! – басовито произнесла она.– Принёс статью? Хорошо. Будет передовая. Давай, я прочту.

– Лучше, я сам прочту, Ольга. – Сказал Хуссаин – Или, ладно, бери.

Ольга взяла статью.

– Та-ак… заглавие. «Долой всякие там приличия и условности». Это что такое? Фельетон? Ну, тем лучше, пусть фельетон.

И она стала читать: «В будущем, в ту эпоху, будет уже построено полное коммунистическое общество»… – Ольга остановилась. – Ну, ты размахнулся. Слишком. Это место надо конкретизировать.

– Ты плохо читаешь, Ольга, – сказал Хуссаин. И быстро стал читать дальше: «В коммунистическом обществе, когда уже и в новых городах будут жить совершенно новые люди, люди коммунистической формации, будет так: понравится кому-нибудь хорошая незнакомая девушка в саду или где-нибудь ещё, он тогда подойдёт к ней и без всяких там приличий или стеснения очень свободно скажет: милая девушка, я хочу с тобой разговаривать…»

– Не понимаю, – сказала Ольга. – Ну, знаешь, ничего не понимаю.

– А ты ведь культпроп, руководитель, можно сказать, души человеческой, – ответил Хуссаин и продолжал читать: – «А то ведь сейчас, в наш переходной период, с этим обстоит очень плохо, и повсюду мы встречаем разные старые отрыжки приличия и условностей. И бывает так: едут два человека в трамвае, глядят друг на друга и хотят протянуть руки и сказать друг другу: Это Ты! И бывает, так ничего и не скажут друг другу, один сходит на остановке, а другой едет дальше». Вот!

Они помолчали.

– Давай статью, – басовито сказала Ольга. – Да, да. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Теорийки стал разводить.

Ольга перечитала статью раз, другой. Шумела за окном ночная улица.

– Удивляюсь… – тихо сказала Ольга. – Ты сегодня какой-то не такой, Хуссаин, какой-то особенный. Мне тебя поцеловать хочется.

Ольга сняла свои роговые очки.

– Целуй, – весело сказал Хуссаин, – целуй… Я вот и сам думаю – июнь, белые ночи, почему меня никто не целует?..

 

Через несколько дней он улетел в срочную командировку. Потом снова дела и новая командировка. К концу лета ему позвонил Андрей:

– Старина, ты не забыл про мой день рождения? Жду тебя завтра красивым и неотразимым. Будут гости.

Он пришёл с бутылкой коньяка и цветами. После приветствий Андрей познакомил его со своей двоюродной бабушкой.

– О, какой интересный молодой человек, – произнесла она, – человек нашего будущего. А я – дама из прошлого.

Раздался дверной звонок.

– А это идёт моя девушка, – произнёс Андрей. – Имей в виду. Она спортсменка-разрядница. Увлекается плаванием и греблей. И волосы у неё определённо слегка рыжеваты.

 

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

09.10: Ибрагим Ибрагимли. Интервью (одноактная моно-пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!