HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2021 г.

Виктор Сбитнев

Тринадцатый апостол

Обсудить

Повесть

 

Купить в журнале за январь 2016 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года

 

На чтение краткой версии потребуется 1 час 10 минут, полной – 1 час 20 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf
Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 12.01.2016
Оглавление

1. Глава первая
2. Глава вторая
3. Глава третья

Глава вторая


 

 

 

Лёнька провалялся в госпиталях больше года. Сначала в Москве, потом в Горьком, а после и в Арзамасе. Ноги ему оторвало начисто: одну – по самое бедро, а вторую – до колена. Но особенно долго и болезненно военные эскулапы залечивали не ноги, а осколочные ранения в низ живота: в ягодицы и промежности, потому что мошонку ему срезало начисто. Словом, как ни старались хирурги и урологи, но потенция к Лёне так и не вернулась. И это было особенно досадно, потому что желания, влечения к женскому полу он не утратил. Просто не мог – и всё. И не исполнилось Лёне в эту пору ещё и двадцати. Палыч, выписавшийся полгодом раньше, дважды навещал Лёню в Арзамасе. И когда тот плакал, инвалид войны Бурганов увещевал инвалида Раменского: «Терпи, Лёнька, терпи, милый! Христос терпел – и нам велел».

 

...В тесной больничной палате Арзамасского военного госпиталя, где кроме Лёньки лежало ещё одиннадцать израненных бедолаг, стояла та гнетущая атмосфера обманутых надежд и ожиданий, которая давила на душу круглые сутки: и днём, и ночью. У пятерых не было ног, у троих – рук, а у одного – сразу и того и другого, а ещё двое лишились глаз. «Ну ноги ладно, – размышлял Лёнька, – тем более что одна всё же гнётся в колене. К ней протез сделают. Руками я кое-что могу, ко мне всегда несли и машинки швейные, и часы, и трактора я чинил, и телеги, и ножницы точил, и серпы, и косы пробивал... Не пропадём, чай, с маманей. А вот жениться... Кто за неспособного пойдёт? Любой молодой бабе ласки хочется, детей... А от меня толку в этом деле как от мерина выхолощенного: хоть и видит око, да зуб неймёт».

И всё чаще снилась и вспоминалась москвичка Даша, её распухшие от поцелуев губы, стройные плотные ноги, упругий втянутый живот, а чуть ниже – волнующий пушистый холмик, который Лёнька неустанно ласкал и коленями, и руками, и тогда ещё справным и твёрдым как сталь мужским своим достоинством. А теперь всё было у него между ног мягко и неопределённо, никакая, даже самая откровенная и постыдная мысль не отзывалась в низу живота приливом горячей вибрирующей волны хотения. Всё умерло и ушло вместе с выдранными из его плоти осколками.

«Эх, Дашенька ты моя, Дашенька! – вздыхал Лёнька. – С кем ты сейчас Блока читаешь? Кому даёшь? Носишь ли мой подарок? Помнишь ли мои тёплые коленки? А ведь только ты и можешь их помнить, потому как, считай, нет их теперь...» С этой душещипательной мыслью Лёнька ухватил спинку кровати и, подтянув к краю тумбочки отяжелевшее от года лежаний тело, сел писать Даше письмо. Лёнька писал:

 

«Милая Даша! Прости, что прежде не давал о себе весточек. Хотя, что прости?.. Может, ты и не ждала их от меня. Солдат через Москву прошло миллион! И все – парни что надо, кровь с молоком и мёд с орехами. А я, Даша, теперя ни на что не годный. Не раздевать мне тебя, не ласкать. А всё немец проклятый. Кинул бомбу прямо мне под ноги. И оторвало мне, Дашенька не только ноги, но и всю мою мужскую сучность. Но от этого я только всё яснее и яснее помню каждую минуту, проведённую с тобой. Закрою глаза, и вижу твои синие глаза, чую твои волосы на своём лице, слышу твой волнительный высокий голос: «Гуляет ветер, порхает снег. Идут двенадцать человек. Винтовок чёрные ремни, кругом огни, огни, огни...». Знаешь, вот так мы и шли по Москве, сразу после Нового года, с винтовками наперевес. И я думал тогда, что всё у меня впереди, что мне ещё ходить – не переходить по нашей земле, и что любить – ни перелюбить! Ты, Даша, и сама не понимаешь, какую ты во мне силу пробудила, какие мечты и желания во мне открыла. И от этого мне сегодня ещё горше. Не могу я теперь стать хотя бы тринадцатым в Христовом воинстве. Если можешь, помоги хотя бы добрым словом. Таких, как я, в нашей палате ещё одиннадцать. Я им читал по памяти «Двенадцать», но с запинками. А ещё они удивлялись – почему такое совпадение: их двенадцать и нас двенадцать? Но их хоть Христос ведёт, а нас? И кем мы должны быть, Даша, чтобы он и нас повёл? Целую крепко.

Твой Лёнька.»

 

Написав всё это, Лёнька достал оставленный Палычем конверт и, обозначив на нём запомнившийся московский адрес, стал ждать санитарку Клаву, которая выносила за ним судна и утки. Только бы не уехала куда в эвакуацию или на фронт не напросилась бы, – с щемящей тоской в груди размышлял Лёнька. – Ещё убьют девку или искалечат как меня. А зачем? От неё столько радости, столько счастья мужикам! Разве её сравнишь с той же Надькой, у которой на уме ещё с восьмого класса только «уж замуж невтерпёж» да как бы цельность свою до замужества ненароком не потерять. Небось, не потеряет теперь, не с кем, всех мужиков сельских поубивали. Дура! Да и мамке надо весточку отправить. Может, о новостях каких-нето пропишет. Вроде, Сергей Давыдов живым вернулся, без пальцев. И Пашка Кабанин – без ноги. Но у этих с яйцами, наверное, всё в порядке. Женихи!

Так думал про себя Лёнька, то улыбаясь чему-то, то плача, то нервно почёсывая то место, где должны были лежать сейчас его оторванные ноги, которые последним видел под Можайском израненный осколками друг Палыч.

Вскоре, когда раны на заштопанных культях мало-помалу зарубцевались, Лёнька стал проворить насчёт протезов. Хлопотал он однако долго, больше месяца. Злило то, что раненные примерно таким же образом офицеры получали всё необходимое и положенное очень быстро, и в палатах они лежали других, и кормили их плотнее и разнообразнее, а солдат по-прежнему не уважали. Помогла военная хитрость. Лёнька нацепил на грудь две чужих «Красных Звезды» и попросил ходячих сержантов из соседней палаты отнести его к начальнику госпиталя. Маневр удался. На следующий день к нему прислали ортопеда, крупного румяного жизнелюба с усами и лапами Ивана Поддубного. Он вертел не такого уж и маленького Лёньку, как свинопас хворостинку. Охал, крякал, два раза принимался пить чай и даже подлил Лёньке из фляжки медицинского спирта (закусывали привезёнными Палычем лепёшками). Наконец Иван Степаныч – так звали ортопеда – вынес вердикт:

– Вот что, Лёня. Протезы мы тебе сделаем, – конечно, два, но разных. Один под колено, полная имитация, с ботинком. А второй пока поносишь примитивный, так сказать – алюминиевую трубку с резиновым набалдашником. Иначе нельзя, ходить не получится. Ты пообвыкнись пока так, приспособься к костылям. А потом, Бог даст, к клюшке или двум клюшкам привыкнешь. Вот тогда и будем кумекать со вторым протезом. Он ведь – от бедра, не гнущийся и очень тяжёлый.

Так и порешили. Арзамас от Лёнькиного села недалеко, пригородный туда каждый день ходит. Словом, было бы желание, а уж Иван Степаныч своё дело знает и всегда готов помочь солдату – и в прямом и в переносном смысле – встать на ноги. С этого дня Лёнька томительно стал ждать протезов. Надоело бедолаге мять бока на больничной койке, всё сильнее тянуло в село, к мамке и брату, на родную завалинку, в прокопчённую баньку по-чёрному, под курчавые анисовые яблони и омут разросшегося по всему саду вишенника – в плетёный ещё дедом, тоже инвалидом войны с проклятым немцем, стул.

И в послеобеденный «мёртвый» час, и по ночам, если не спалось, Лёнька всё чаще и чаще мечтал о том, как он сделает себе передвижную коляску с мотором, как смастерит понравившееся ещё в горьковском госпитале кресло-качалку, как станет помогать мамке по хозяйству: мять поросёнку картошку, рубить в неё крапиву и перемешивать всё это с отрубями. Да и корову отчего ж не подоить?

А ещё Лёнька размечтался о пчельнике. А что? Палыч ему пару роёв запросто подарит. И роевня у него лишняя имеется, и ульи незанятые, а медогонку он завсегда на пару-тройку деньков одолжит, тут и говорить нечего. Пчёлы – это такая отрада! Они даже кусают как-то по-особенному: больно, но приятно. И яд у них целебный, и прополис, и молочко маточное, а мёд!.. С ним всё вкусно: любой хлеб, блины, лепёшки, чай, сбитень, а медовуха – за уши не оттащишь! Нет, пчельник – это совсем другая жизнь, это почти судьба. И деньги, если разобраться, приносит немалые. В селе как кто заболеет, сразу к Палычу бегут, мёда по зиме «ради Христа» просят, сам слышал. Что от ангины, что от гриппа, что от иной простуды – первейшее средство.

 

Книга Елены Емельяновой «скажи депрессии прощай» предназначена для тех, кто хочет взять своё хорошее настроение и высокую работоспособность в собственные руки, но не знает, с чего начать. С хорошим советчиком успех в работе над собой будет ближе.

 

А прямо перед войной Верке Дементьевой Палыч ноги больные исцелил. Посадил её прямо перед ульем, снял несколько пчёл с летка – и ей на опухшие икры. Ну, покусали её, поохала, сердешная, даже температура у неё два дня держалась, зато потом всю опухоль как рукой сняло! Нынче бегает как молодка, даже, говорят, замуж собралась. Интересно, за кого? Уж не за Сергея ли Давыдова-Безрукова?

Тут необходимо пояснить, что в Лёнькином селе абсолютно все его жители, как родовитые дворяне, носили двойные и даже тройные фамилии. Собственно, были это даже не фамилии, а прозвища, данные односельчанами по тому или иному поводу. Вот, к примеру, Палычев дед хромал, а потому у него, кроме Бурганов, была ещё и фамилия Хромов, а также – Гунин, потому что прадед его ругался – «Чёртова Гуня». Что или кто такая Гуня, на селе никто не знал, а потому и дали старику ещё одну чудную фамилию.

Но Палычу ещё крупно повезло, поскольку случались на селе и уж совсем неблагозвучные фамилии, сродни обидным прозвищам – например, Егор Колесов-Басран. Жил он на Казанке, возле кладбища, исправно ходил по нужде в собственноручно сколоченную уборную, а потому почему Басран – обидно и непонятно. Впрочем, говорили, что кто-то за баней случайно увидел его сидящим на четвереньках... Когда Колесов поднял этот больной для него вопрос на сельском собрании в клубе, то Душка с Бутырок урезонила его словами, долетевшими даже до дальних выселков – Алексеевки и Казармы: «От нашего обчественного глазу ты, Басран, никуды не скроешься. Зля бани надо ходить всем ростом, а не как лягуха. Сортир, пою мать, соорудил – вот и вали туды, а наши воздуси не отравляй!».

Общество разноголосо загудело, но в конце концов с Душкой все согласились: в бане надо мыться, в пруду купаться, а в уборной – опорожнять живот. Ну, мужикам ещё поссать можно возле забора или где на краю свово огорода, но не за ларьком и не в бочку с растительным маслом, как то учинил колхозный пастух Коля Жестков (случай и в самом деле вышел масштабный, можно даже сказать, – геополитический! Ведь надо же, размышлял Лёнька, вокруг села земли – сотни квадратных километров, на которых, к слову сказать, нет ни одного маслобойного завода, а опростаться Коля почему-то вознамерился в долго ожидаемую земляками бочку с маслом. И ведь где? В магазине! И никто вовремя не заметил, не забил тревогу...).

Словом, тянуло Раменского в село как магнитом. Хоть и без ног, без любви к бабам, зато с любовью ко всем землякам, а главное – к месту родному, к мамке, братке, избе и своему проулку, на котором не то что зигзаги и повороты, но каждую штакетину в заборе помнишь как свои пять пальцев.

Протезы принесли в понедельник, после обеда. Лёнька поспешно принялся их пристёгивать и на ту, и на другую ногу. А пристегнув, тут же попытался двинуться к двери палаты и... упал. Его даже подхватить не успели, хоть и пытались. Он сильно приложился затылком о косяк и растянул кисть правой руки. Тут же попытался встать, и вновь – неудача. Ощущение было как в детстве, когда впервые вставал на коньки: ноги не слушались, разъезжались, брызгали болью в местах стыка с культями.

Кое-как Лёнька дополз до койки, прислонился к ней щекой, понимая, что до хождений ему ещё ох как далеко! Надо учиться, падать, снова вставать, терпеть, как советовал Палыч, и пытаться, пытаться, пытаться... Иного просто не дано, так уж с ним получилось. Одноклассники вон вообще все полегли, и даже где их могилы – ни одна собака не знает. А тут всё же протезы, надежды, сад с пчельником, книжки со стихами про Иисуса, земляки со швейными машинками... Да мало ли?! Жизнь богата на неожиданности. Вот война скоро кончится – и станет всё проще и справедливее. Уж инвалидов-то точно не забудут, а придумают, как их утешить, как компенсировать потерю рук, ног, глаз – здоровья, в общем.

Впрочем, Лёнька, если говорить прямо, сам не слишком в это верил: уж больно на армейских начальников ему не везло. Попадались всё какие-то грубияны и недоумки. Вроде, и погоны большие на плечах, а мозгу – как у курей... Всё чего-то требуют, пугают, ругаются, а зачем? Не понять нормальному человеку. Бывало, сами посылали на бессмысленную, глупую смерть сотню, а то и другую людей, – и ничего. Всё с них как с гусей вода.

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за январь 2016 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение января 2016 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

1. Глава первая
2. Глава вторая
3. Глава третья

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

04.04: Альфия Шамсутдинова. Дайте мне тишину! (сборник стихотворений)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего ЮМани-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за март 2021 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!